Валерий Пылаев 
Рагнарёк. Книга 1

Видящий (Пылаев) – 6

Аннотация

Рагнарек — день Конца Времен — близится. Сшибаются армии, звенит сталь, горят города и исчезают с лица земли целые княжества. Пустыня надвигается на Мидгард с юга, а через снега севера уже шагают полчища ледяных великанов. Погрязший в междоусобице мир людей ждет битва, подобной которой он еще не видел. И ее нельзя ни избежать, ни отсрочить — но еще не поздно хотя бы попытаться выиграть.
Пророчество, произнесенное устами мертвеца, исполнится. Ты встретишь своего врага там, где пламя Муспельхейма сойдется со льдами Царства Вечного Холода. Время богов подходит к концу — и теперь судьба всех Девяти Миров в твоих руках, Видящий.

Видящий-6. Рагнарёк. Книга 1

Глава 1

Я кое-как перекатился на бок и, закашлявшись, исторг из себя примерно четверть ведра мутной и попахивающей тиной воды. Легкие предприняли еще пару попыток вырваться из груди и удрать в Вышеград отдельно от остального меня, но потом все же успокоились. Я не только не захлебнулся, но и каким-то образом оказался примерно в десятке шагов от Вишиневы. Едва пришедший в себя, промокший до нитки, потерявший примерно треть здоровья — и все же неожиданно живой.
Я не утонул. И не испустил дух от когтей Дармидонта и его русалочьего воинства… Ведь так? Я еще раз промотал в памяти все до того момента, как отключился, наглотавшись воды. Булава Ратибора, удар, крики, короткий полет за борт снекки, пузыри, оскаленные морды… и темнота. Тягучая, болезненная — но без всяких системных сообщений.
Нет, надписи «ВЫ ПОГИБЛИ» я определенно так и не увидел. То ли водяной Дед зачем-то решил пощадить меня и выбросил на берег, то ли я сам как-то отбился от полчища русалок… то ли за меня это сделал кто-то другой.
Я с громким влажным хлопком опустил ладонь на сумку на боку, одновременно выкатывая инвентарь — и тут же облегченно вздохнул. Все осколки «Светоча» оказались на месте. Таинственный спаситель не позарился даже на подаренную Есугеем саблю — могучее оружие Дува-Сохора все так же висело в ножнах на поясе. Все интереснее и интереснее…
Йотуновы кости, с чего я вообще взял, что мне помогли? Йорд навсегда остался на Залите-острове, Ошкуй отправился обратно на север, а из дружинников Ратибора вряд ли бы нашелся хоть один, посмевший возразить воеводе. И все же я помнил, как чья-то крепкая рука хватает меня за шиворот и тащит вверх… или показалось?
Ну да, конечно. Я в полубессознательном состоянии распинал всех русалок, выплыл на берег, прополз еще десять-пятнадцать шагов — и только после этого вырубился окончательно.
Так не бывает.
Я уперся ладонями в сырую землю, кое-как уселся и огляделся. Снекки уже и след простыл — даже плеска весел не слышно. Значит, я провалялся здесь достаточно долго. И кто бы мне ни помог, он уже наверняка давно убрался достаточно далеко — если уж не пожелал остаться и, наконец, познакомиться лично. Я снова вспомнил таинственного снайпера, который уже не раз прикрывал меня в бою своими стрелами с черно-красным оперением… Наверняка снова он — больше попросту некому.
— Да кто же ты такой?.. — пробормотал я, переключаясь на «Истинное зрение».
Ничего… Хотя нет — кое-что я все-таки разглядел. Самого лучника я уже не заприметил — он то ли уже ушел за пределы дальнобойности моего «сканера», то ли умел каким-то образом прятаться даже от ока Видящего — но на этот раз он хотя бы оставил следы. Крохотные капельки переливались алым в серой дымке, но уже истаивали, будто бы остывая… Уже обычным, человеческим зрением я увидел отпечатки ног, тянувшиеся от самой реки. Крупные — явно оставленные мужчиной, но едва ли больше моих собственных. И глубокие, отчетливые — лучнику пришлось тащить еще и меня. Волоком, не на руках — теперь я без труда разглядел небольшие бороздки, оставленные пятками моих сапог, примятую траву…
И кровь. Не только мою — похоже, мой спаситель сам пострадал, отбивая меня у русалочьего воинства — след из алых капелек уходил дальше в лес… но там обрывался. Рана несерьезная. Кем бы ни был загадочный снайпер, он ушел уже далеко. Но его вполне мог видеть…
— Хис! — позвал я. — Ты здесь?
Фамилиар отозвался не сразу. И когда я, наконец, услышал его голос, он звучал приглушенно, будто бы издалека.
— Х-х-хозяин…  — прошелестел Хис. — Не могу… больно! Отдохнуть… 
— Что с тобой такое? Ты ранен?
— Больно. Ранен. С-с-слепой.  — В шепоте фамилиара послышались обиженные нотки. — Огонь хозяина жжёт! 
Йотуновы кости… логично. Наверняка перед тем, как отключится, я шарахнул по русалкам и Дармидонту «Внутренним пламенем», которое нещадно лупило по всем потусторонним сущностям в радиусе поражения — и Хису тоже перепало. Он до сих пор не высовывал носа из мира духов и восстанавливался… Что ж, пускай.
— Ты видел кого-нибудь рядом со мной, когда я упал в воду? — поинтересовался я.
— Мокрые. Большой, остальные маленькие. Слабые, но много. Вода. Не могу защитить тебя. 
А если бы я в свое время не пожадничал очков на третью водяную Форму… Мысли Хиса становились все более обрывистыми и короткими. Похоже, ему пока не хватало сил даже на общение. Большой, остальные маленькие — это, разумеется, русалки и сам их повелитель. А вот…
— Нет, другой. — Я изо всех сил вцепился в ускользающее сознание фамилиара. — Человек. Видел?
— Нет! Пусти! Больно! 
И тишина в эфире. Хис крепко на меня разозлился — и теперь вряд ли вылезет из мира духов до темноты. Обычные раны на нем заживают быстро, но на этот раз его шарахнуло огнем Сварога… Интересно, уцелел ли Дармидонт?.. Впрочем, что ему, заразе, будет? Даже мгновенно сгоревших трех с лишним сотен очков духа все-таки маловато, чтобы прикончить настолько древнюю и сильную тварь. И он наверняка еще больше разозлился и желает поквитаться. Вряд ли кому-то из смертных случалось обманывать его трижды. Так что лучше держать от реки подальше.
Я поднялся на ноги и осторожно потянулся, разминая одеревеневшие мышцы и проверяя работоспособность тела. Интерфейс уже обрадовал меня целым ворохом иконок с дебаффами, но я привык полагаться на собственные ощущения… И оказались они так себе. Идти, конечно, смогу. Сражаться тоже, но если меня догонят йотуновы невидимки-ассасины — придется туго. Я лишился Гунгнира, а чтобы орудовать саблей, мне придется подпустить их достаточно близко… а я уже видел, на что способны их уродливые клинки.
Я поправил висевшие на поясе ножны и, прихрамывая, зашагал вдоль берега. Левая нога слушалась на троечку с плюсом — похоже, снова дала знать о себе рана, полученная еще на Барекстаде. Катя неплохо подлатала меня. Формально — до исходного состояния, сбив все дебаффы, включая перманентные… но я уже давно успел убедиться, что даже в этом мире не все зависит от буквиц и циферок. Мой пострадавший хребет болел потому, что должен был болеть, и мне оставалось только благодарить демиурга-Романова за вшитые в игру фильтры и надеяться, что тело ярла Антора достаточно быстро залечит полученные повреждения, и я смогу идти быстрее, чтобы…
Чтобы что? Вернуться в Вышеград? Даже самый скудоумный из соплеменников почившего Йорда без труда бы сообразил, что Ратибор шарахнул меня булавой и выкинул за борт вовсе не из-за дурного настроения. То ли Мстислав так и не простил мне дружбы с булгарским ханом, то ли уже давно хотел избавиться от слишком быстро набирающего популярность ярла — мое возвращение стало нежелательным. Наверняка Ратибор должен был прикончить заодно и Йорда с Ошкуем, а потом рассказать в Вышеграде о нашей героической гибели во имя спасения склафской земли… И едва ли кто-то узнал бы правду.
Ведь у Мстислава даже нет никакой нужды ссориться с Рагнаром и другими северянами. Уже скоро Есугей и его многотысячная орда вернутся — и тогда у князя с конунгом будут проблемы посерьезнее, чем выяснение отношения из-за какого-то там ярла, пропавшего в дремучих лесах в устье Вишиневы.
Вот так. Меня просто убрали с доски, как ненужную фигуру. Сделав свое дело, я стал не нужен. Ни князю, ни — что уж там — даже Рагнару. Они и дальше могут заключать союзы, подминать под себя склафских князей, бодаться с Есугеем и не замечать, что до конца времен остались считаные недели. Хель вряд ли ошиблась — и уже совсем скоро она под завязку нагрузит построенный из ногтей мертвецов драккар своим воинством и отправится на последнюю в этом мире битву. С юга наступают горячие пески. С севера — наверняка какие-нибудь йотуны…
А касается ли меня это все? Теперь, когда я по всем официальным версиям мертв? Не пора ли оставить неписям их имперские разборки, а самому, наконец, заняться тем, чем следовало уже давно? Одиночка с даром Видящего просочится там, где не сможет пройти целая армия. У меня есть… почти есть двадцатый уровень, пять осколков «Светоча» и Хис, который пойдет за мной даже в Муспельхейм. Не так уж плохо.
Я смогу стащить осколки и из Вышеграда, и у Черного Копья. Это уже семь. И тогда обладатель — или обладатели оставшихся непременно встретятся мне. И все закончится. В мою пользу или нет — но раз и навсегда.
Только сейчас я почувствовал, как на самом деле устал. Сколько времени я на этот раз провел в игре почти без перерыва? Сутки? Больше? Пора выбраться в реальный мир. И пусть там я в едва ли лучшем положении, чем здесь, вода в душе хотя бы не скрывает русалок и Водяных Дедов, норовящих выпустить мне кишки.
Интерфейс. Основное меню. Выход. Вы уверены, что хотите выйти из игры? Да.
Уверен. Еще как, йотун вас всех забери, уверен.

Глава 2

— Ты нормально себя чувствуешь? — поинтересовалась Катя.
— Да вроде бы. — Я пожал плечами. — Как обычно. А что?
— Ты прихрамываешь. — Катя осторожно поймала мою руку. — Не торопись… Болит? Нога? Или спина?
— Не-а… — Я на мгновение замедлил шаг. — Вроде нормально. А что?
— Ты хромаешь. — Катя чуть наклонилась вперед и требовательно посмотрела мне в глаза. — Точно все хорошо?
Точнее некуда. Несмотря на многочасовое лежание на кровати в номере со штекером в голове, чувствовал я себя сносно. Но все равно чуть подволакивал левую ногу. Потому что она болела там, в игре. Ярл Антор снова передавал привет из «Гардарики» — только на этот раз в реальность просачивалась боль. Я не ощущал ее, но все равно инстинктивно при каждом шаге чуть заваливался вправо, чтобы не до конца переносить вес со здоровой конечности… В смысле — здоровой ТАМ.
— Нормально! — буркнул я, силой заставляя себя идти ровно. — Жить буду.
— Антон, это потому, что ты все время лежишь! — Катя дернула меня за руку. — Тебе надо разминаться. Вставать почаще, ходить…
— Да знаю я, Кать, — огрызнулся я. — Идем!
Но далеко уйти не получилось. Стоило мне потянуть Катю за собой, как перед нами тут же выросли два… субъекта.
— Эй, мужик, тормози! — один из них загородил мне дорогу, расставив руки в разные стороны. — Куда девушку тащишь? Нормально все?
Я по привычке попытался переключиться на «Истинное зрение», но на этот раз пришлось довольствоваться обычным.
Темные куртки из похожего на клеенку кожзама, вытянутые на коленках спортивные штаны и поддельные — явно с местного рынка — «найки» на ногах. У одного из местных аборигенов под курткой виднелась футболка с медведем и какой-то псево-патриотической надписью, и оба — несмотря на не слишком-то солнечную погоду — зачем-то нацепили черные очки. От них здорово попахивало пивом, и на ногах они держались не то, чтобы совсем уж ровно, но вид при этом имели весьма самоуверенный.
Да уж… В Питере такие окончательно вымерли еще лет десять назад, а здесь вот, похоже, сохранились.
— Никуда не тащу, — буркнул я. — По делу идем.
— А я не тебя спрашиваю. — Абориген сложил руки на груди и повернулся к Кате. — Кисуля, если этот утырок тебя обижает, ты только скажи…
— Все нормально! — Катя вцепилась мне в руку. — Это… это мой муж!
Ничего себе сюрприз.
— Муж — объелся груш! — хохотнул второй абориген. — А то мы ведь и напомнить можем, как…
— Напоминалка не отросла. — Я шагнул вперед и задвинул Катю себе за спину. — Вы бы шли себе дальше… уважаемые.
Аборигены отреагировали незамедлительно — радостно оскалили желтые зубы, шагнули навстречу…
И вдруг один из них попятился и едва не врезался во второго.
— Ну его на хрен, Димон, — проворчал абориген, потянув товарища за рукав. — Мужик-то на голову шарахнутый!
— Ага, совсем, — тут же отозвался второй. — Только поговорить хотели, а он уже за аргументом лезет. Не по понятиям!
Кожано-спортивные боком обошли нас вдоль газона явно стараясь держаться от меня на безопасном расстоянии. И все же рыцарский кодекс из девяностых годов прошедшего столетия не позволил им удалиться, не оставив за собой последнее слово.
— Слышь, психованный! — крикнул один из них уже через плечо. — Скажи спасибо, что ты с женой. Попадешься мне один — я по-другому разговаривать буду.
— Милости прошу, — просопел я себе под нос. — Что это вообще было?
— Антон, у тебя там что, нож? — Катя запустила руку мне под куртку и провела ладонью по левому боку. — Или… Тебе Олег пистолет отдал, я помню!
— Чего?..
— Ну ты за ним полез да? — Катя отступила на шаг и потянулась правой рукой наискосок, к поясу. — Или что там у тебя?!
— Да так… — Я тряхнул головой. — Просто на понт взял.
Ну не рассказывать же ей, в самом деле, что я просто по привычке попытался схватиться на рукоять сабли… и нехило испугался, не обнаружив грозное оружие одного из предков Есугея на положенном месте. Если бы местная фауна не оказалась столь пугливой, дело могло бы закончиться куда хуже. Быть избитым двумя гопниками и отправиться в тюремную камеру прямо с больничной койки — возможно ли в принципе придумать более нелепый финал для истории почти-правителя-мира?
А мне пора почаще выбираться из игры, чтобы окончательно не съехать с катушек и не забыть, что здесь, в реале, я уязвим и до смешного слаб.
— Куда мы вообще идем? — Катя еле поспевала за мной. — Антон?..
Цель моей вылазки нашлась неожиданно близко. Крохотная кафешка — до бара скромное заведение все-таки не дотягивало — оказалась буквально в паре сотен метров от нашего отеля. Совсем крохотная и неприметная, она выглядела все же достаточно опрятно и культурно, что можно было не опасаться наткнуться на кого-то вроде встретившихся нам кожано-спортивных… Или не менее опасной для здоровья кухни.
Впрочем, я пришел сюда не за перекусом.
— Утро… день добрый! — Я махнул рукой скучавшей за стойкой женщине лет сорока. — Виски есть?
— Вчера закончился, — отозвалась она. — Есть коньяк, только подвезли. Хороший, армянский. Будете?
— Буду! — кивнул я, отодвигая стул. — Девушке и мне два… Нет, давайте сразу три.
— Может, сразу бутылочку возьмете? — мгновенно сориентировалась то ли официантка, то ли бармен. — Скидочку сделаю…
— Давайте бутылку.
— Оу… — Катя вздохнула и уселась напротив. — Совсем все плохо?
— Бывает и хуже, — буркнул я. — Жить буду.
Катя понимающе кивнула — и больше не проронила ни слова, пока на столе передо мной не появилась бутылка с коньяком с заковыристым названием. Я тут же свернул крышку и принюхался. Действительно, сносно — официантка не обманула, и свои пять звездочек продукт производства Армении честно заслужил. Я разлил ароматный напиток, попутно удивившись, что вместе с бутылкой нам принесли не рюмки, а пузатые бокалы — правильные… наверное, правильные. Нет ничего глупее, чем строить из себя эстета, когда пришел в кабак, чтобы просто-напросто залить клокотавшую внутри то ли злобу, то ли тоску… то ли просто ощущение тщетности бытия, чтоб его йотуны забрали.
— Ну, давай, рассказывай. — Катя улыбнулась и осторожно коснулась моих пальцев. — Что у тебя там? Предали? Обокрали? Убили?
— Попытались, — кисло усмехнулся я. — Шарахнули булавой по голове — и за борт. Не насмерть, но все равно обидно.
— Да уж… Суровые средневековые нравы. — Катя подняла бокал. — Ну, видимо, за твое здоровье.
— Ага, — хмыкнул я.
Коньяк прокатился по глотке теплым живительным огнем, провалился в желудок и тут же начала действовать. Во всяком случае, настроение чуть улучшилось. Я тут же налил в бокал еще.
— Понятно… Пошла тяжелая артиллерия, — вздохнула Катя. — И кто тебя так?
— Свои… традиционно. — Я опрокинул в себя еще половину бокала залпом. — Твои обожаемые бедняжки неписи. Вот так стараешься для них, честно веришь, что это не просто набор циферок и пикселей… а они тебя — булавой. И все.
— А ты?..
— Нет, ничего особого важного не потерял. — Я похлопал себе по боку — там, где в игре на поясе висела сумка с осколками «Светоча». — Кроме веры в светлое будущее. Зачем вообще считать их за людей, если они ведут себя, как… как…
— Как люди. — Катя склонила голову. — Боятся, предают и убивают. Алекс создал этот мир чересчур… настоящим.
Я на всякий случай оглянулся, но официантка приклеилась взглядом к плоскому экрану телевизора под потолком и не обращала на нас ровным счетом никакого внимания.
— Ага. Только в настоящем мире нельзя выпускать кишки плохим дядям. — Я вытряхнул себе в рот остатки коньяка и снова налил — на этот раз примерно три четверти. — А там — можно. И мне сейчас очень-очень хочется как раз этим и заняться.
— Не буянь. — Катя открыла меню. — И возьми чего-нибудь покушать. Или тебя уберет за десять минут, и ты не расскажешь мне, что собираешься делать.
— А у меня так много вариантов? — Я пожал плечами. — Отправлюсь в путь, как маленький хоббит. Сам отыщу все осколки и выброшу их… в пламя Роковой горы. Или засуну кому-нибудь куда поглубже.
— Наверное, так и надо. — Катя пригубила коньяк. — Ты уже выше… всего этого. Пусть они сами разбираются со своими делами. А ты разберешься со своими. Я в тебе не сомневаюсь, Антон. Ты… ты хороший.
— Да? Кто это тебе сказал?
Злоба, уже понемногу улетучивавшаяся из головы под действием добротного армянского продукта, вдруг вернулась вся разом. Катя будто бы случайно зацепила скальпелем какой-то йотунов гнойник — и маятник качнулся в обратную сторону.
— Я не хороший Кать. — Я сжал кулаки. — Вот ни разу. А когда пытаюсь хотя бы немного не быть скотиной — получаю или нож под ребро, или булавой по голове. И знаешь, мне надоело.
— Так, Фантомас разбушевался… — Катя картинно прикрыла голову руками. — Хочешь устроить им возвращение Черного Властелина?
— Знаешь — хочу. — Я рывком поднялся на ноги. — Пусть получают то, что заслужили.
— Антон ты, чего? Куда?..
Я еще и сам не до конца понимал, что именно собираюсь делать. Но совершенно точно — что-то нехорошее. К примеру — старое доброе ультранасилие в промышленных масштабах. В лучших традициях созданного Романовым мирка, до отвратительного напоминающего настоящий.
— Туда. — Я залпом допил коньяк, вытащил из кармана две смятые тысячные бумажки и швырнул на стол. — Устраивать всем кузькину мать.

Глава 3

На вас действует «Наследие ведуна» 
Даже самый скромный из Видящих способен прожить куда больше обычного человека. А могущественные одаренные накапливают свою мощь целые века — и она становится столь велика, что Видящий не может уйти в Царство Мертвых, не передав силу другому. Поиск достойного ученика иной раз продолжается годы, а то десятки лет — ведь того, кто не сможет совладать с наследием Видящего, ждет поистине ужасная участь. 
Ваш учитель Молчан смог уйти — а значит, его дар перешел вам. И теперь в этом мире едва ли найдется так уж много тех, чье могущество сравнится с вашим — но не стоит забывать и об обратной стороне силы Видящего. Вы получите новые умения, неподвластные простым смертным, но и плата будет немалой. С этого дня и до самого конца жизни вам придется носить тяжелый груз. Ведь великий дар способен разрушить тело и уничтожить саму душу того, кому окажется не по плечу. 
Эффект: 
Очки духа +150 единиц 
Расход на использование любых умений, связанных с расходом очков духа -20 % 
Эффективность любых умений, связанных с расходом очков духа +20 % 
Продолжительность: перманентно. 
Разблокированы некоторые умения Видящего в соответствии с текущим уровнем персонажа. Дополнительные умения будут разблокированы позднее. 
Тогда я просто смахнул длинную простыню системного сообщения, но сейчас внимательно прочитал каждую строчку. Все целиком, три или четыре раза — хоть уже и знал, что время поджимает. Без всяких новоприобретенных способностей Видящего я чувствовал, что враги на подходе. Неведомые, отставшие от нас у Залит-острова, снова взяли мой след — и на этот раз прикрыть меня щитами будет некому.
Но я уже почти не боялся тех, кто умеет становиться тенью, невидимой даже для «Истинного зрения». И не только потому, что хмель от армянского коньяка проследовал за мной из реала. Сабля Дува-Сохора висела на боку, но этот бой выиграет не оружие. Тело все еще болело, выбрасывая в интерфейс целую россыпь иконок с дебаффами, но я почти физически ощущал, насколько выросла моя внутренняя мощь. Вымахавшая еще примерно на треть шкала духа заманчиво переливалась, буквально упрашивая пробежаться по вкладкам и опробовать все умения из обновленного арсенала Видящего… Успеть бы хоть прочитать описания!
Я смахнул все окна и оглянулся через плечо. Лес вдоль Вишиневы молчал, но тишина казалась обманчивой. Далеко-далеко, на самой границе поля зрения, которое накрывала моя не самая выдающаяся шестерка Восприятия, чуть качнулись тяжелые ветви елей. Неведомые шли за мной. И я собирался встретить их как ведун-маг, а не как воин. В первый раз с того самого момента, как я создал Антора, мне не понадобится остро отточенный клинок.
Ну что, поиграем, уродцы?
«Создание посоха»? То, что надо. Видящему — оружие Видящего. Я огляделся по сторонам в поисках подходящей палки или ветки дерева, но так ничего и не увидел. Все казалось или слишком хлипким, или высохшим, или наоборот — слишком молодым и гибким. И тогда я нагнулся и просто сорвал травинку прямо у себя под ногами. Крохотный стебелек неожиданно крепко вцепился в землю, но потом все же поддался и остался в пальцах. Самый сильный, самый живой — все остальные вокруг уже пожухли, потеряв соки и сдавшись подступающей — хоть и запоздавшей — зиме, но мой будущий посох все так же сверкал задорной изумрудной зеленью. Ему хватало и собственных сил — но я собирался дать сорванному растению неизмеримо больше.
Плескавшаяся внутри вперемежку с коньячными парами веселая ярость хлынула наружу, и синяя полоска духа принялась стремительно укорачиваться. Моя сила перетекала в травинку, и та менялась прямо на глазах. Вытягивалась в обе стороны, становилась толще и грубее, превращаясь в посох, который я по праву мог назвать своим. Самым первым — я выращивал грозное оружие Видящего из собственного гнева. Из чужих смертей. Из предательств. Из всего, что накопилось внутри за долгие дни, проведенные в «Гардарике».
Через несколько мгновений в моей ладони лежала длинная увесистая палка. Вполне подходящая, чтобы помогать в дороге усталым и больным ногам… или крошить черепушки.
Но я собирался использовать ее по прямому назначению.
Получен новый предмет! 
Посох Антора 
Тип: посох 
Класс: уникальный 
Посох — важный инструмент и оружие любого Видящего. Вам уже случалось носить те, что принадлежали до вас другим людям, но этот вы создали сами. Любому другому он покажется обычной палкой, но в ваших руках простое дерево обретает грозную силу. Посох хранит отпечаток самого вашего духа и будет служить только вам. Едва ли он способен хоть на какое-то волшебство сам по себе, но с ним любое ваше колдовство будет куда сильнее. 
Эффекты: 
Очки духа +100 единиц 
Скорость восстановления очков духа +2 в сек. 
Эффективность любых умений Видящего +20 % 
Серьезная палка — и куда круче любой из тех, которые попадались мне раньше. И вот-вот представится шанс испытать ее в деле. Меня немного качнуло — похоже, коньяк уже как следует разошелся по венам моего оставшегося в реале тела — но зато любые опасения будто бы смело напрочь. Сейчас я без страха схватился бы хоть со всеми чудовищами из Царства Хель разом, а уж горстка Неведомых и вовсе казались мне муравьями. Не знаю, скрывались ли под уродливыми балахонами человеческие тела, или убийцы из таинственного ордена перестали быть людьми давным-давно, я уже успел убедиться, что пламя Сварога на них действовало. Пусть не так, как на полноценную навь вроде русалок или Водяного Деда — но все же действовало. А мое пламя теперь куда сильнее, чем было раньше.
Я прошел чуть дальше вдоль реки, забираясь на небольшую горку, и на ее вершине развернулся. За моей спиной деревья росли густо, но там, где я только что прошел, лес расходился в стороны, образуя заросшую сухой травой проплешину. Отличное место, чтобы дать бой. Я развернул описания новоприобретенных абилок, не забывая поглядывать сквозь полупрозрачный интерфейс на приближающихся противников.
Ветра не было, но голые ветви деревьев снова едва заметно качнулись — только на этот раз втрое ближе. Я не мог видеть Неведомых ни «Истинным зрением», ни обычным, но чувствовал, что они уже рядом. Бестелесные убийцы подбирались ко мне на расстояние удара кривым лезвием-когтем.
Но я не собирался их подпускать.
Густая и тягучая сила запульсировала внутри, собираясь в кулак. Стекла вниз, повисла на кончике посоха тяжелой каплей. Я перехватил клонившуюся к земле палку второй рукой и держал, медленно отсчитывая про себя разделявшие меня с рябившими между деревьев тенями шаги. Пятьдесят… сорок… тридцать… Пора!
Когда Неведомые вышли из-за деревьев и приблизились к подножью занятого мной холмика, я чуть приподнял изрядно потяжелевший от переполнившей его мощи заклинания посох — и с глухим стуком опустил обратно на землю.
Получилось немногим хуже, чем у самого Молчана на Залит-острове. Опыта у моего учителя было лет этак на двести с хвостиком побольше, но его недостаток я компенсировал запредельной для простого смертного Волей. Огненная волна скатилась по холму до самых деревьев, высвечивая невидимые до этого длинные тощие силуэты. Двое или трое Неведомых оказались даже ближе, чем я ожидал — примерно в десятке шагов. Волна прошлась по ним, и потемневшие фигуры на мгновение застыли — и тут же повалились в траву бесформенными кучами тряпья. Тех, кто шел за ними, белое пламя Сварога раскидало и швырнуло на землю. Но еще до того, как вспышка докатилась до стволов внизу и погасла, я успел увидеть, как из-за них вышагивают новые враги. Два или три десятка — похоже, на этот раз таинственный орден убийц отправил за мной целую маленькую армию.
— Ладно, заразы. — Я перекинул обжигавший пальцы посох из правой руки в левую. — Сейчас попляшем!
Дорогие читатели! 
Следующие главы появятся в понедельник 10 февраля. Тогда же будет открыта подписка. Также напоминаю, что если вам нравится серия- не забывайте подписаться на автора, чтобы быть в курсе всех новинок, а также поставить лайк, поделиться записью в одной из социальных сетей или написать комментарий. Для меня важно любое мнение — и оно вовсе не обязано совпадать с моим собственным. 
Ваш автор. 

Глава 4

Второй раз фокус с локальным апокалипсисом из мистического огня оказался не по зубам даже мне — слишком уж он оказался затратным. Абилка сожрала примерно две трети моей не самой чахлой синей шкалы, и даже с существенно подросшей скоростью регена очков духа еще раз долбануть огнем Сварога по площади я не смогу. Придется переключиться на что-то… менее массовое.
Плеть богов 
Любой, кто сделал хоть несколько шагов по пути Видящего, может воззвать к собственному духу и зажечь свет, который создатели этого мира вложили в каждого человека. Некоторым из одаренных досталось чуть больше первородного огня, но лишь самые могущественные из них обладают достаточной силой, чтобы сделать свое внутреннее пламя осязаемым и сплести его в единый поток. Видящий поднимает колдовскую плеть — оружие, равное которому способны создать только сами боги. Легенды рассказывают, что древние маги одним лишь взмахом такой плети могли уничтожить целые армии. 
Эффект: заклинатель призывает огненную плеть. Урон и радиус поражения плети определяется уровнем и показателем Воли персонажа. Стоимость (базовая) — 20 очков духа в сек. 
Надпись лишь на мгновение мелькнула в интерфейсе и тут же пропала — но я уже успел увидеть все необходимое. Плеть богов? Ладно, будет вам плеть богов.
Я снова перехватил посох двумя руками, и его кончик вспыхнул, выплевывая длинный жгут ослепительно-белого пламени. Плеть разом достала чуть ли не до верхушек деревьев, но при этом почти ничего не весила. Я взмахнул посохом над головой, как следует раскручивая искрящийся шнур, и хлестнул им наискосок по земле.
Может быть, насчет «…уничтожить целые армии» древние легенды и привирали, но урон у «Плети богов» оказался ощутимый. Колдовское пламя срезало ветки и срубало тонкие молодые деревья, а на коре старых оставляло светящиеся алыми угольками ожоги, как какой-нибудь джедайский меч. Не знаю, скольких Неведомых я зацепил на этот раз, но точно больше одного. Тощие уродливые силуэты проступали в воздухе, распадались надвое — и через мгновение плеть уже отбрасывала прочь дымящиеся серые обноски. Я дернул назад, и она вновь загудела, стягиваясь петлей и готовясь еще раз обрушиться…
Наверное, меня спасла только чуйка — даже дополнительно разогнанной магией Подвижности в пятнадцать единиц не хватило бы, чтобы увернуться от свистнувшей в воздухе смерти. Я просто убрался с линии поражения еще до того, как по деревьям застучали небольшие металлические снаряды. Не стрелы — никакого оперения я на них не увидел, и не арбалетные болты — слишком тонкие и легковесные, а скорее иглы из стали длиной с два моих пальца. Загадочное оружие Неведомых не отличалось особой дальнобойностью, и все же теперь я должен был опасаться не только клинков-когтей. Острия иголок уходили в кору деревьев не так уж глубоко и вряд ли смогли бы пробитьмои доспехи… но что-то подсказывало, что одной царапины по не защищенной броней коже хватит, чтобы я снова предстал перед Хель.
Пригнувшись, я метнулся к деревьям и буквально скатился по обратной стороне холмика, спасаясь от обстрела. Если бы хоть один из Неведомых успел подобраться поближе, я бы уже получил стальной коготь куда-нибудь в подмышку, шею или щель доспехов — но то ли боги еще хранили меня, то ли загадочный невидимый враг оказался не так уж страшен. Убийцы из древнего ордена полагались на абсолютную скрытность и сверхчеловеческое умение обращаться со своими уродливыми клинками, но по скорости, похоже, не так уж сильно превосходили простых смертных.
Я крутанулся на месте, вновь призывая Плеть богов, и на этот раз смог подцепить только одного. Остальные чуть отстали… Или просто благоразумно рассредоточились по сторонам, где сгустившаяся лесная растительность защищала не только меня, но и их. Иглы продолжали лететь мимо, зато и я не мог как следует размахнуться. Орудовать даже укороченным втрое пылающим шнуром среди деревьев оказалось не так уж просто.
С доставшимися от Молчана умениями я бы без труда размазал хоть десяток Неведомых, но их было куда больше — и приходилось отступать. Отчаянная и веселая злоба, вызванная хмелем, понемногу уходила, сменяясь глухим раздражением. Я наугад хлестнул плетью между двумя толстыми стволами — и на попал. Только срезал несколько попавшихся на пути колдовского пламени веток.
— Убирайтесь! — заорал я. — Что вам от меня нужно?!
Мой крик поднял в воздух всех немногочисленных птиц в округе, но на Неведомых закономерно не произвел никакого впечатления. Они все так же скользили за мной невидимыми тенями, но я не мог разглядеть на земле ни единого отпечатка — только собственные следы. Призрачные тела Неведомых будто бы ничего не весили — и все же цепляли ветви. И разваливались на части от взмахов моей плети, оставляя после себя только клубящийся в воздухе пепел и подгоревшие ошметки одежды.
Сражаться с людьми проще — и не только потому, что они не умеют прятаться ни от глаз, ни от ока Видящего. Люди чувствуют боль и страх, их кровь такая же красная, как моя, а плоть мертвых падает на землю, а не расползается серым прахом. Людей можно напугать и заставить бежать — но в облике Неведомых за мной шагала сама смерть. Безмолвная, неотвратимая и беспощадная.
— Кто вы такие, йотуново отродье? — прорычал я. — Скольких еще мне нужно убить, чтобы вы от меня отстали?!
И на этот раз мне ответили.
— Древний обычай… Обряд проведен вер-р-рно… — Громкий шепот зашелестел среди ветвей, раздаваясь со всех сторон одновременно. — Цена заплачена полностью…
— За меня? — Я вновь наугад хлестнул огнем в просвет между деревьями. — И какова же цена?!
— За тебя, чароплет… — отозвался призрачный хор. — Цена всегда одна… Плата за кровь — кровь…
Чего-то такого я, признаться, и ожидал. И если мечи и верность простых смертных вполне возможно купить и за деньги — реальные или игровые — то чтобы призвать себе на службу древний орден Неведомых нужно кое-что посерьезнее. К примеру — жертвоприношение. И если уж сделка состоялась, йотуновые невидимки не уймутся, пока я не умру.
Или пока не сдохнут они.
— Кровушки захотели? — Я занес посох, вновь выпуская из него Плеть богов. — Хрен вам, уроды безмордые.
Огненный шнур хлестнул, разом разрезая и тоненькую березку, и спрятавшегося за ней Неведомого. Совсем близко — серый балахон распался надвое, выпуская тучу пепла, буквально в десятке шагов.
— Сражайся, пока можешь… — донеслось из-за деревьев. — Все равно не уйдеш-ш-шь, чароплет…
Не уйду. Похоже, Неведомые уже настигли меня, но вместо того, чтобы навалиться и прикончить, понемногу опережали и брали в кольцо. Их уже не так много, чтобы бросаться на мой огненный хлыст, но все же еще достаточно. Чужая жертва связала нас намертво, и они будут гнать меня, как собаки гонят старого и матерого волка. Или пока я не устану и не упаду, или пока не разлетится пеплом последний из них.
Причем скорее — первое.
— Цена уплачена, чароплет… Кровь за кровь… — эхом прокатилось по лесу. — Кровь… Кровь… Кровь…
Загробный шепот тоже не внушал оптимизма — я уже успел пожалеть, что заговорил с тварями, которые напоминали людей лишь силуэтами. Они не угрожали и не пытались запугать — просто информировали, что жить мне осталось недолго. В моей броне уже засел чуть ли не десяток йотуновых игл, и только чудо пока еще помогало мне не словить одну из них шеей или головой. Но куда паршивее было другое.
Я выдыхался. Вряд ли Неведомые гнали меня по лесу больше получаса, но по ощущениям прошла чуть ли не целая вечность. И пока об усталости сообщала только иконка дебаффа первого уровня… но уже совсем скоро он сменится на второй. И тогда я почувствую, что доспехи с каждым шагом становятся все тяжелее. Завалится зеленая полоска, а за ней поползет в ноль под весом штрафов и синяя…
— Беги, чароплет… — прошелестело за спиной. — Все равно не уйдеш-ш-шь…
— Пошел на хрен, — выдохнул я, наугад выстреливая посохом назад.
Мимо. Очков духа подкопилось достаточно, но я снова использовал их для ускорения, вырываясь из замыкающегося круга. Силы тела уже понемногу подходили к концу — даже со сверхчеловеческими физическими параметрами бегать в тяжелой броне вечно я все-таки не мог. На мгновения мелькнула соблазнительная мысль выбросить йотунов доспех через инвентарь и ломануться сквозь лес налегке, но я тут же ее отогнал. Не успею — затыкают иголками, и не спасет даже нырок в мир духов.
И я кое-как двигался дальше, переходя с коротких рывков от дерева к дереву на вялое ковыляние и отстреливаясь короткими вспышками огненной плети. Может, даже в кого-то попал — пот уже заливал глаза, и я не видел, что на этот раз рубит мое оружие — то ли очередной уродливый серый балахон, то ли просто некстати подвернувшуюся березку. Воздух входил в легкие с глухим хрипом, а выходил клубами густого пара… И когда успело так похолодать?
А потом пошел снег.
Неожиданно — без всяких предупреждений вроде ветра или сгустившихся туч. Просто посыпался сверху. Не мягкими тяжелыми хлопьями, а колючей крошкой, будто бы кто-то огромный прошелся над лесом, вытряхивая из мешка белую пудру. Острые кристаллики впивались в лицо и тут же таяли на разгоряченной от боя коже. Падали так густо, что через несколько мгновений деревья в паре десятков шагов утонули в сплошной серебрящейся круговерти.
Зато теперь я видел своих врагов.
Неведомые не оставляли следов на снегу и не выдавали себя паром изо рта — не знаю, нуждались ли они в дыхании… и были ли у них вообще рты. Но все же их призрачные тела оказались вполне материальными. Со всех сторон — и спереди, и за спиной, и по бокам — сквозь пургу проступали облепленные снежной крошкой тощие силуэты.
Окружили.
И бросились на меня все одновременно — видимо, уже успели понять, что я их вижу. Пылающий шнур снова вырвался из кончика посоха, устремляясь навстречу Неведомым. Плеть не встретила почти никакого сопротивления, разрубив нескольких разом, и тут же снова заплясала, кроша податливые тела и оставляя на снегу дымящиеся обноски. Я вертелся волчком, размахивая посохом во все стороны разом и сливая остатки внутреннего резерва на боевое заклинание…
В левом боку кольнуло, и полоска здоровья свалилась на три четверти разом. Один из врагов все же подобрался достаточно близко, чтобы отыскать в моих доспехах щель и тут же вогнать туда тонкое лезвие клинка-когтя. Оберег Молчана спас меня от крита — пожалуй, только поэтому я смог пережить один-единственный удар Неведомого. Пальцы сами разжались, выпуская посох, и мне понадобились все два с лишним десятка Воли, чтобы удержаться на ногах. Я шагнул вперед и скорее почувствовал, чем услышал мерзкий хлюпающий звук, с которым оружие Неведомого выходило из моего тела. И прежде, чем он ударил снова, я рванул из ножен саблю и на развороте рубанул наискосок, рассекая неожиданно мягкую плоть врага надвое. С йотуновой твари свалилась невидимость, и перед тем, как Неведомый зарябил, рассыпаясь в прах, я успел увидеть сквозь прорезь маски под капюшоном сероватую высохшую кожу и бельма слепых глаз создания, которое когда-то было человеком.
Вот и все. Я пятился, роняя на свежевыпавший снег алые капли, пока не уперся спиной в широкий ствол дерева. Посох остался лежать там, у кучи серого тряпья, в которую превратился Неведомый. Я вытянул руку в отчаянной надежде, что он сам прыгнет мне в ладонь, как Гунгнир, но выращенное мной из травинки оружие лишь беспомощно дернулось, чуть приподнялось — и плюхнулось обратно. Полоска духа виновато мигнула, показывая абсолютный ноль, и погасла. Я выложился полностью.
В том числе и физически. От запаса выносливости остались лишь жалкие крохи — едва хватит, чтобы поднять впятеро потяжелевшую саблю. Погоня закончилась, и Неведомые неторопливо шагали ко мне, чтобы завершить то, за что им заплатили чужой кровью. После схватки уцелели всего трое — но сейчас мне не справиться и с ними. Остается только словить коготь под ребра, ковыряясь в интерфейсе в нелепой попытке успеть вынырнуть из игры… Или отправиться к Хель с оружием в руках, как подобает мужчине и воину.
Я выбрал второе.
— Идите сюда… — Я кое-как оттолкнулся свободной ладонью от липкого от моей крови ствола и выпрямился. — Уроды безмордые.
Один из облепленных белым крошевом прозрачных силуэтов скользнул ко мне по нетронутому снегу, отводя назад руку для последнего удара…
И вдруг застыл. Чуть склонил голову, словно пытаясь взглянуть на засевшее в груди древко с черно-красным оперением — и рухнул вниз бесформенной кучей тряпья. Остальные двое умерли… нет, скорее прекратили существование одновременно, будто снова явившийся мне на помощь таинственный лучник умел выпускать две стрелы разом. Последние враги упокоились, рассыпаясь по снегу серым прахом всего в паре шагов от меня.
Я разжал пальцы, и сабля Дува-Сохора с негромким звоном упала под ноги. Пронесло. Снова — но на этот раз я, пожалуй, исчерпал свой запас удачи до самого донышка.
— Может, покажешься, наконец? — негромко поинтересовался я, снова приваливаясь спиной к дереву — сил стоять уже не осталось.
Я не ожидал ответа — но на этот раз мой невидимый помощник все-таки решил явиться во плоти… уж не знаю, почему. Откуда-то слева послышался хруст снега, и из-за деревьев показалась высокая фигура в странной одежде, чем-то напоминавшей обноски Неведомых. Такой же бесформенный балахон — только подлиннее, чуть ли не до самой земли.
— Может, и покажусь, — усмехнулся лучник.
И стянул с головы капюшон.

Глава 5

— Да твою же мать, — выдохнул я.
— Не ожидал, старый абрикос?
Славка — мой школьный товарищ, он же Слав-хевдинг, он же один из офицеров клана «Волки Севера», он же подлый предатель ловким движением закинул за спину здоровенный лук, шагнул вперед и остановился около бренных останков одного из Неведомых.
— Да уж… Кого-кого, а тебя — точно не ожидал, — честно признался я. — Козлина ты. Дал бы по роже, да сил нет.
— Понимаю, — кивнул Славка. — Поэтому вот и ждал… подходящего момента. А то ты, абрикосище, на расправу скор.
— Ну так это… — Я демонстративно измерил глазами разделявшее нас расстояние. — За дело же.
— Что, даже сейчас не простишь? — Славка улыбнулся и брезгливо ковырнул носком сапога засыпанное прахом тряпье. — Я тут старался, уродцев твоих отстреливал…
— Ага. — Я вдруг захотел сменить тему. — Ты хоть знаешь, кто они такие?
— Знаю, что обычные стрелы их не берут. — Славка взялся за древко с черно-красным оперением и осторожно, стараясь не касаться пальцами одежды Неведомого, вытянул стрелу, отряхнул и засунул обратно в колчан. — Нужны заговоренные. Редкая штука, между прочим. Цены немалой.
Чем-то Славка изменился — совсем чуть-чуть, но при этом так, что не заметить было просто невозможно. Похожую на черную чешую броню, которую он носил на Барекстаде, сменила какая-то серо-бурая дерюга, укрывавшая его с головы чуть ли не до пят. Лук тоже новый — раньше я его точно не видел. Еще больше предыдущего, чуть ли не в человеческий рост. Что-то мощное и наверняка немыслимо убойное.
Но изменилось и само Славкино лицо. Чуть похудело и вытянулось, а в глазах появилось… появилось что-то, чего раньше не было. Будто бы его игровой аватар с нашей последней встречи постарел лет на пять, если не на все десять… Неудивительно — с учетом того, что ему пришлось пройти.
Славка полностью сменил снаряжение, но сохранил уровень — даже набрал еще два. И это после «Окончательной». Тут сомневаться не приходилось. Особенно после того, как я сам выловил из холодных волн его голову, прибитую к круглому щиту, раскрашенному в черный и желтый. Значит, он все-таки прошел через Чистилище, миновал мост через реку Гьёлль, предстал перед Владычицей Хель — и получил право на новое рождение в мире «Гардарики». Приключение не из приятных — если учесть, что Славка за свою игровую жизнь наверняка успел нагрешить куда больше меня.
И тот, кто все-таки решился йотун знает сколько шататься по жуткой каменной пустоши, не мог не иметь мотива уровня «АБСОЛЮТНЫЙ». К примеру — сохранить персонажа без пяти минут тридцатого уровня, который уже не первый год обеспечивал ему неплохой заработок…
— Что, смекнул, абрикосище? — Славка криво усмехнулся. — Сам ведь тоже… это самое.
— Это самое, — кивнул я. — И долго?
— Не поверишь — дня четыре. — Славка зажмурился и тряхнул головой, отгоняя явно не самые приятные воспоминания. — Но выбрался вот. Такого навидался, что кому расскажи — не поверят.
— Ну… значит, было за что страдать. — Я пожал плечами. — Клан. Монета чеканная, все дела.
— А вот тут не угадал, дружок. — В голосе Славке вдруг прорезалась непонятная злоба. — Я с этими хмырями теперь на одно поле… в общем, не сяду.
Я еще раз украдкой «щелкнул» Славку «Истинным зрением». Уж не знаю, действительно ли он расплевался с «Волками», или отыгрывал положенную роль, чтобы обмануть меня, но строчка с клановой принадлежностью под игровым прозвищем и уровнем опустела.
— Не веришь? — невинно поинтересовался Славка, но тут же продолжил уже серьезнее. — На самом деле — правильно. Не верь. Но если бы я хотел тебя убить и обобрать — шанс у меня, сам понимаешь, был.
— Не аргумент. — Я кое-как отлип от дерева и, подняв саблю, засунул ее обратно в ножны. — Ты не знаешь, что у меня с собой, а что спрятано. Так что живой я вашим нужнее.
— Да нет больше никаких наших. — Славка шагнул ко мне. — А вот мне ты действительно нужнее живой, старый абрикос. Пойдем, расскажу…
— Руки…
— Да иди ты на хрен. — Славка поднырнул мне под руку и чуть ли не взвалил меня на себя. — Сейчас костерок сообразим, перекусим, а там видно будет… Да не смотри ты волком! И палку твою подберем.
С этим я кое-как справился и сам. Шкала духе еще не успела восстановиться и наполовину — усталость и полученные раны подрезали реген чуть ли не втрое — но я все же смог призвать посох, и через мгновение он вынырнул из снега и послушно лег мне в ладонь. Я тут же почувствовал себя увереннее. Случись что… Впрочем, убивать или пленить меня Славка, похоже, не собирался.
— Устраивайся, абрикосище. — Он осторожно усадил меня на поваленное дерево. — Зелье какое дать подлечиться?
— Да не. — Я скосился на интерфейс и прислушался к собственным ощущениям. — Сам.
Подаренный Молчаном оберег не защитил меня от урона, но без отрицательных эффектов крита даже потеря двух третей здоровья — только цифра. И ее-то я без особого труда уже восстанавливал Берканой. С усталостью и прочими дебаффами чуть сложнее — но от них прекрасно поможет самое обычное сидение на пятой точке. Даже под падающим снегом.
Холода я даже не почувствовал — поначалу мне было и так жарко, а потом Славка управился с костром, и пламя заплясало среди сложенных в кучу веток, согревая уже начавшие зябнуть ноги… А ведь я так и не успел толком высохнуть после устроенного Ратибором купания. Неудивительно, что гонка через лес так быстро меня вымотала — промокшая одежда весила ощутимо потяжелее, чем сухая. А на морозе и вовсе встала колом, превратившись в ледяной доспех. Но раз уж я не собираюсь ни с кем драться — можно и разоблачиться.
Я с кряхтением стянул сапоги, а потом взялся за застежки на боку, кое-как распутывая заледеневшие ремешки.
— Вот смотрю на тебя, старый абрикос, и удивляюсь… — задумчиво проговорил Славка.
— Вот оно как… — Я осторожно пристроил сапоги голенищами к огню. — И чему же?
— Да как ты тут вписался. — Славка указал рукой на мой доспех. — Мог бы через инвентарь стащить, так нет — сидишь руками возишься. Как непись прям…
Действительно. Но я почему-то вместо того, чтобы выкатить интерфейс, я упрямо продолжил ковыряться с непослушными задубевшими от холода ремешками.
— А ведь я тут подумал — наверное, так и надо. — Славка устроился поудобнее и почесал подбородок. — Может, ты поэтому всех и нагибаешь.
— Ага, прям вот взял и нагнул, — проворчал я. — Особенно вот только что.
— А ты мысли глобальнее. — Славка назидательно поднял палец вверх. — Я вот что тебе скажу: мы — в смысле — я, пацаны из «Волков» и так далее — мы тут играем и, допустим, зарабатываем. А ты тут живешь.
— Так себе комплимент.
— Не комплимент. Чистое наблюдение, старый абрикос, — отозвался Славка. — Я ведь это на себе проверил. Как только реснулся — кстати, меня всего-то на Скаген забросило — я ж больше не гриндил, ничего такого. А просто последовал, так сказать, дороге приключений. Никуда не спешил. Не смотрел на людей — в смысле, на неписей, как на мешки с лутом. Шел, куда надо было, делал свои дела… и поперло — прям как тебе. Уникальные квесты, плюшки… Вот я и думаю: ты подстраиваешься под этот мир — а мир под тебя.
— Философия, — хмыкнул я. — Однако.
— Станешь тут философом. — Славка улыбнулся и провел пальцем по шее. — Видимо, отрезание головы эту самую голову непостижимым образом просветляет… Но согласись, мысль дельная. Вон, у тебя даже сестра вроде появилась…
— Тронешь — голову оторву. — Я погрозил Славке кулаком. — И тебе, и твоим…
— Да знаю-знаю. Я же не про то. Просто реально вот это теперь отовсюду лезет. Будто то ли патч какой-то выпустили, то ли обнову. Игра меняется. — Славка подбросил в костер пару сухих веток. — А ведь раньше такого не было. И неписи попроще были… как деревянные немного, что ли. А сейчас вообще хрен отличишь. Квесты другие, реализм вообще зашкаливает. И даже с выходом черт знает что творится.
— А что с выходом-то? — удивился я. — Вроде как обычно.
— Ну, для тебя, может, и обычно. — Славка усмехнулся и полез за пазуху. — Ты ж у нас воин-берсерк, сражаешься до последнего. А наши-то попроще — если приперло — в офф. А в последнее время «Гарда» начала за это те еще кары выписывать. Вплоть до «Окончательной», если слухи не врут.
— Вот это поворот… — Я присвистнул. — А чего в техпо говорят?
— Да ничего не говорят. — В Славкиных руках появилась длинная трубка, которую он тут же принялся чем-то набивать. — Разбираемся, пофиксим… Только ни хрена они не пофиксят. Можешь официально признать меня поехавшим, но я, кажется, понимаю, в чем дело.
— И в чем же?
— ИИ самообучается. Прям как эти ваши нейросети. — Славка на мгновение задумался. — Начала наказывать за побег в офф… И поощрять за что-то другое. У нее вроде как своя воля появилась. Или мозги — вот неписи-то точно умнее стали.
Это что, еще один признак надвигающегося Рагнарека? Система закручивает гайки, накаляя обстановку, заставляя котел бурлить все сильнее и подталкивая раскиданные по миру осколки «Светоча» друг к другу. Весь игровой мир катится если не в пропасть, то к какой-то точке перегиба, после которой…
После которой что? На этот вопрос мог бы ответить разве что сам Романов — и то не факт. И что бы ни случилось после этого самого Рагнарека, я этого все равно уже не увижу. Или потому, что закрою «Гардарику» к йотуновой матери, или потому, что проиграю — и делать здесь мне будет уже нечего.
Но даже на фоне надвигающихся катаклизмов рассуждения Славки о внезапно обретших самосознание игровых персонажах выглядели… мягко говоря странно.
— Ну прям уж? — фыркнул я. — А по мне так ничего принципиально нового.
— Так ты сколько в игре? Месяц-полтора? — Славка выпустил клуб бурого дыма. — А я год с лишним. Вот и думай… А я вот теперь приобщаюсь. Трубку на Скагене мне дедок один подарил…
Историю про обретение Славкой вредной привычки я слушал вполуха — слишком глубоко ушел в собственные мысли. Месяц в игре. Или чуть дольше… точно меньше двух. Но даже если я упустил что-то из виду, даже если не успел заметить, как менялся вокруг мир «Гардарики» — эти перемены уж точно не обойдут меня стороной.
— Ладно. — Я бесцеремонно прервал поток Славкиных воспоминаний. — Давай рассказывай, чего ты со своими «волчками» не поделил. Или на кланлида — как его там? — Гром… На Грома обиделся.
— У-у-у, как все запущено… — Славка покачал головой. — Совсем от жизни отстал. Ты что вообще форумы не читаешь?
— Да как-то не до того… — вздохнул я. — И чего там?
— Ну, если вкратце — нет больше никакого кланлида Грома. — Славка вытряхнул из трубки в костер остатки курева. — И конунга по имени Ульвар Черное Копье тоже нет. В смысле — вообще.

Глава 6

— Вон оно как… И куда же они подевались?
Я искренне удивился — и самозваный конунг, и кланлид «Волков» на своих местах сидели явно крепко, и на севере попросту не осталось силы, способной противопоставить хоть что-то союзу топового клана с властителем половины (если еще не всех) островов Эллиге. А уж если бы им вдруг вздумалось разбираться друг с другом… хоть один уж точно бы уцелел. И в этом случае я бы, пожалуй, поставил на Грома и «Волков». Черному Копью не занимать коварства и умения подминать под себя местных, но все же его новоиспеченная островная империя еще слишком напоминала одеяло, сшитое из лоскутков. И половина ярлов лже-конунга предпочла бы отсидеться подальше от драки, а вторая… Вторая наверняка и вовсе переметнулась бы на сторону «Волков».
Но что-то случилось и с Ульваром, и с Громом — а то и с целым кланом. Кто вообще мог свалить властителей севера? Или там, на островах, Рагнарек уже начался, и Эллиге заполонили полчища троллей и ледяных великанов?
— Абрикос, я вообще не понимаю, как ты умудрился до сих пор не укоротиться на голову второй раз. — Славка засунул в трубку еще щепотку каких-то пахучих травок — похоже, разговор предстоял долгий. — Этот мирок не такой уж и мелкий. И тут все время что-то происходит. И если бы ты не поленился шерстить эти ваши интернеты…
— Да-да-да. Кто владеет информацией — тот владеет миром, — буркнул я. — Ротшильд придумал это до тебя…
— Про Ротшильда не знаю. Мы люди простые, университетов не кончали. — Славка явно был недоволен, что я слушал его ни слишком-то внимательно. — А вот форум покурить иногда полезно. Там эта самая информация, что называется, на поверхности…
— А можно мне краткий пересказ? — попросил я. — Что там на севере? Пришли йотуны и всех поубивали?
— Пока нет. — Славка будто бы ожидал этого вопроса. — Хотя слухи уже недели полторы как ходят. Вроде кто-то даже видел — но издалека. Сам понимаешь, желания пообщаться не возникло… Так что с йотунами неясно. А вот всякой живности поменьше нормально так повылезало — вроде твоих русалок.
— Ага… — кивнул я. — Нечисть. Тролли…
— И они тоже. — Славка выхватил из костра горящую веточку и ловко запалил трубку. — Плюс климат — снег и холод такой, что народ в домах заживо мерзнет. А на самом-самом севере уже море льдом затягивает. Типа Фубин… Фубель…
— Фимбулвинтер, — поправил я. — Зима перед Рагнареком.
— Ага, она самая. — Славка выдохнул густой дым. — В общем, полный набор казней египетских… В смысле — скандинавских. И ясное дело на этом фоне пошли разговоры, что все это потому, что забыли честь, что царь ненастоящий — в общем, ожидаемо.
— Репрессии? — Я без труда сложил в уме два плюс два. — Мятежи?
— Было, абрикосище. И то, и другое. — Славка закивал так активно, что едва не выронил изо рта трубку. — Но тут конунг действовал решительно и быстро. Вешал, резал и сжигал — все как положено. Нежданчик пришел чуть позже. Когда у «Волков» хрен пойми откуда взялся новый кланлид по прозвищу Сивый… Арбикос, ты в порядке? По спинке постучать?
— Нормально. — Я снова закашлялся, но уже не так сильно, как в первый раз. — Ты говори, говори…
Совпадение? Уж точно нет. Я ожидал чего угодно — кроме того, что всемогущий председатель совета директоров «R-Corp» отправится на просторы «Гардарики», чтобы лично возглавить прикормленных игроков. Но зачем? Неужели не смог подыскать неугодному Грому толковую замену? Уже не доверяет даже своим? Решил последовать принципу «если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо — сделай это сам»? Или у него отыскались причины, понять которые я в принципе не способен — не хватит ума, опыта или еще чего-нибудь?
Идти ва-банк, оставлять дела и огромную корпорацию, чтобы с головой увязнуть в виртуальных сражениях и интригах? Впрочем, если учесть, что на другой чаше весов виртуальное бессмертие — стоит ли удивляться? Но, как бы то ни было, теперь уважаемый Викин дядюшка здесь, в «Гардарике». И это явно не обошлось без последствий.
— Не знаю, что за мужик и откуда взялся — похоже, из дядькиных. Ниспослали. — Славка многозначительно задрал голову, указывая глазами наверх. — Но лютый, как не знаю что. Раньше нигде не светился, это точно — я по всем форумам пробивал. И тут выскочил, как черт из табакерки с двадцать пятым уровнем и по уши в легендарках, если не круче.
— Двадцать пятый? — переспросил я. — Это что же получается?..
— Паровозили, как черти. — Славка вытянул вперед палец, явно изображая немыслимо быстрое развитие Павла Викторовича в виртуальном мире. — Причем наши и паровозили, судя по всему. Хотя он и сам хорош. Я думал Гром крут — в смысле, как предводитель — но с этим даже рядом не стоял.
Неудивительно. Если взять топовые шмотки из схронов сразу нескольких старейших кланов, прибавить к ним администраторский доступ к игре, а потом помножить на десятилетия опыта корпоративных сражений…
— Чую, устроил он там…
— Такое, что вы с Ульваром на пару курите в сторонке, старый абрикос, — отозвался Славка. — Первым делом высадился на Фростхельме с целой флотилией из одних игроков, за десять минут перерезал весь хирд Черного Копья, а самого конунга своими руками вытащил на улицу перед Длинным домом, где и укоротил на голову. Публично.
— Сильно, — присвистнул я. — А дальше что?
— Дальше вполне ожидаемо. — Славка снова втянул в легкие дым из трубки. — Объявил себя конунгом всех островов, пообещал показать всем недовольным мать Кузьмы. Недовольных нашлось немного, потому что мужик явно шарит в предвыборных обещаниях.
— Даже интересно, что он там… обещал.
— Во-первых — наказать всех виновных, — продолжил Славка. — Как говорится — бей своих, чтобы чужие боялись. Так что по «Волкам» тоже прошелся, как надо. Особенно по тем, кто сильно злобствовал в плане местных. Тот же Гром теперь с драккара носа не высовывает, а человек двадцать вообще на «Окончательную» улетели. Но, как ты понимаешь, не из топового состава.
— Ага, сообразил, — кивнул я. — закивал я. — Показательные казни. Думаю, местные оценили… А еще?
— А вот тут, старый абрикос, как раз и началось самое интересное… Нет, понятное дело, были и те, кто возбухал — которые сами успели так накосячить, что без старого конунга их свои бы прибили за неделю. С ними-то Сивый разобрался так, что Черное Копье бы позавидовал. Но суть не в том. — Славка сделал многозначительную паузу. — А в том, что на фоне льдов и нечисти под каждым камни все эти междусобойчики — так, мелкие неприятности.
— Ага… — хмыкнул я. — И Сивый придумал план с большой буквы «П»?
Интересно только, какой именно. Вряд ли даже у Павла Викторовича в кармане отыскалась Большая Красная Кнопка, способная остановить приближающийся Рагнарек, заставить отступить льды и повернуть вспять полчища йотунов, бредущих по замерзшим волнам из своего Ледяного Царства. Такое под силу разве что «Светочу» — но ровно половина его все еще у меня. Еще один осколок сейчас на пути в Вышеград — и даже если собрать все четыре оставшихся…
— Еще какой план, — снова заговорил Славка. — Сивый тут же созвал тинг, где пообещал ярлам увести всех северян с загибающихся островов за Большое Море, убить там всех человеков, захватить земли… в общем, ты понял.
Пустыня наступает с юга, а с севера надвигаются вечные льды. И на Эллиге нашелся свой Есугей, который пообещал всем новый дом за Большим Морем — там, куда йотунам не добраться. Но если булгарский хан ищет союза со склафами и понимает, что рано или поздно Конец Времен придет и на их земли, то конунг Павел Викторович Сивый вряд ли всерьез задумывается о благе народа Эллиге. Нет, армия северян нужна ему только чтобы подмять под себя игровой мир и захапать все осколки до того, как это сделаю я… или кто-то другой.
— Ага. — Я протянул к костру понемногу подмерзающие ноги. — Что-то подсказывает, что на этом месте популярность новой власти скакнула до небес.
— Ну, не то, чтобы сразу до небес… — Славка пожал плечами. — Нашлись и те, кто предпочел бы скорее замерзнуть, чем оставить дом предков. Но немного — большинство северян не настолько упертые. Тем более что Сивый уже успел наобещать самому скромному из хирдманнов землю, трэллов…
— …бочку варенья и корзину печенья, — закончил я. — Готов поспорить на пиво, что и золота у этого вашего Сивого столько, что никто толком не понимает, откуда он его берет.
— Да! — Славка удивленно поднял глаза. — А ты откуда знаешь?
— Да так… — усмехнулся я. — Ты рассказывай, рассказывай.
— Да что рассказывать… Дальше просто. Северяне поснимали со стен все, что не приколочено, зарезали животину, набили драккары с кнаррами по самые борта, принесли жертвы богам, поплакали на дорожку, и уже через недели полторы-две после пришествия Сивого вся эта орава…
— В смысле?! — Я хлопнул себя по коленям. — Они что, уже собрались?
— Абрикос, я с тебя ору, — рассмеялся Славка. — Как можно проворачивать то, что ты проворачиваешь, и при этом вообще не шарить, что в мире творится?
— Славка!
— Я Славка, тридцать один год, как Славка… В общем, пока ты тут ковырялся с князьями, ханами и прочими сущностями в виде русалок, конунг Сивый высадился на берега Империи, а через четыре дня дошел по реке до столицы и спалил ее к чертям собачьим.
— Однако…
Я поднялся, встав босыми ногами в снег, потянулся через костер, бесцеремонно отобрал у Славки трубку и засунул ее себе в рот. На вкус мало чем отличалось от табака — разве что покрепче…
— Вот и я о том же, — понимающе кивнул Славка. — Император со всей семьей, родственниками, советниками и гвардией тут же отправился на небо к Двуединому, как ты понимаешь. Ну, а остальные сидят и не высовываются.
— Ага-а-а… — протянул я. — Выходит, конунг Сивый теперь еще и в каком-то смысле Император?
— Ну… Разве что очень сильно в каком-то. — Славка пожал плечами. — Архиепископы хором верещат про иноверцев, и примерно половина местных феодалов их пока слушает. Кто-то, правда, уже успел переобуться и присягнуть новому начальству, а большинство — особенно на окраинах — потихоньку объявляют независимость.
— И что думает по этому поводу конунг Сивый?
— А я откуда знаю? — отозвался Славка. — Но такое впечатление, что ему на этих карликовых баронов строго фиолетово. Думаешь ты, старый абрикос, а конунг Сивый действует. Не успели остыть головешки в столице, как он тут же двинул на восток.
К землям склафов. И несложно догадаться, что ему нужно. Я… На тот случай, если налажают Неведомые. И все прочие осколки «Светоча», которые он еще не успел прибрать к рукам.
— И далеко он уже успел пройти? — Я попытался поглубже втянуть дым из Славкиной трубки, но с непривычки закашлялся. — Уже до склафов?
— Еще нет, но близко. По краям Империи тоже не совсем селюки сидят… И вообще — отдай! — Славка выдернул трубку у меня из рук. — Это моя фишка! Так вот: если ты вообще хотя бы заглядывал в карту, ты помнишь, что у моря почти на самой границе Империи стоит Прашна. Там свой князь — как в Вышеграде. А южнее еще несколько городов чуть поменьше. И эти самые ребята вроде как подчиняются… подчинялись Императору, но на самом деле чисто формально. Там половина народу — склафы, Двуединого почитают поскольку-постольку, налоги не платят, хотя живут не бедно.
— На таможенных пошлинах? — догадался я. — Типа такой Ганзейский союз?
— Ну да… Какой-то там союз. — Славка недовольно скривился. — Не умничай, абрикосище. В общем, такая вот колода торговых городов с Прашной во главе. И они в гробу видали что Императора, что склафов, что Сивого, им и самим по себе неплохо. Так что пока держатся. Но вряд ли это надолго. Договорятся. Я не знаю, зачем этот дядькин конунг так ломится на восток, но догадки имею. Такие вот дела.
Такие вот дела. Сивый идет за мной. Он может только догадываться, сколько точно у меня осколков — об этом я не рассказывал даже Кате — но про два знает точно. Первый я отыскал в гробнице Ульва Рагнарсона, второй Ошкуй снял с прибитого Гунгниром к дереву тела Олега. Но и их вполне достаточно, чтобы отправить за мной древний орден убийц и целой армией двинуться на восток, попутно прочесывая карманы всех мало-мальски успешных правителей. Так что с новоиспеченным конунгом всея Эллиге все ясно. Неясно другое.
— Ладно… Понятно, что скоро и тут запахнет жареным. — Я вздохнул и уселся поудобнее. — Но ты мне вот что скажи: когда успел поругаться со своими «Волчками»?
— Действительно! — Славка сердито сплюнул прямо в костер. — С подачи одного старого абрикоса Гром мне лично откромсал голову. Не могу сказать, что было больно — пострадала только моя гордость. Но большая дружба на этом как-то закончилась.
— Вот прям сразу?
Что-то подсказывало, что Славка не врет — и все же последние события в очередной раз напомнили, что верить в этом мире я могу разве что Хису. И если мой старый товарищ на самом деле вовсе не разругался с сокланавцами, а решил втереться мне в доверие…
— Можно и так сказать. — Славка вытряхнул и убрал трубку обратно за пазуху. — Во-первых, у нас после «Окончательной» народ обычно пересоздается, а с первым уровнем я на хрен никому не нужен. А во-вторых, Гром на меня всех собак повесил. Когда ты удрал, сверху таких люлей прилетело, что мало не показалось. Вот и нашли виноватого… Это ж я тебя в тему вписал.
Звучит правдоподобно. Но пока еще недостаточно — даже с учетом того, что Славка спас меня от Неведомых. Я уже успел убедиться, что обманывать и интриговать не хуже меня умеют даже неписи — а что уж говорить о главе корпорации.
— Значит, денежки тю-тю? — уточнил я. — И из клана тебя выгнали?.. Ну и зачем ты тогда вообще… через «Окончательную» то выбирался?
Я еще раз промотал в голове не самые приятные воспоминания о Хельхейме. Нет, добровольно я бы на такое точно не согласился. И если уж Славке больше не грозил приличный «оклад» за высокоуровневого персонажа…
— Ну, я же бучу поднял. Обозвал Грома, а заодно и всех его дядек, всякими матерными словами. Это уже после того, как меня выперли. Наговорил… лишнего. — Славка криво ухмыльнулся. — В итоге Гром приехал с братками и популярно объяснил, кто я такой и почему надо поскорее забыть, что такое «Гардарика».
— Оу-у-у… — поморщился я. — Сильно?
— Ну… кости целы. И вот тогда-то меня и включило. Будет меня еще всякая гнида за шавку держать! — Славка сердито сверкнул глазами. — Так что я всеми правдами и неправдами реснулся, обнес хранилище клана — и по тапкам. А дальше знаешь.
— Знаю, — кивнул я. — Так от меня-то тебе чего нужно?
— Будешь смеяться, старый абрикос — ничего. — Славка развел руками в стороны. — Даже в друзья набиваться не буду, если сам не позовешь. Только у меня теперь с этими козлами свои счеты, и тут уж, как говорится, враги моих врагов…
— Ладно… враг. Живи пока что.
Я устало прикрыл глаза — думать на тему «а что, если меня снова разводят» уже не осталось никакого желания. В конце концов, если уж Славка все это время знал, где меня найти — давно мог бы слить.
— Отлегло, абрикосище. — Славка вымученно улыбнулся. — Я уж думал, ты меня сейчас опять резать будешь. На всякий случай.
— Были такие мысли, — буркнул я.
— Могу понять. Если хочешь, я даже с тобой не пойду… Только подгон от меня прими, ладно? — В Славкиных руках вдруг появился небольшой сверток. — Смотри, чего я из схрона у этих уродов спер. Тебе в самый раз будет.

Глава 7

Получен новый предмет! 
Дыхание Трима 
Тип: используемый 
Класс: легендарный 
Мин. Воля для использования: 15 
Эффект: заморозка всех целей и поверхностей в радиусе 30 метров от места, указанного заклинателем. Срабатывание эффекта возможно только в непосредственной близости от заклинателя. 
Если легенды не врут, великан Трим, правитель Йотунхейма, еще в незапамятные времена был убит Тором за то, что осмелился украсть молот Мйолльнир — могучее оружие сына Одина. И вот уже сотни лет никто из смертных не видел йотунов. Но в этом древнем артефакте заключена частичка мощи их повелителя. Говорят, что сам Всеотец своим колдовством заключил ледяное дыхание Трима в кусок горного хрусталя, и стоит разбить его — и наружу вырвется ветер холоднее, чем все ветра северной зимы вместе взятые. Но наследие Всеотца подчинится лишь самым могущественным волшебникам из числа смертных, а в руках обычного человека останется лишь холодной стекляшкой, куда более опасной для самого владельца, чем для его врагов. 
— Ну, как тебе игрушка? — поинтересовался Славка. — Круто?
— Ну да, неплохо. — Я перебросил переливающийся синевой кристаллик с ладони на ладонь. — Холодная…
Дыхание Трима оказалось настолько ледяным, что обжигало кожу. Мощная штуковина, и, безусловно, полезная — в определенных ситуациях…
И разочаровывающая. Когда Славка достал из инвентаря свой подарок, я подумал было, что в мои руки сам собой свалился очередной осколок ключа от «Гардарики» — но увы. Всего лишь «легендарка»…
Всего лишь? И когда я успел стать таким привередливым?
— Неплохо? — фыркнул Славка. — Я вообще-то старался. Или ты думал, я тебе еще один твой «Светоч» притащил?
Видимо, выражение моего лица оказалось достаточно красноречивым, чтобы Славка понял: именно так я и подумал. Наглый самозванец, уже примеривший на себя корону и надеявшийся, что еще один ее кусочек вдруг найдется без особых усилий. Как бы не так… Впрочем — разве после того, как меня шарахнули булавой и выкинули в реку, я не заслужил хоть немного везения?
— Мда… А тебе палец в рот не клади, оказывается — по плечо оттяпаешь — не поперхнешься. — Славка картинно прикрыл лицо рукой. — Нет, абрикосище, прости, но «Светоча» я тебе не принес. Такие вещи в общем хранилище не держат, не было там ничего такого. А если бы и было — и трогать бы не стал, ты уж извини. За такое и в реале ноги переломают.
— Переломают… — согласился я. — А ты хоть знаешь, что это такое?
— Нет. И знать не хочу. — Славка помотал головой. — В такие разборки я влезать пока не готов, мне жизнь дорога. За эти штуки такая рубка идет, что все остальное на ее фоне — так, детский сад. С войнушкой я тебе по возможности помогу — побегать, там, пострелять, хмырям этим подгадить от души, но с твоей прелестью как-нибудь сам, абрикосище.
Ага… А знаешь, — усмехнулся я, — вот теперь я тебе как-то и верю.
Такой расклад выглядит куда более достоверно, чем внезапное Славкино прозрение вкупе с готовностью пойти за мной хоть в Муспельхейм. Дружба дружбой, а проблемы — врозь… Что, ж имеет право. Никто не обязан ввязываться во все это. А что до меня — я сам нашел на свою пятую точку приключения… уровня «легендарный». И даже воплотившийся в игру хитрый старец Романов не тянул меня за язык.
Разве что точно знал — такой упертый баран, как я, в принципе не может иначе.
— Найдется еще пара штуковин, на самом деле. — Славка развернулся и указал в сторону реки — куда-то вниз по течению. — У меня тут схрон недалеко. Можем прогуляться, если есть желание.
Все-таки ловушка? Нет, вряд ли — слишком уж толсто. Похоже, покидая клановую заначку «Волков», Славка вытащил все, что не было приколочено. Так почему бы и не поживиться добром вражин — раз уже оно все равно по пути.
Даже если я не собираюсь возвращаться в Вышеград. Мой враг прет с запада, подминая под себя имперских баронов и подбираясь к землям склафов. С юга наступает пустыня, с севера — холод, ледяные великаны и всякая прочая скандинавская нечисть. В сущности, мне остается только выбрать, об какую стенку героически самоубиться одиночке без армии, союзников и хотя бы мало-мальски вменяемого плана.
— Пойдем. — Я взялся за подсохшие сапоги. — Ништяки мне пригодятся.
— Вот и я так думаю. — Славка с готовностью вскочил на ноги. — Ну что, раздумал меня прогонять?
— Посмотрим на твое поведение, — усмехнулся я, поправляя ножны. — Смотря как одаришь.
— Недобрый ты стал, абрикосище. — Славка развернулся и зашагал к реке. — Корыстный. Даже рожа теперь другая.
— А с рожей-то что не так?
— Да сам погляди, — буркнул Славка через плечо. — Вроде игровая тушка, что ей будет — а все равно как черта увидал. Вот смотрю на тебя и думаю: может, на хрен эти игрушки? Пойду обратно плитку на стены класть — нервы целее будут. А то и в реале так поседею, и шрамы повылазят.
— Шрамы?..
Зеркала в лесу закономерно не наблюдалось, но было кое-что получше. Не замедляя шага, я развернул интерфейс, перешел во вкладку персонажа и, приблизив, уставился на лицо собственного аватара.
Антор изменился. В день, когда он только появился на свет, мы были почти близнецами. Точнее, тогда будущий грозный ярл и Видящий выглядел похудевшей, подкачавшейся и ощутимо более брутальной копией меня. Но теперь от сходства осталось совсем немного. Шевелюра Антора основательно отросла, исхудавшие щеки покрылись сантиметровым слоем щетины, а борода доставала чуть ли не до самых ключиц. И раньше в ней не было седых волос — а теперь она как будто подернулась инеем. Засеребрились и виски, а в уголках глаз прибавилось крохотных морщинок. Из полупрозрачного окошка интерфейса на меня смотрел мужчина лет на пять-семь старше. Упрямый, могучий и бесконечно усталый.
Я поднял руку и коснулся щеки, и Антор на картинке повторил мое движение. Пальцы нащупали рубец, проходивший от левого виска через глаз к губе. В том самом месте, куда меня ударил осколок разлетевшегося на части острия Гунгнира… Похоже, раны, оставленные волшебным оружием, в этом мире не заживают до конца.
Или мне просто суждено хранить некоторые шрамы — как напоминание о том, что было.
— Да уж, — буркнул я, сворачивая интерфейс, — краше в гроб кладут.
Так вот каким меня видят со стороны — и вряд ли от глаз моих спутников скрылись перемены, которые произошли с Антором за какой-то месяц с небольшим. На берег у монастыря с хирдом тэна Олафа высадился молодой, беззаботный и полный сил воин. На берег Вишиневы Славка вытащил хромого волшебника, несущего на усталых плечах не только силу Видящего — наследие Молчана — но и… что-то еще. Осколки «Светоча» в суме на боку не стали тяжелее, но я все равно чувствовал себя маленьким хоббитом, несущим Кольцо Всевластия к Роковой Горе. С той только разницей, что эта гора сама пойдет ко мне, если я вдруг передумаю.
— Ну… зато выглядишь, как настоящий волшебник, — приободрил меня Славка. — Только бороду еще отрастить надо. И шляпу, как у Гэндальфа. Вот придем к моему могильничку — приоденем тебя.
— Чур меня! — Я пригладил растрепавшуюся растительность на подбородке, мысленно пообещав привести ее в порядок, как только мы доберемся хоть до какой-нибудь цивилизации. — Нормально я одет. Сам-то вон в какой дерюге ходишь.
— Ну да, вычет урона, мягко говоря, средненький. — Славка довольно пригладил свой плащ, похожий одновременно и на обноски нищего, и на какой-нибудь старый куст — столько между полосками ткани застряло веточек и опавших листьев. — Зато маскировка — топчик. Сам глаза отводит. Даже тебе, абрикосище. «Легендарка», между прочим. А ты — дерюга, дерюга…
Я молча кивнул. Действительно, Славкина новая (в переносном смысле слова) одежка работала — до этого дня я ни разу не смог зацепить его даже «Истинным зрением», хоть он и прятался не так уж и далеко. А уж обычным человеческим тем более — если бы Славка отошел, сел на корточки и не двигался, я бы точно принял его за какую-нибудь местную растительность.
— На тебя тоже найдется, старый абрикос. — Славка придирчиво оглядел мой доспех. — Вроде ж серьезный уже колдун, а все в железках ходишь.
— Жизнь заставила, — проворчал я.
— Не, ну это-то понятно. — Славка махнул рукой и прибавил шагу. — Но вообще пора уже понемногу переодеваться. Ты какой уже уровень взял?
Действительно, какой? Я выкатил интерфейс и с удивлением обнаружил, что успел прозевать аж целых два левел-апа. Двадцать первый. Три новых способности и дополнительная особенность. Довольно куцая прибавка на фоне могущества «Светоча», но все же не та, которой следует пренебрегать. В качестве особенности я без особых раздумий взял ту, которая навсегда приплюсовывала мне еще единичку Воли — ничего интереснее всемогущая Система колдунам на юбилейном уровне не подкидывала. А вот с умениями пришлось повозиться чуть подольше. Вся ветка скиллов Видящего оказалась разблокирована — видимо, со смертью Молчана я все-таки стал полноценным магом — и предлагала на выбор сразу несколько весьма полезных штук.
Немного попускав слюни на пассивку, снижавшую расход духа при любых колдунствах еще на пятнадцать процентов, я все-таки влил все три свободных очка в «Щит мага», сразу взяв максимальный третий уровень абилки. При моем сверхчеловеческом запасе мощей в синей шкале любые затраты уже не так критичны, а вот возможность избегать любого типа урона за счет духа может сослужить неплохую службу даже при полном отсутствии доспехов. В базе абилка еще и жрала бессовестные семнадцать очков в секунду, но при грамотном использовании наверняка работала ничуть не хуже обычного щита из кожи, металла и дерева. Видимо, и правда пора примерять на себя одежку колдуна — и оставить доспехи в прошлом.
— Апнулся? — Славка прищурился, и система тут же выдало мне сообщение, что моя абсолютная ментальная защита отрезистила «Истинное зрение». — Ладно-ладно. Понял. Двадцатый-то хоть есть?
— Двадцать первый, — отозвался я. — Вот только взял.
— Ага. Быстро растешь, абрикосище. — В Славкином голосе прорезались нотки зависти. — Я двадцатый полгода с лишним брал, а ты вон как… Только фигня это все.
— В смысле?
— Уровень, прокачка… — Славка пожал плечами. — Я вот на десять уровней круче, а ведь если что — ты ж меня наверняка по снежку ровным слоем размажешь.
Я на мгновение задумался прикидывая все возможные варианты, и даже с учетом запредельной Славкиной маскировки и начала возможного поединка на расстоянии шагов этак ста пятидесяти, вариантов у него оказывалось не так много — слишком много плюшек подсыпали мне пять осколков «Светоча» и умения Видящего.
— Пожалуй, что и размажу, — кивнул я. — Но это не точно.
— Да точно, абрикосище. — Славка протяжно вздохнул. — Кажись, на высоких уровнях колдуны всем кабины разваливают.
— Ага, прям всем… Пошли, колдун. Дорогу показывай.
Некоторое время мы шагали молча. Похоже, Славка немного обиделся, что я так быстро и как будто легко переплюнул его — матерого игрока — и притих. Нет, никакого скрежетания зубами и завистливого сопения я не услышал, но все равно чужие эмоции оказались для меня открытой книгой. То ли возросшая вместе с Волей ментальная мощь давала мне что-то вроде незадокументированных игрой телепатических способностей, то ли сказывался самый обычный опыт.
— А все-таки кое в чем я тебя все еще круче, старый абрикос, — вдруг произнес Славка.
— Угу. — Я не стал спорить. — И в чем же?
— В наблюдательности. — Славка указал двумя пальцами на собственные глаза. — Орлиное око!
— Окей, Леголас, — усмехнулся я. — И что-же видит твой эльфийский взор?
— Они забрали полуросликов в Изенгард! — Славка подбочинился, но улыбка у него вышла какая-то вымученная. — А если серьезно, за нами уже минут пятнадцать, как следят.
— Ага… — Я замедлил шаг. — Чего раньше-то не сказал?
— Да не уверен был… — Славка понизил голос и оглянулся куда-то за спину. — Человек там, на лошади ехал. Сейчас не видно.
Я остановился и развернулся лицом к деревьям, мимо которых мы только что прошли. «Истинное зрение» не показало ничего, кроме серой дымки мира духов, темно-зеленых аур деревьев и поблескивающего тусклым серебром снега, в котором чуть теплящимися искорками мерцали наши следы. Но вся равно упрямо вглядывался в чащу, не желая признавать, что вижу хуже Славки. Пусть у него йотун знает сколько Восприятия, но «Истинное» ведь для всех одинаковое!
— Вот там… — Славка поднял руку, указывая туда, куда уходила цепочка следов. — за деревьями.
— Вижу, — кивнул я. — Точно на лошади? Мелковат как-то…
Мелькнувший вдалеке — на самом пределе досягаемости моего магического ока — алый силуэт даже для такого расстояния выглядел слишком крохотным для всадника с лошадью.
— Пешком идет, наверное. — Славка приложил ладонь ко лбу козырьком, хоть никакого солнца и не было. — Тут же тихо, как в могиле, вот и слез — лошадь-то за километр слышно… Будем брать, абрикосище?
— Не будем. — Я крутанулся на пятках сапог и зашагал дальше. — Не нравится мне здесь. Слишком тихо… боюсь, насчет могилы ты это верно подметил.
Жутковатые затянутые туманом чащобы на подходе к устью Вишиневы остались далеко позади, но и сейчас все вокруг мало напоминало лес из старых русских сказок… разве что из самых страшных. И хоть от деревьев и самой земли под ногами больше не веяло мертвечиной (фигурально выражаясь), задерживаться здесь я не собирался. Слишком зловеще… даже птиц не слышно. Пока я дрался с Неведомыми и болтал с заново обретенным товарищем, тоскливое и давящее ощущение куда-то отступало, но стоило нам чуть помолчать — навалилось снова.
— Принято единогласно, — кивнул Славка. — Поганое место, абрикосище. Заберем барахло из схрона — и по тапкам… Тебе вообще куда надо?
— Да йотун его знает. — Я сердито сплюнул в снег. — Нигде мне не рады.
— М-м-м… — понимающе протянул Славка. — Ладно, разберемся. Главное на большак выйти. И лошадей бы надыбать, а то пешим ходом до цивилизации больно долго получится… Еще и шпиён этот.
— Где ты тут лошадей найдешь, умник? — усмехнулся я.
— Ну не прям тут… Сейчас. — Взгляд Славки чуть затуманился — похоже, он полез за картой в интерфейс. — Есть тут какое-то… село не село — так, хутор. Вот там, может, и есть. Только сначала — в схрон.
— Да как скажешь, — отозвался. — Далеко еще до схрона твоего?
— Да вот тут буквально уже… Тихо!
Славка вдруг схватил меня за локоть и сам остановился, как вкопанный. Я не стал дожидаться подсказки и тут же переключился на «Истинное зрение».
Алая искорка… Нет, не так. Здоровенная, буквально полыхающая рыжевато-золотистым огнем искра проявилась среди деревьев буквально в сотне шагов впереди. Кто-то копошился в земле, размахивая в стороны могучими ручищами. И тут же в «кадр» буквально влетел Славка. Сверкнул зеленоватым силуэтом, едва слышно скользнул по снегу к дереву — и только там присел на корточки и, повернувшись, поманил меня к себе.
— Ты смотри! — прошипел он, когда я устроился у ствола рядом. — Нычку мою нашел, зараза!
Мы прошли еще шагов пятьдесят, стараясь не шуметь. Впрочем, судя по доносившимся до нас звукам, предосторожность оказалась излишней. Неизвестный грабитель, отыскавший Славкин тайник, не только разбрасывал его содержимое в разные стороны, но еще и ворчал себе под нос так, что слышно было, пожалуй, даже в Вышеграде.
Я не успел толком прочитать его характеристики — переключился обратно на обычное зрение, чтобы получше рассмотреть мужика, копошащегося на дне ямы, оставшейся от корней упавшего дерева.
Но пока что смог увидеть только могучие плечи и длинную огненно-рыжую шевелюру.

Глава 8

— Что это вообще за идиот?! — прошипел Славка, осторожно доставая из-за спины лук. — Он тут один… ведь один, абрикосище?
Я молча кивнул и взялся за рукоять сабли. Не знаю, откуда взялся отыскавший Славкин тайник воришка, но он совершенно точно орудовал без сообщников. Во всяком случае, «Истинное зрение» не высвечивало поблизости больше никого… И тем страннее было наблюдать мелькавшую среди снега и выдранных корней дерева косматую рыжую макушку. Воришка не только не пытался вести себя тихо, раскидывая припасенное Славкой добро в разные стороны, но и вполголоса бормотал какие-то ругательства. Похоже, ничего из Славкиной заначки не пришлось ему по вкусу — хотя я бы на его месте уж точно не стал бы привередничать. Легко и без проблем в этом лесу можно отыскать только неприятности. А все остальное…
Под ногой едва слышно хрустнула веточка — я слишком увлекся созерцанием копошащейся в тайнике фигуры и перестал смотреть под ноги. Воришка сам шумел куда громче — и все же каким-то чудом услышал. Замер, но уже через мгновение обернулся, взялся за края оставшейся от корней ямы и с кряхтением выбрался наружу… И тогда замерли уже мы. Моя рука, успевшая наполовину вытащить из ножен саблю, остановилась, а Славка и вовсе застыл с раскрытым ртом, так и не натянув лук.
Навстречу нам шагнул самый настоящий великан. Даже долговязый Славка едва достал бы ему макушкой до подбородка. Мне уже приходилось видеть в «Гардарике» здоровяков — особенно на севере среди скандов — но такого… Йотуновы кости, да по сравнению с ним даже покойный сэконунг Рерик показался бы не такой уж и громадиной. Ручищи великана были толщиной чуть ли не с мое тело, но при этом вовсе не выглядели продуктом спортзала и протеиновой диеты. Пропорции разорившего Славкину нычку злодея мало напоминали пропорции культуриста — он явно любил и покушать. Во всяком случае, перетянутый широким ремнем кожаных штанов живот ничуть не терялся даже на фоне могучих плечищ и бугрящихся грудных мышц.
Я только сейчас понял, что воришка был голым по пояс — и при этом ничуть не страдал от холода. Впрочем, неудивительно — все его огромное тело покрывал густой красноватый волос, больше похожий на шерсть, а в доходившую чуть ли не до пупа косматую огненно-рыжую бородищу кто-нибудь небольшой — к примеру, Злата или Вигдис — наверняка смог бы завернуться целиком.
— Кого тут йотуны принесли? — прогудел великан.
От его слов по лесу прошел такой гул, что мне на мгновение почудилось, что стволы деревьев едва слышно затрещали — столько в голосе рыжебородого великана оказалось мощи. Он напоминал одновременно и шум бурной реки, и грохот камнепада в горах. Сложно было поверить, что такие звуки может производить обычная человеческая глотка.
Рыжебородый ничуть не испугался нас со Славкой, хоть мы оба и были вооружены, а его тело не защищала даже рубаха или плащ. Скорее наоборот — в его взгляде сквозило столько перемешанного с презрением раздражения, что я на мгновение задумался — а не нам ли стоит бояться? Но разве даже самое крепкое тело сможет выдержать удар сабли, выкованной из Небесного Железа, или тяжелую стрелу?..
— Кто ты такой? — Славка, похоже, пришел к такому же выводу, и шагнул вперед, держа лук на уровне пояса. — И что тебе здесь нужно?
— А ты сам-то как думаешь? — сварливо огрызнулся великан. — Я искал хоть какую-то одежду, пока вы не пришли и на стали грозить мне вашими железками.
— Ты разорил тайник, болван. — Славка направил острие стрелы на валявшиеся в снегу вещи. — Это мое!
— И откуда я мог знать, что хозяин всего этого добра вернется, чтобы забрать свое? — Великан пожал плечами. — Смотри, как бы я не вырвал твой язык за дерзость!
— Проваливай! — Славка натянул тетиву и прицелился. — Даже не думай…
Великан шагнул было вперед — но стоило мне рвануть из ножен саблю, тут же остановился. В его глазах мелькнул… нет, даже не испуг — скорее сомнение. Будто бы он только сейчас понял, что бросаться без оружия на отточенную сталь — не лучшая идея… Даже если в тебе чуть ли не две сотни килограмм веса.
— Вот, значит, как? — мрачно усмехнулся великан. — Посмотрел бы я, был бы ты хоть вполовину так же храбр, имей я щит. Там, откуда я родом, не принято сражаться с безоружными… И мы всегда называем свое имя тому, когда собираемся убить.
Там, откуда я родом? Игровой язык для всех жителей «Гардарики» одинаковый, но слова… нет, скорее даже манера построения фраз выдавала в великане северянина.
Только откуда он мог взяться здесь, в глухом лесу в нескольких днях пути от ближайшего из городов? Да еще и одетый в одни кожаные штаны и сапожищи, в каждый из которых я бы при желании влез бы двумя ногами сразу…
— Клоун, — проворчал Славка себе под нос, явно собираясь вогнать великану стрелу в лоб. — Сейчас я его…
— Стой! — Я едва успел поймать и чуть отвести в сторону руку, державшую лук. — Мое имя Антор! Назови же свое.
— Мое имя?.. — Великан на мгновение задумался, будто бы вспоминая что-то. — Веор. И пусть я буду недостоин называться так, если не смогу положить на лопатки вас обоих… Если вы достаточно мужчины, чтобы выйти против меня.
— Разбежался, — буркнул Славка.
Самой большой глупостью, которую мы сейчас могли бы сделать — это побросать в снег оружие и схватиться с этой грудой человеческого мяса на кулаках… Но почему-то именно этого мне вдруг захотелось больше всего. Не взяться за саблю и просто развалить наглого воришку огненной плетью, а подраться честно. Веор выглядел грозным противником — но явно не из тех, кто станет жульничать. В голубых как северный лед глазах заплясали веселые искорки, но ни коварства, ни даже настоящей злобы я в них не увидел. Веор предвкушал неплохую драку… и, похоже, его не так уж сильно заботило, кто выйдет из нее победителем.
— Как пожелаешь. — Я воткнул в снег посох и расстегнул пояс, сбрасывая ножны с саблей. — Нет чести в том, чтобы убивать безоружного.
— Абрикос, ты псих! — прошипел Славка. — Ну заче-е-ем?
Разумеется, он прав. Тысячу раз прав. Но меня уже понесло — оставшиеся дебаффы и усталость отступили, разом став чем-то совершенно незначительным, будто бы кто-то большой и мудрый прошептал мне в ухо: «Все правильно». Здравый смысл вопил, что есть силы, но даже его голос заглушала интуиция.
Получено новое задание: Славная драка! 
Сразитесь с Веором без оружия. 
Так — правильно.
— А ты не из робких, Антор, — усмехнулся Веор. — Будешь драться со мной один?
— Да сейчас. — Славка осторожно положил на снег лук и принялся стягивать свой «маскхалат». — Давай, старый абрикос, начистим этому барану морду. Как тем гопарям в десятом классе, помнишь?..
Я еще как помнил. Вне всяких сомнений, славное сражение. И если уж мы со Славкой даже после ощутимых возлияний отыграли двукратное преимущество учащихся «не ПТУ, а колледжа», то с одним рыжим скандом — пусть даже размером с небольшой дом — как-нибудь справимся.
— Всеотец наверняка смотрит на нас из Небесных Чертогов. — Я сжал кулаки и шагнул вперед. — Не будем заставлять его ждать!
Как и все лучники, на недостаток Подвижности Славка не жаловался — но от меня, разумеется, отстал. Под «Зовом ярла» я перемещался чуть ли не вдвое быстрее — и громадный, похожий на поросший рыжим мхом утес гигант вдруг перестал казаться грозным. В этом мире объем бицепсов значит немного — все определяют цифры. И как бы ни был могуч Веор, даже с баффами он вряд ли переплюнет мои шестнадцать единичек Силы. А уж состязаться в скорости со скользящим по кромке миров Видящим…
Я добрался до Веора первым и поднырнул под удар. Размашистый, неторопливый и предсказуемый — именно такого и стоило ожидать от здоровяка примерно вдвое тяжелее меня. Пропустив над головой огромную ручищу, я выбросил вперед кулак, впечатывая его Веору в «солнышко». Даже если объемистый живот скрывает под слоем жира мышцы, способные остановить удар — неважно. Полтора с лишним десятка Силы под магическим ускорением просто-напросто снесут даже две сотни килограмм человеческого мяса.
Но на этом моменте все пошло совсем не так, как я ожидал. Кулак врезался в податливую плоть с такой силой, что локоть хрустнул. Приглушенная фильтрами боль прокатилась по всей руке и застряла где-то в плече — а Веор даже не покачнулся. И тут же ответил. Не ударил, скорее просто отмахнулся — но меня тут же швырнуло в снег и протащило несколько шагов.
Вот это силища!
Поднимаясь, я увидел, как досталось и Славке. Он явно не собирался подставляться под ручищи, способные вот так легко отправить в полет мою тушку, да еще и облаченную в доспех — но Веор не дремал. Пропустив несколько ударов, он пригнулся, подхватил Славку за ногу и одним движением опрокинул. Да, так, что тот сделал в воздухе чуть ли не полный оборот перед тем, как шлепнуться брюхом в снег.
Ну не бывает так! У меня запредельные для человека показатели — но я бы не смог сделать подобное. Физически. А Веор раскидывает нас, как котят, и при этом спокойно держит удар, способный пробить сантиметровую доску. Каких мухоморов он объелся?! Перед тем, как снова ринуться в драку, я переключился на «Истинное зрение» — и наш противник расплылся в серой дымке огромной полыхающей алым огнем кляксой.
Веор 
Бродяга 42 уровня 
Сила: 23 
Телосложение: 18 
Подвижность: 7 
Восприятие: 5 
Воля: 5 
Сколько-сколько? Уровень сорок плюс и Сила с Телосложением на уровне тролля? Что это вообще за тварь? Топовый игрок?! Или?..
Времени на раздумья особо не осталось. Веор аккуратно — явно не с целью проломить череп — еще разок ткнул Славку лицом в снег и с тихим ворчанием развернулся ко мне. Одна надежда на скорость — даже со всеми баффами я все равно слабее этого йотунова киборга. Плясать вокруг, лупить по коленям, выцеливать хрупкую переносицу, уворачиваться, отступать — все, что угодно, только не подставляться под кулачищи с мою голову размером. И не попадаться в лапищи, способные разорвать меня надвое.
Я успел пару раз пнуть Веора в колено перед тем, как он достал меня длинным выпадом, едва не попав прямо в висок. Я отшатнулся, и громадный кулак прошел вскользь — но примерно с два десятка пунктов здоровья все-таки снял. Серьезный урон — драться Веор определенно не только любил, но и умел. В его технике не было никакого изящества — я не наблюдал ни хитрых приемов, ни какого-то особого умения шевелить конечностями — скорее сказывался опыт сотен, а то и тысяч таких вот потасовок. Веор явно привык драться хоть с целом толпой одновременно и попросту не обращал внимания на мои удары. А сам все так же незамысловато лупил, делая ставку на нечеловеческую мощь. И, похоже, его кунг-фу оказывалось сильнее.
Даже когда ко мне присоединился злобно сверкающий подбитым глазом Славка, дела пошли не намного легче. Не то, чтобы нам так уж сильно доставалось, но мы даже в восемь конечностей не могли ввалить рыжебородому танку по имени Веор хоть что-то, похожее на ощутимый урон. Нам оставалось только плясать вокруг него, попеременно пытаясь зайти с тыла или хотя бы с боков. Но несмотря на габариты и обманчивую неуклюжесть, Веор всякий раз успевал или повернуться, или подставить под удар крепкое как камень плечо. Снег вокруг разоренного Славкиного тайника понемногу превращался в утоптанное месиво из тающей белой кашицы, грязи и опавших листьев, но в драке даже не намечалось ничего похожего на завершение. Зато все мы уже успели обзавестись целым набором синяков и ссадин каждый. Если бы не свисавшая с носа Веора алая капелька — у меня все-таки получилось достать его красивым выпадом с левой — я бы, пожалуй, уже и не верил бы, что мы деремся с человеком, а не с троллем, йотуном или ожившим куском скалы. Веор все так же неторопливо отражал наши атаки и топтался на месте, почти не отрывая от земли ног. Будто бы врос в нее — и чтобы свалить этот дуб, мне понадобился бы топор.
Но уж точно не собственные руки, вдруг показавшиеся мне немощными и тоненькими, словно спички. Но куда хуже оказалось другое — я снова начинал выдыхаться, и Славка выглядел немногим лучше. А Веор будто бы даже ничуть не устал, хотя рассчитанный из семерки Подвижности запас выносливости уже должен был закончиться… как минимум дважды. Но то ли рыжебородый задира успел обзавестись к уровню сорок плюс зеленой шкалой длиной со змея Йормунганд, то ли обладал какими-то запредельными баффами… то ли каким-то непостижимым образом умудрялся почти не расходовать сил.
— Ты устал? — усмехнулся он, в очередной раз отправляя Славку в сугроб. — Сдаешься?
— Еще чего!
Я снова ускорился, засветил Веору кулаком в подбородок, едва успел отпрыгнуть — и тут же увернулся от медвежьего захвата, чуть ли не перекатываясь вбок. Если бы не Славка, Веор точно достал бы меня — но мой товарищ самоотверженно прыгнул на врага, подарив мне секунду или две.
Огромная — толщиной с дерево — нога вдруг оказалась прямо передо мной. И я тут же вцепился в нее обоими руками. Грубая кожа скользила по ладоням, но я держал крепко, изо всех сил вытягивая Веора вверх. Оторвать от земли, опрокинуть — хоть так! Что такое пара сотен килограмм для моего показателя Силы? Не так уж и много…
Но сколько я не пытался сдвинуть Веора, он не приподнялся и на сантиметр.
Да как же так?! Он что, полтонны весит? Или вообще тонну?
Нет, бесполезно — с тем же успехом я мог бы стараться выдрать из земли корни столетнего дуба. Когда гигантские ручищи снова потянулись ко мне, я запоздало рванулся назад — но не успел. Пальцы Веора вцепились в броню, и я почувствовал, как поднимаюсь вверх.
— Пусти! — пропыхтел я, кое-как упираясь ему прямо в бороду обеими ногами.
Разумеется, он меня не послушал — и через несколько мгновений раздался треск лопающейся кожи. Ремешки на боках доспехов не выдержали, и я повалился в снег, оставив в руках Веора латы вместе с разорванным надвое поддоспешником.
Голые лопатки тут же резануло холодом, и я приложился о землю с такой силой, что полоска здоровья разом просела на четверть, а в глазах на мгновение потемнело. Кажется, все. Славка валялся в нескольких шагах и явно не спешил подниматься на ноги, а Веор возвышался надо мной косматой громадиной. Я уже приготовился получить сапогом по ребрам, но вместо того, чтобы добить меня, мой противник вдруг замер. В голубых глазах мелькнуло удивление — а потом они вдруг засверкали искорками.
— Остановись, Антор! — Веор наклонился и протянул мне гигантскую ручищу. — Нам нет больше нужды драться!

Глава 9

Славная драка: задание выполнено! 
Вы сразились с Веором без оружия. 
Вы получаете 2000 очков опыта. 
Пользуясь внезапной заминкой, я чуть отполз назад, но Веор явно не собирался меня добивать. Напротив — скорее он выглядел так, будто бы встретил давно пропавшего и горячо любимого брата. Не дожидаясь, пока я протяну ладонь, гигант подхватил меня под руки и одним движением поднял. Я бы не так уж сильно удивился, встретив смерть от недостатка кислорода или перелома грудной клетки в радостных объятиях, но так далеко его неведомо откуда взявшаяся сентиментальность, хвала богам, не зашла. Веор ограничился тем, что поставил меня на ноги и тут же отступил на шаг, разглядывая.
— Что с тобой? — проворчал я. — Передумал заставлять нас глотать снег?
— Тебе нет нужды доказывать свою доблесть, Антор! — Веор все еще широко улыбался, но его глаза вдруг стали серьезными. — Лишь истинный храбрец достоин той отметины, которую ты носишь.
— Что ты хочешь…
— Мьёлльнир! Мо… Молот сына Одина. — Веор ткнул меня пальцем в грудь так, что я чуть снова не полетел в снег. — Сам могучий бог коснулся тебя и наградил своим даром. Немногие из смертных удостоились такой чести.
Действительно. Я уже успел забыть — для меня похожие на молнии синие отметины по всему телу давно уже стали чем-то привычным — но на окружающих неизменно производили впечатление. Веору оказалось достаточно увидеть рисунки Тора на моей коже, чтобы прекратить драку.
— Сам не знаю, что это значит. — Я коснулся пальцами молоточка на груди. — Эти отметины появились после того, как в меня ударила молния. Я чудом остался жив.
— Это не чудо, а воля Тора, — улыбнулся Веор. — Он пожелал наградить тебя особой силой и показать, что ты под его защитой… Значит, и я не враг тебе, Антор?
— Так просто? — подал голос Славка. — Кто ты вообще такой?!
— Такой же странник, как и вы. — Веор тяжело вздохнул. — Я лишен даже права назвать род, к которому принадлежал.
— Почему? — поинтересовался я.
— Таков закон. Я совершил ошибку. Назвал друзьями дурных людей, и отец сам изгнал меня из своего дома. Я не смогу вернуться, пока не искуплю вину, и теперь мне придется искать убежище среди… — Веор на мгновение смолк, посмотрел на Славку — и потом обратно на меня. — Среди людей твоего народа, Антор.
Среди склафов. Я понемногу начинал понимать… кажется, начинал. Похоже, рыжебородый здоровяк рассорился со своим семейством, поддержав одного из конунгов — или напротив, присоединившись к тем, кто не желал признавать никакой власти. И когда дела пошли совсем паршиво, удрал за Большое Море.
Точно так же, как и мы с Рагнаром и его хирдманнами.
— Что же ты натворил? — Славка отошел в сторону и подобрал со снега лук и свое одеяние. — И как очутился здесь… да еще и в одних штанах?
— Это долгая история, — просопел Веор. — Может быть, однажды ты ее услышишь.
— Я так не думаю. — Славка демонстративно развернулся к нам спиной и принялся собирать разбросанный лут из тайника. — Мы не задержимся здесь надолго.
Вряд ли Славке так уж сильно досталось в драке — и все же он явно не слишком-то обрадовался даже нашему внезапному примирению. То ли ему не понравился Веор… то ли его кулаки. Впрочем, закономерно.
— Ты позволишь мне пойти с вами? — Веор склонил голову. — Мне никогда не приходилось бывать в этих местах раньше, и я …
— Ты ведь даже не знаешь, куда мы идем. — Я сложил руки на груди. — И кто мы такие.
— Я знаю достаточно. — Веор снова указал на отметину на моей груди. — Тор не станет покровительствовать недостойному.
Славка едва слышно фыркнул — похоже, перспектива заиметь в спутники грубого северянина, едва не переломавшего нам все кости, его не слишком-то радовала. Как и меня — не то, чтобы я все еще видел в Веоре какую-то особую угрозу, но все-таки вопросов пока оставалось куда больше, чем ответов. Зачем ему идти с нами? Кто он вообще такой? И как очутился здесь, в занесенной снегопадом глуши, да еще и в одних штанах… Зато с сорок вторым уровнем!
Так!
Мне захотелось зарядить себе по лбу. Запредельный уровень — но при этом никакого снаряжения. Появление вдали от цивилизации у йотуна на куличках. Сомнительная биография — если вообще не выдуманная только что на ходу. И все в общих чертах. Ошибся, согрешил, пришлось бежать, рассорился с родными, друзей нет…
Совпадение? Уж точно нет.
Слишком похоже не респаун высокоуровневого игрока после визита к Великанше Хель. Но если так — кто и где умудрился угрохать такого терминатора? Когда его забросило сюда, в этот йотунов лес? Как он нашел Славкин тайник? Почему захотел подраться?.. И почему так же внезапно передумал?
Впрочем, какая разница? Для меня любой игрок — одинаково нежелательный сосед. Вряд ли у Сивого и его команды есть техническая возможность забросить диверсанта мне прямо под нос через Хельхейм, но и такое полностью исключать нельзя. Да и ветеран «Гардарики» уровня сорок плюс уж точно знает, кто я такой и сколько может стоить моя голова, если не отрывать ее от тела… Возможно, именно поэтому и набивается в друзья.
— Мне не нужны попутчики. — Я отступил на пару шагов, чтобы в случае чего успеть рвануть к сабле. — И времени у меня немного.
— Никогда я еще не навязывался тому, кто сам не желал бы моей дружбы! — Веор грозно сдвинул брови. — Но едва ли этот лес принадлежит тебе, Антор — и каждый здесь волен идти, куда хочет. Я дойду лишь до дороги, и там наши пути разойдутся, если пожелаешь!
Если до этого времени он не успеет созвать сюда все прикормленные Сивым кланы. Впрочем, что мешает ему делать это прямо сейчас? Йотуновы кости… Если я действительно вляпался — то уже по самую шею.
— Я не хотел обидеть тебя. — Я застегнул пояс с ножнами. — Ты славный воин — но я видел достаточно, чтобы научиться осторожнее выбирать друзей. Я почту за честь, если ты пойдешь с нами до дороги. Но о большем не проси.
— Понимаю, — пророкотал Веор. — Мне тоже случилось довериться дурному человеку. Но я клянусь, что не причиню зла ни тебе, ни твоему хускарлу.
— В эти темные времена клятвы стоят немного… Даже клятвы достойнейших из достойных, — тут же поспешно добавил я, разглядев в глазах Веора недобрый блеск. — Но даже если я не приму твоей дружбы — будь же моим гостем, хоть я и не звал тебя. Наверняка у моего хускарла отыщется и добрый мед, и хоть немного еды.
— Найдется, — проворчал Славка. — Если он не все там растоптал!
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Абрикосище, ты кукухой поехал? 42 лвл! Ты понял кто это? 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Спокуха. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе;) 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: ШТО? 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Да понял я, понял. Пусть думает, что мы повелись. Все равно по-тихому сейчас не свалим. А там видно будет. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Ага 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Да, план)))) 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Во. И по возможности оффнись по-тихому и погляди, что за Веор. Наверняка на форумах светился. Ветеран же ж =/ 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Еще какой. Ты с ним осторожнее, ладно. Прихлопнет и не заметит. 
Это я уже успел сообразить и сам. С саблей в руках я бы, пожалуй, смог бы победить Веора… но это не точно. Одним богам известно, на что способен боевой персонаж сорок второго уровня. И откуда такие показатели Силы и Телосложения?! Даже если он хапнул подходящие стартовые особенности и потом добивал бонусами на юбилейных уровнях, выжать подобное даже из удачного билда вряд ли возможно… Артефакт? Но что у него вообще есть, кроме видавших виды кожаных штанов? Какие-нибудь «легендарные» Сапоги Повелителя Великанов на плюс десять к Силе?
— Вот, держи. — Славка кинул мне перетянутый широкой кожаной полосой сверток. — Специально для тебя собирал.
Неожиданной подарок отвлек меня от размышлений, едва не заехав по носу. Ладно — подумать, как избавиться от Веора, я успею и потом. Если уж он до сих не свернул мне шею, то, скорее всего, и не свернет. По крайней мере — пока.
Получен новый предмет! 
Черная мантия из Гримстоуна 
Класс: броня 
Тип: уникальный 
Вычет урона: 3 % 
Особые свойства: 
Снижение затрат очков духа при использовании колдовских умений на 20 % 
Скорость восстановления очков духа +25 % 
Запас очков духа +50 
Примерно два столетия назад один из предков нынешнего правителя Империи велел своему придворному магу отправить людей во все подвластные короне земли, отыскать и привезти в столицу детей с магическими способностями. Не все гонцы вернулись, но и те, кто уцелел, притащили в город целую ораву заплаканных мальчишек и девчонок. Надо ли говорить, что у большей части из не оказалось и искорки колдовского дара? И все же Император был упрям — он намеревался создать прямо в столице первую в этом мире Школу Магов. И уже через несколько месяцев за черными стенами бывшего монастыря Гримстоун начались первые занятия. Придворный маг Императора и другие преподаватели что есть силы вколачивали тайные знания в головы ребятишек, три четверти из которых не умели даже читать, а те пытались запомнить хоть пару магических формул. 
Школа Магов просуществовала недолго — слишком много внимания к ней проявляли служители Двуединого, которые ни с кем не желали делиться правом на чудо. Наследник Императора оказался слишком мягкотелым, чтобы спорить с Конклавом — верховным советом архиепископов — и спустя всего пару лет после смерти его предшественника магическую школу в Гримстоуне закрыли. И все же из ее стен успели выйти несколько десятков молодых волшебников, среди которых отыскалось несколько по-настоящему талантливых и могучих. За природный дар и старания каждый из них получил из рук самого придворного мага подарок — черную мантию. От школы остались лишь воспоминания, но одеяния ее воспитанников ценятся колдунами и поныне. Как знать — может быть, вам досталось наследие одного их тех, чье имя будут помнить, даже когда зарастет травой последний черный камень Гримстоуна. 
Получен новый предмет! 
Пояс Эйрика Светлоокого 
Класс: пояс 
Тип: легендарный 
Особые свойства: 
Сила +2 
Воля +3 
Восстановление очков духа +2/сек 
Эйрика Светлоокого по праву называют одним из величайших конунгов прошлого — вторым после Эгилля Скальгримсона. О его деяниях расскажет не только скальд, но и любой, кто был рожден на севере. Легенды приписывают ему не только доблесть воина и дар полководца, но и умение творить колдовство. И это один из немногих случаев, когда в древних сказаниях больше правды, чем вымысла. Эйрик Светлоокий действительно был одним из Видящих. И чтобы убедиться в этом, достаточно лишь коснуться пояса, который ему когда-то принадлежал. Прошло уже несколько сотен, если не целая тысяча лет, но пряжка все еще буквально искрится магической силой. 
Ничего себе! Мантия выпускника Гримстоуна неплоха, но настоящим подарком оказалась стягивающая ее неприметная полоска кожи с потемневшей от времени бронзовой пряжкой. Уже застегивая ее на поясе я почувствовал тепло. Древний металл йотун знает сколько провалялся в снегу, но все равно приятно согревал пальцы. Да уж, вот что значит сила НАСТОЯЩЕГО Видящего…
— Решил переодеться? — усмехнулся Веор, оглядев меня с головы до ног. — Сменил доспехи на тряпье… Такой наряд впору носить странствующему колдуну, а не воину!
— Как скажешь. — Я пожал плечами. — Пожалуй, я и есть странствующий колдун.
Я покрутился на месте и потянулся, прислушиваясь к ощущениям. Пожалуй, стало лучше. Мантия из Гримстоуна села, как влитая, и по сравнению с латным доспехом почти ничего не весила и не стесняла движений. Вычет урона в символические три процента не давал никакой защиты… но нужна ли Видящему броня?
Наверное, нет. Уже нет — я наконец-то перерос железки. Поправив мантию, я набросил на плечи плащ и натянул капюшон.
— В тебе есть сила… я чувствую. — В голосе Веора прорезалось неподдельное уважение. — Ты рожден великим воином, но твое предназначение в другом. Видящий достоин не меньшего почета, чем те, кто носит оружие.
— Вот как? — Я поправил пряжку плаща на плече. — Что ты знаешь о Видящих?
— Не так уж много, — отозвался Веор. — Они величайшие волшебники из смертных, и их власть иной раз выше даже власти богов. Недаром первым из Видящих называют самого Всеотца.
Даже так? Впрочем, логично. Если уж одноглазый верховный бог северян научил колдовству и людей, и бессмертных асов — откуда сам он взял свою силу? Разве что у Извечного, которое Молчан называл Вышнем… или Родом, прародителем Создателя-Сварога.
— Всеотец лишился глаза, чтобы испить из источника мудрости, — снова заговорил Веор. — И пусть тебе досталась лишь капля той воды, ты заплатил за нее немалую цену. Я не из тех глупцов, кто не верит, что слово Видящего даже большей силой, чем меч воина.
Непрост Веор, ох, как непрост — хоть и без труда прикидывается драчливым и недалеким мордоворотом. И все-таки что-то в нем упорно не давало мне покоя. Не сходилось. Нет, свою роль он отыгрывал мастерски, но было и настоящее. То, что невозможно подделать даже с незаурядным умом и актерским талантом.
И откуда этот ходячий утес может столько знать о Видящих и природе местной магии?.. Да и зачем ему это?
— Тебе стоит одеться. — Я указал на обнаженный торс Веора. — Пусть зима здесь совсем не такая, как на севере, лучше не мерзнуть.
— Холод мне не страшен, — усмехнулся Веор. — Но я не хочу пугать людей своим видом. У твоего хускарла не нашлось ничего, что пришлось бы мне впору… Я могу взять твой доспех, Антор? Едва ли он пригодится тому, кого защищает древнее колдовство.
Отлично. И без того непробиваемый амбал с запредельным Телосложением обзаведется еще и не самым плохим вычетом урона… Впрочем, теперь-то какая разница?
— Забирай. — Я махнул рукой. — Лучшего подарка мне для тебя все равно не найти.
— Любой подарок требует благодарности. — Веор подобрал с земли мою искалеченную броню и принялся пристраивать на могучие плечи. — Я не останусь в долгу, Видящий.
Вот спасибо. Лучшим подарком от Веора для меня стало бы его внезапное и окончательное исчезновение… Но он явно собирался прогуляться с нами по лесу, а то и дальше.
Но настоящей тревоги я почему-то не чувствовал. Гигант, способный свернуть мне шею одной рукой, по непонятной причине внушал доверие. Я даже успел на мгновение подумать, что его в его компании путь через глухие чащобы окажется куда безопаснее — но тут же отогнал эту мысль. От терминаторов уровня сорок плюс лучше держаться подальше.
— Здесь медовуха и немного хлеба. — Славка кинул Веору небольшой холщовый мешок. — Можно поджарить мясо, если мы не так уж торопимся.
— Не стоит разводить огонь. — Веор покачал головой. — Воздух холодный — дым будет виден далеко.
Верно. Уж чего-чего, а сомнительных соседей у меня и так куда более чем достаточно — не стоит привлекать новых. Не знаю, кто может выйти к костру из этой йотуновой чащи, но уж точно не друг.

Глава 10

— Не стоило тебе отставать, — проворчал Веор. — В этих лесах неспокойно.
— Сейчас везде неспокойно, друг мой. — Славка поправил висевший за спиной лук и шагнул из-за деревьев на тропу. — Но не для того, кто умеет ступать неслышно.
Веор недовольно засопел, но промолчал. Камушек явно был в его огород. Наш новоиспеченный спутник обладал огромной силой и отлично умел драться, но скрытное перемещение — явно не его конек. Иными словами, Веор топал так, что слышно было даже в Вышеграде.
— Не пристало воину прятаться, — отозвался он. — Мне нечего бояться.
— Как скажешь. — Славка пожал плечами. — Мне тоже.
Пожалуй, так. Один шаг в мир духов мог сделать меня невидимым, но Славка умел исчезать и без него. Его способности не имели ничего общего с высшей магией Видящих, но работали ничуть не хуже. При желании он, пожалуй, подобрался бы к нам вплотную — а мы так бы ничего не заметили.
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Куда пропадал, конспиратор? Туда, куда я думаю? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Вроде того;) 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Ага. И как успехи. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Хреновасто. Нет его нигде. На форумах не отмечался, нигде не погибал. 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Окааау. Ну, ожидаемо. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Да откуда ожидаемо то? Не бывает так. 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Поясни? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Абрикос, в Гарде не так много игроков. А 40+ — человек 50 с чем-то 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Ииии? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: 50+ игроков В МИРЕ. Почти все — топ кланов. А у него 42 лвл, и до сих пор нигде не светился. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: ВООБЩЕ 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: ПОНИМАЕШЬ???? 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Ыыыыы 
И добавить нечего. Я не так уж хорошо — точнее, вообще почти никак — знал расклад сил в «высших эшелонах» игроков, но соображать еще не разучился. Сорок второй уровень. Такой мастодонт мог не регистрироваться на форумах… или не вступить в клан. Теоретически. Но нарастить такую мощь, и при этом не отметиться вообще нигде за месяцы, если вообще не год с лишним игры?! Нет, нереально. Разве что Веор — как и я сам — избрал нестандартный путь прокачки и получил от Системы кучу уникальных квестов… Или его паровозил целый клан — как конунга Сивого. Или…
— Кажется, впереди свет… Но на костер не похоже.
Славка первым разглядел вдалеке тусклый огонек. Дорога еще петляла между деревьями, но уже успела стать ощутимо шире, и я то и дело натыкался взглядом на тающие в темноте борозды.
— Следы колес, — догадался Веор. — Телеги.
— Никак, лес возят.
Славка указал на торчавшие по обеим сторонам от дороги пни с ровными и аккуратными спилами. Эти деревья явно свалила рука человека, а не стихия. Да и слишком их было много — я сразу насчитал несколько десятков.
— Валят, — снова заговорил Славка. — Что к Вышеграду, то по реке гонят, а на юг — на телегах.
— Значит, большак недалеко. — Я попытался получше рассмотреть мелькавшие вдалеке огоньки. — Только деревни я что-то тут не припомню.
— Не к добру это. — Веор оглянулся назад. — В некоторые места смертным лучше не соваться… Особенно с топором. Не стоит гневить духов.
Рыжебородый великан выглядел не то, чтобы испуганным, но встревоженным уж точно. По-настоящему глухие места остались далеко за спиной, но и здесь в воздухе еще витал отголосок того, что я чувствовал в устье Вишиневы. Мы приближались к самой кромке заповедных земель. К границе, которую людям переходить по-хорошему не следовало. Но перешли-таки…
— Ну… Деревня, не деревня, — Похоже, Славка сверялся с картой, — но с десяток домишек наберется. Если повезет, найдем и лошадей.
— К йотунам лошадей. — Веор прибавил шагу. — Я отдал бы свою бороду за добрый окорок и пару кружек меда.
— Как будто такое богатство кому-то нужно … — едва слышно усмехнулся Славка.
Мы тоже ускорились, и уже через несколько минут вышли из леса. Я не ошибся — уже через сотню-полторы шагов кое-как укатанная тропа сменилась большаком, а потом показалось и распутье. Никаких указателей на нем не наблюдалось, но я и так примерно представлял, куда идти. Дорога на север явно вела к реке, южная — к какому-нибудь городку или селу неподалеку.
Прямо как в старых сказках. Налево пойдешь, направо пойдешь… Но у меня никакого особого выбора нет. Мой путь лежит прямо. На восток, к Вышеграду. Через ту самую Славкину деревеньку в десять домишек, к которой мы с каждым шагом приближались.
И с каждым шагом гнетущее ощущение чужого взгляда уходило, оставаясь там, за спиленными деревьями. Почти наверняка путь к Вышеграду окажется не самым простым, но на ней мне суждено встретить обычных людей из плоти и крови, а не древние силы, которых опасаются даже сами боги. Под ногами уже почти не осталось снега — настолько утоптанной и укатанной оказалась дорога. Даже удивительно, что до самых домов мы никого так и не встретили — после метели здесь уже явно прошло или проехало верхом человек десять… Как знать, кого мы встретим там, за приветливое мерцающими в вечернем полумраке окнами.
Впрочем, моих спутников это не слишком-то волновало.
— Боги милосердные… — Веор с шумом втянул носом воздух. — Они что, жарят козла?!
Я не настолько разбирался в местной кухни, но от деревеньки явно тянуло дымом — и к его запаху примешивался аромат готовящегося на огне мяса. Желудок тут же отреагировал бурчанием — неплохо бы выбраться перекусить в реал… но позже. Для начала неплохо бы оказать под крышей и за крепкими стенами.
— Судя по запаху, где-то здесь лошади есть, — поморщился Славка. — И куда тут… стучаться?
— Думаю, сюда.
Я указал на самый большой дом. Именно к нему вела свежая цепочка следов на снегу — и только над ним поднимался сероватый дым. Видимо, где-то внутри и жарился учуянный Веором козел. В памяти тут же всплыло слово «корчма». На полноценную средневековую столовую, совмещенную с придорожным отелем, занесенный снегом домина все-таки не тянул — слишком уж далеко он стоял от больших торговых путей. Едва ли лесорубы и охотники, забравшиеся сюда, на конец большака у самой границы обитаемых земель, могли бы обеспечить хозяину постоянный доход… И все же здесь наверняка получится найти и еду, и ночлег.
— Эй! — заорал Веор, барабаня по двери огромным кулачищем. — Есть кто живой?
На мгновение мне показалось, что от таких ударов корчма сложится, как карточный домик, но местные строили на совесть. Толстенные доски застонали, но выдержали — и через несколько мгновений изнутри послышались неторопливые шаркающие шаги.
— Кого там черти принесли на ночь глядя? — пробурчал недовольный голос.
— Путники! — громыхнул Веор. — Мы так голодны, что если ты сейчас же не откроешь, клянусь богами — я сам сниму дверь с петель!
— Ишь, какой голосистый. — Я услышал скрип двигающегося засова. — А как дам обухом промеж глаз — враз потише станешь…
Дверь отворилась, и перед нами появился невысокий бородатый мужик с топором в руках. Он заметно прихрамывал и не отличался богатырским сложением, но, похоже, оказался не робкого десятка — возвышавшегося над ним на три головы Веора не испугался ничуть… Или просто не подал виду.
— Кто такие будете? — Корчмарь пошире распахнул дверь, чтобы свет изнутри осветил наши лица. — Зачем пожаловали?
— Так-то у вас встречают гостей? — Веор сложил на груди гигантские ручищи. — Неужели здесь забыли обычаи предков?
— Обычаи… — проворчал в ответ корчмарь. — Всякий люд здесь проходит. Бывает, что и добрый человек, а бывает, такой, что лучше и на порог не пустить. Испокон веков нехорошие места тут начинались, а сейчас и вовсе поганые стали.
Я осторожно заглянул корчмарю за спину. Самого его Веор, пожалуй, вбил бы в пол по пояс одним ударом кулака… но стоит ли ссориться с остальными? Прямо напротив двери стояла пара столов, за которыми сидели примерно полтора десятка суровых кряжистых мужиков, по самые глаза заросших бородами. Точно не купцы — слишком просто одеты. Скорее охотники или лесорубы. И все они смотрели в нашу сторону, а некоторые уже тянулись за топорами или за ножами на поясе.
Да уж. Неспокойный тут народ. И неспроста.
— В Вышеград мы идем. — Я вынырнул из-под могучей руки Веора. — Пусти переночевать, добрый человек. А ежели у тебя сыщется для нас меда и мяса — заплачу золотом.
Особого стеснения в средствах я уже давно не испытывал — а вот поскорее оказаться за крепкими и надежными стенами с каждым мгновением почему-то хотелось все сильнее.
— В Вышеград, говоришь? — уже беззлобно проворчал корчмарь. — А откуда?
— Оттуда.
Я, не задумываясь, соврал и махнул рукой куда-то в сторону юга. У Вишиневы сейчас делать нечего, а тем, кто пришел из запретных лесов, здесь вряд ли рады. Но если кому-то вдруг вздумается спросить что-нибудь еще…
— Проходите, — буркнул корчмарь, отодвигаясь в сторону. — Да только смотри у меня! Будете чудить — враз выгоним, и сабли острой не побоимся.
Я молча кивнул и, стащив с головы капюшон, шагнул в теплый полумрак корчмы. Следом тут же протиснулся Веор, которому пришлось согнуться чуть ли не вдвое — дверь здесь явно прорубалась с расчетом на кого-то поменьше. Ему и досталась львиная доля внимания остальных гостей — похоже, такие богатыри в этой глуши появлялись нечасто. Особого испуга в глазах местных я не разглядел, и все же когда мы устроились за столом все они, как по команде, тут же сдвинулись на дальний конец, а некоторые и вовсе пересели за соседний.
— Беда, абрикосище, — едва слышно вздохнул Славка. — Похоже, нам здесь не рады.
Это я уже успел заметить. Местные явно не слишком-то жаловали чужаков, и все же я еще не до конца утратил надежду хоть немного разговорить их и узнать… что-нибудь. Одному Всеотцу известно, кто еще мог оказаться в этих местах по мою душу — но он вряд ли не показался на большаке или прямо здесь, в корчме.
— Скажи, хозяин, — Я взялся за принесенную кружку с медом, — чего у вас тут такого творится, что вы всякого пришлого человека топорами порубить готовы?
— Не порубили же, — буркнул в ответ корчмарь.
Похоже, он вообще не собирался со мной разговаривать, но запредельная Воля сделала свое дело.
— Худые времена настали. — Корчмарь грузно опустился на лавку напротив. — Уж с два десятка годков здесь живу, и всякого повидал — а такого не видел…
— Это какого, хозяин? — поинтересовался я.
— В самой глуши мы тут. Дальше, куда Вишинева течет — туда доброму человеку дороги нету. То леса непростые! — Корчмарь покачал головой. — Там зверь не бежит, птица вольная не летит — навьи места в чащобе. Зайдешь — три дня не выйдешь, а то и совсем заберет лешак, ежели слова особого не знаешь.
— Вот прям и заберет? — усмехнулся я. — Никак, совсем старый лешак стал, ежели вотчину свою не бережет. Пни-то от самого большака видать.
— Видать! — Корчмарь насупился и закивал так, что я испугался, не отвалится ли у него голова. — Так ведь было же сказано: не ходите, лиха не будите!
— Не послушались? — догадался я. — Пошли?
— Пошли, — Корчмарь вздохнул и оглянулся на мужиков за соседним столом. — На лес позарились. А жадность — она разве когда до добра доведет?
— Не от большого ума, видать, — подал голос Славка. — Будто поближе нигде лесов нету — чего в чащобу лезть?
— Так непростой лес, — невесело усмехнулся корчмарь. — Дерево там другое… Из такого ежели ведро сделаешь — воду не пропустит. Топорище — сносу тому не будет. А ладью справишь — не гниет, хоть ты всю зиму ее из реки вытаскивай. Оттого и платят за него аж в самой Прашне впятеро против обычного.
— Вон оно как. — Я осторожно пододвинул кружку. — Так что же получается… разбудили лихо?
— Разбудили, — отозвался корчмарь. — Раньше тоже бывало, шалили лешаки… Да только разве от них вред большой? Так, озорство одно. Аукают, плутают людей по лесу, а все одно — поиграют, да отпустят. Нету в них зла настоящего, а ежели за околицу хлеба да черепок с молоком выставить — так и вовсе подружиться с лешаком можно. Тогда все грибы спрятанные в лесу покажет, да к дому выведет. А теперь, никак, сам пущевик проснулся — а от него добра не жди!
— Пущевик? — Веор поставил на стол уже успевшую опустеть кружку. — А это кто такой?
— А это вроде как князь лесной, — пояснил корчмарь. — В самой пуще живет, оттого так и зовется. Сам на дерево похож, да только повыше будет. Крепко спит пущевик, да только ежели разбудит его кто — не видать тому пощады. Злоба в нем великая, всякого, кто в лес глухой забредет, загубит. Растопчет, а то и совсем пожрет, ежели…
— Погоди, старый! — раздалось из-за соседнего стола. — Будет тебе народ пугать! Может, и нету совсем пущевика этого…
— А вот и есть! — тут же встрял еще один голос. — Я сам следы его в лесу видел — в два локтя каждый!
— Да где ж ты видел, ежели за околицу как выйдешь — сразу трясешься, как осиновый лист?
— Это я трясусь?!
Гвалт за соседним столом усиливался и вот-вот грозился перейти в мордобой. Веор с явным интересом поглядывал на готовых вцепиться друг другу в бороды лесорубов, словно примериваясь, кому первому вломить в лоб пудовым кулачищем… а я вдруг потерял к разборке всякий интерес. Если уж беседа проходит на повышенных тонах, плавно перетекая в рукоприкладство, извлечь из нее хоть что-то полезное мне уже не грозит.
— И что же? — Я снова повернулся к нашему столу. — Пущевик, говоришь?..
— Да ладно бы только он. — Корчмарь с явным недовольством скосился на разбушевавшихся товарищей. — Всякие тут… ходят. То ли люди, то ли и вовсе нелюди поганые. Нынче ночью за порог и носа не высунешь.
— Вон оно как… Худое то дело. — Я протянул руку и коснулся прислоненного к столу посоха. — Да только пока я тут, не бойся. Не тронут вас нелюди.
— Так что же это? — Глаза корчмаря вдруг вдвое увеличились в размерах. — Ты ведун?!
— Может, и так, — усмехнулся я.
— Ведун… — Корчмарь вдруг вскочил на ноги, едва не опрокинув кружку, и тут же бросился к окошку. — Жива-матушка, сохрани… И чего ж принесло тебя, да на наши головы?!
— Ти-и-ихо, дядька, — протянул Славка. — Чего ты вскочил, как ужаленный?..
— А того! — Корчмарь прижался лицом к щели между ставнями, но потом вдруг развернулся на пятках и грозно сверкнул глазами. — А того, что всем нам тут через тебя погибель выйдет, ведун окаянный!
— Ведун?
Гомон за соседним столом тут же смолк. На мгновение стало так тихо, что я услышал, как потрескивают огонь в очаге. А потом лесорубы один за одним вдруг начали подниматься со своих мест.
— Вот чего я тебе скажу, ведун. — Корчмарь сложил руки на груди. — Не надобно мне твоего золота.
— Проваливай, покуда цел, — крикнул кто-то из лесорубов. — Не то беду накличешь!
К такому меня жизнь не готовила. Не то, чтобы я надеялся, что ведуны пользуются среди местных особенной любовью… но вот так выгонять меня, да еще и ночью?! Что на них вообще нашло?
— Погоди, хозяин. — Я медленно поднялся из-за стола. — Стемнело уж…
— Кому сказано — уходи! — Корчмарь засучил рукава. — А ежели не послушаешь, так я тебя сам взашей вытолкаю!
Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Я и без того достаточно терпел от неписей, которых другие игроки вообще не считают за людей — но больше терпеть не собирался. Злоба молотом ударила в голову, и когда лесорубы двинулись на нас, хватаясь за ножи, с моих губ сорвалось одно-единственное коротенькое слово, произнесенное свистящим шепотом.
И корчмарь, бессильно взмахнув руками, кулем повалился на пол.

Глава 11

— Назад! — рявкнул Веор, сжимая кулачищи.
Никакого оружия у него не было, но он и так выглядел более чем внушительно. Моя старая броня еле сходилась на огромном теле, а рыжая косматая макушка едва не подпирала низкий потолок корчмы. Впрочем, местные не из пугливых — раз уж отважились забраться в лес, по которому разгуливают чудища. Они наверняка не побоялись бы толпой накостылять и Веору, и нам со Славкой, а то и пустить в ход топоры.
Но то, что я сделал с корчмарем, их, похоже, проняло.
— Жива-матушка! — прошептал один из лесорубов. — Ведун у Ждана ноги отнял!
Остальные сжимали кулаки и скалились в бороды, но драться не лезли. Страх перед неведомым и таинственной властью ведуна, способного одним словом свалить на пол немолодого, но крепкого мужика, оказался сильнее злобы.
— Поделом ему, — буркнул я, поудобнее перехватывая посох. — А кто за топор возьмется — тому глаза закрою!
Угроза сработала. Наверняка не один из местных уже подумывал запустить мне в лоб что-нибудь тяжелое, но перспектива ослепнуть подействовала отрезвляюще.
А я только что испытал еще одно оружие Видящего, оставшееся мне в наследство от Молчана. Что-то вроде умения отводить глаза — точнее, его продвинутая версия. Но если раньше я мог только отвлечь внимание, то теперь в моей власти полностью подчинить себе сознание того, на кого направлено действие заклятья. Я просто приказал корчмарю разучиться ходить — и он послушно плюхнулся на пол, не чувствуя ног. Пожалуй, кто-нибудь покрепче — вроде Есугея или князя Мстислава — и отрезистил бы абилку, но простых людей моя Воля пробьет на раз.
Веор шагнул вперед, прикрывая меня, а Славка наполовину натянул лук, но местные уже рассаживались обратно за стол — только трое куда-то потащили негромко причитавшего корчмаря.
— Сурово, — вздохнул Славка. — Теперь только и смотри. Повернешься спиной — враз ножом ткнут.
— Едва ли. — Веор опустился на лавку. — Эти трусы не посмеют тронуть того, кто владеет силой слова.
Я бы скорее согласился с ним. Корчмарь получил свое, и мстить мне никто не собирался. Но о хороших отношениях с местными теперь можно забыть. Никто из них не скажет мне и слова… Да и йотун с ними. В конце концов, мы не собираемся задерживаться здесь дольше, чем до утра. Я уселся за стол и подхватил с блюда еще не успевший остыть кусок мяса.
Некоторое время мы ели молча — тишину нарушали только перешептывания за соседним столом, но я быстро перестал обращать на них внимание. Перекусить — здесь, а потом в реале, выспаться, отвязаться от Веора — и снова в путь…
— Дядька ведун!
Из лениво-сонных размышлений меня вызвал женский голос. Точнее, скорее детский — неведомо откуда взявшейся девчонке было лет двенадцать-тринадцать — вряд ли больше. Худенькая и чумазая, с коротенькой косичкой, чем-то похожей на мышиный хвостик, и облаченная в давно не стираное платьице. И откуда только вылезла?.. До этого я ее не видел, хотя прятаться здесь особо негде — видимо, пришла из-за стенки, за которую унесли парализованного корчмаря.
— Дяденька ведун! — повторила девчонка, шмыгая носом. — Дяденька ведун, не серчай…
— Чего надобно?
Не то, чтобы я ожидал какого-то подвоха от ребенка, но местные уже успели достаточно испортить вечер, и мне на мгновение захотелось рявкнуть, а то и наслать на девчонку какой-нибудь морок, чтобы она визгнула и умчалась куда подальше — но я все-таки взял себя в руки.
— Прости, дяденька ведун! — Девчонка осторожно потянула меня за рукав. — Не серчай на батьку. Не со зла он на тебя лаялся, а по глупости…
— По глупости… — буркнул я. — Будет теперь знать, как на людей с кулаками лезть.
— Не губи, дяденька ведун! — По щекам девчонки покатились слезы. — Пожалей…
— Не гневайся, друг мой. — Веор покачал головой. — Разве станет мудрый винить дочь в том, что сделал ее отец?.. Иди сюда, дитя.
Веор неожиданно аккуратным для такого здоровяка движением подхватил девчонку под руки и усадил к себе на колени. Я ожидал, что она тут же начнет реветь и вырываться — но малявка почему-то сидела смирно и даже перестала плакать. Видимо, рыжебородый гигант каким-то непостижимым образом сразу расположил ее к себе… А вот на меня мокрые серые глазенки до сих пор смотрели со страхом.
Тоже мне, суровый колдун — нашел, с кем воевать. Стыдоба.
— Чего тебе? — уже без злобы спросил я. — Почто батька твой меня выгнать хотел?
— Не признал он тебя, дядька ведун. — Девчонка вытерла личико ладошками. — А я сразу заприметила, что непростой ты человек.
— По этому?
Я кивнул на кончик посоха, который до сих пор держал в руке.
— Не так, дядька ведун. — Девчонка помотала головой. — С палками здесь люди часто ходят — она и от зверья лесного отбиться поможет, и дорогу через болото отыскать. А в тебе сила особая. Батьке моему вовек не разглядеть, а вот сразу и увидела.
Интересная барышня… Я на автомате переключился на «Истинное зрение» и почти не удивился, когда аура девчонки подсветилась синеватым. Неплохое Восприятие и аж целых девять единичек Воли. Потенциальная колдунья — и не из самых слабых. Обучить бы ее только…
— Верно говоришь, — сказал я. — Ведун я, хоть и годами не стар еще. Так разве за это бить положено?
— Не оттого он осерчал, дядька ведун. — Девчонка огляделась по сторонам и чуть понизила голос. — А оттого, что только поутру люди лихие приезжали. Все на лошадях, да с мечами — а не из княжеских будут. Я на полатях сидела, да все и слышала!
— Что слышала? — нетерпеливо встрял Славка. — Кто приходил-то? Зачем?
— Кто были — то мне не ведомо, дядька. — Девчонка чуть втянула голову в плечи, словно опасаясь наказания. — А спрашивали у батьки про человека — не проходил ли? Да непростого человека искали, а ведуна.
— Неспроста, — усмехнулся Веор. — Скажи, друг мой — много ли в этих землях встретится тех, кого твой народ называет ведунами?
— Едва ли. — Я потеребил бороду. — А сколько людей тех было? И куда поехали — видала?
— Два по десять… или поболе. — Девчонка для пущей убедительность дважды продемонстрировала мне полный набор тоненьких пальчиков. — Кто-то на большак вернулся, кто-то к реке поскакал, кто-то в Очеп. А двое и вовсе к лесу двинули, куда мне батька ходить не велел.
Двадцать всадников. Похоже, Сивый не слишком-то надеялся на Неведомых, и поэтому отправил по моим следам еще и целый отряд наемников. Верный расчет — куда бы я ни держал путь, мимо большака не пройти… Конечно же, если я не собираюсь топать до цивилизации неделю или полторы.
— Худое дело, — вздохнул Славка.
— Худое, дядька. — Девчонка заерзала на коленях у Веора. — И люди то худые. Одежды на всех странные, и мечи, и говор не нашенский… И лошадей таких никто здесь отродясь не видывал. И все бы ничего — да взгляд у воеводы их поганый больно. Как зыркнет — душа в пятки уходит.
— Душа в пятки, говоришь?.. — Я поймал вопросительный Славкин взгляд и коротко кивну — похоже, игроки. — Оттого батька твой меня выгнать хотел? Чтобы беду не накликал?
— Оттого, дядька ведун. — Девчонка засопела и опустила глаза. — Да я и сама видела — от таких добра не жди. Они бы и избу подпалили из озорства одного — да спешили больно. Выходит, тебя искали.
— Выходит, меня, — вздохнул я. — Так чего же батька твой сразу не сказал? Драться еще полез…
— Не знаю, дядька ведун. — Девчонка снова зашмыгала носом. — Не со зла он! Испугался, поди, сказать-то…
— А ты, значит, не испугалась. — Я постарался изобразить что-то вроде улыбки. — Как зовут-то тебя, малая?
— Зимой Ждановной кличут, — еле слышно ответила девчонка, — дяденька ведун.
— Зима, — повторил Веор. — Грозное имя для женщины. С таким ей впору вырасти воительницей, а не хозяйкой бражного дома.
— Выручила ты меня, Зимушка. — Я огляделся по сторонам и незаметно от лесорубов сунул в маленькие ручки кошель с золотом. — Держи. Приданое тебе будет. Только спрячь получше, да никому не показывай. А ежели кто силой отобрать попробует — сразу говори: обидишь — ведун придет, и не ноги, а саму голову снимет.
— Не надобно мне, дяденька ведун. — Зима спрятала руки за спину, заехав Веору локтем в живот. — Ничего не надобно — только батьку пожалей, не сгуби! Совсем ему без ног погибель выйдет.
— Бери, кому сказано. — Я потрепал Зиму по макушке. — А за батьку не бойся — к утру ходить будет. Но ежели опять лаяться вздумает…
— Не вздумает! — Зима прижала кошель к груди. — Не вздумает, дядька ведун. Он у меня ведь не злой совсем!
— Ты справедливый человек, Антор. — Веор пересадил Зиму с одного колена на другое и повернулся ко мне. — Всеотец не ошибся, наградив тебя даром Видящего. В своем праве не щадящий врагов, но вдвойне мудр тот, кто умеет отблагодарить друзей.
— Порадовал малявочку, — Славка улыбнулся и одними губами добавил, — старый абрикос… А мы-то что делать будем?
— Уходить надо. — Я вспомнил всадника, которого мы заметили в лесу еще до встречи с Веором. — И чем скорее, тем лучше.
— У тебя много врагов. — Веор тоскливо вздохнул. — Но неужели мы не можем остаться хотя бы до утра?
Похоже, ему совсем не хотелось уходить. Вряд ли он боялся ночного холода или опасностей, которые могли поджидать нас за порогом, но в корчме для нас нашлось вдоволь еды и меда, до которых он явно большой охотник. Здоровяк успел влить в себя три или четыре кружки, пока я ковырялся с одной, и разомлел. Могучие плечи Веора опустились, а на лице появилось блаженно-расслабленное выражение. Он не дремал, но Зима, устроившаяся у него на коленях, уже вовсю заплетала рыжую бороду в косицы. И Веор не возражал — перед девчонкой задира и грозный воитель, способный одним ударом кулака сломать шею медведю, таял и превращался в милейшего увальня. Самого доброго если не во всей «Гардарике», то в этой богами забытой корчме уж точно.
Я и сам больше всего на свете хотел остаться. Хоть ненадолго отвлечься от всего, что ждало меня там, за большаком, и посидеть с кружкой в руках. Со Славкой и Веором, которым я все-таки верил. Вопреки здравому смыслу — или просто потому, что подозревать всех и все или шугаться от каждого куста у меня уже не осталось сил.
Но расслабляться нельзя. Уж точно не сейчас.
— Надо идти, — повторил я, не без сожаления отодвигая недопитую кружку. — Утром поздно будет.
— Уже поздно. — Славка устало подпер голову руками. — Опоздали мы.
— Чего это? — переспросил я.
— Говорю — можешь не торопиться. Попали. — Славка кивнул в сторону окна. — Не слышишь, что ли?
Похоже, Система наделяла снайперов с десяткой с лишним Восприятия не только сверхчеловеческим зрением, но и улучшенным слухом. Ночь выдалась тихая, и до моих ушей пока доносились только звуки корчмы: огонь в очаге, ленивое бормотание лесорубов, тихое сопение Зимы на коленях у Веора и бурчание у него в животе. Но через несколько мгновений потрескивание угольков будто бы стало чуть более ритмичным, а потом и вовсе зазвучало прерывистым многоголосьем… И доносилось уже не из-за спины, а с улицы. С большака.
Со стороны запретного леса к деревеньке приближался стук копыт.
Я не заметил, когда все разговоры успели стихнуть, но теперь лесорубы все превратились в слух. И все до одного смотрели на меня — и нетрудно догадаться, почему. Наверняка все они уже успели узнать от корчмаря, что утром какие-то всадники искали на большаке ведуна.
— Едут… — едва слышно прошептала Зима, закрывая рот ручками. — Едут тати поганые, дяденька ведун! Что ж делать-то?..
Первой мыслью было пробурчать что-то успокаивающее вроде «да может, то купцы с Очепа или с реки люди едут?», но стоило ли выставлять себя идиотом? Все в корчме — от Зимы до самого скудоумного из лесорубов — прекрасно понимали, кто и за кем мог ехать в такой час. Так что я не стал терять время на болтовню и тут же просветил бревна стен «Истинным зрением».
Всадники приближались к деревеньке сразу с трех сторон. Из леса, с реки и откуда-то юга — как и рассказывала Зима. Группа с большака, похоже, уже успела встретиться с остальными раньше — я насчитал примерно два с половиной десятка алых, синих и зеленоватых искорок. А примерно через полминуты в интерфейсе замелькали еще и буквы с циферками — прозвища, уровни и Характеристики.
Плохо. Очень плохо.
Целый клан игроков с неприятным названием «Крысы», среди которых я не заприметил никого ниже двадцатого уровня — а где-то треть и вовсе оказалась тридцать плюс. Похоже, конунг Сивый не поскупился и отрядил на мои поиски серьезных ребят. Я пока не мог разглядеть экипировку, но что-то подсказывало, что бить нас будут явно не кухонными ножиками. А штатные бафферы вполне потягаются со мной и в магическом искусстве.
— Сильны, гады. — Славка, хоть и обладал «Истинным зрением», зачем-то вглядывался в щель между ставней. — Раньше уходить надо было…
Я не ответил. Шестеренки в голове раскручивались все быстрее, пытаясь выдать хоть что-то похожее на план — но пока безуспешно. Всадники уже поравнялись с соседними домишками, я до сих пор и понятия не имел, что делать.
Двадцать с лишним игроков!
— Эй, ведун! — раздался с улицы голос.
Молодой и задорный. Главарь наемников не только знал, что я здесь, но и, похоже, ничуть не сомневался в собственном превосходстве. Наверняка кто-то там, снаружи, уже успел просветить нас в ответ, подсчитать и доложить, что драться с целым кланом засевшим в корчме попросту нечем.
— Слышишь меня, ведун? — снова крикнул главарь. — Выходи, поговорим! А не выйдешь, так избу подпалю!
— Чего молчишь? — Один из лесорубов повернулся ко мне. — По твою душу пришли, ведун.
— Накликал ты беду! — подхватил второй. — Подожгут нас да дверь подопрут, и дело с концом. Даже Зимушку малую — и ту не пожалеют!
— Неужто убоишься, ведун? Или ты только с нами воевать горазд?!
— А вышел бы!
Все это стремительно начинало напоминать фильм. Какой-нибудь доисторический вестерн с Клинтом Иствудом. Его герои — матерые ганфайтеры без страха и упрека — уж точно не раз попадали в подобное положение: салун, целая свора бандитов снаружи и перепуганные жители маленького городка, которых заботит только собственная участь… и которые готовы сами вышвырнуть наружу бродягу-ковбоя, оказавшегося не в том месте не в то время.
Как бы поступил на моем месте Клинт Иствуд?
Я поднялся на ноги и, одним махом опрокинув в глотку оставшуюся медовуху, громыхнул кружкой об стол. Повернулся к уставившимся на меня лесорубам. И негромко — но так, что все услышали — произнес:
— А выйду.

Глава 12

— И я выйду. — Веор усадил Зиму на стол и с грохотом поднялся со своего места. — Только у трусов и предателей нет чести.
— И я. — Славка незаметно подмигнул мне и тоже вскочил на ноги. — Друзей не бросаем!
Я даже немного удивился. Не то, чтобы предательство уже успело стать чем-то привычным, но все же приятно. Оба моих спутника — и заново обретенный Славка, и неведомо откуда взявшийся Веор — предпочли схлестнуться с целым отрядом высокоуровневых наемников и загреметь на «Окончательную», а не отсиживаться в корчме. Только много ли мне будет пользы от подобной верности, когда я снова потопаю через «Чистилище»?..
— И я выйду.
Из-за соседнего стола поднялся один из лесорубов. Кажется, из тех, кто до этого в целом помалкивал. Явно постарше остальных — лет пятидесяти с небольшим, но еще крепкий. Вряд ли от его топора будет так уж много пользы в драке с всадниками уровня тридцать плюс — но хоть что-то.
— А вы чего сидите? — Лесоруб развернулся к остальным. — Сами Зимушку едва не дочкой величали, а как беда пришла — так и рты позакрывали. Или думаете, ведуна прибьют, да и ускачут, поганые?
— Тебе почем знать? — буркнул один из скандалистов — тот самый, который предлагал мне выйти наружу. — Может, и ускачут. Чего с нас взять-то?
— Голову твою дурную. — Старый лесоруб опустил ладонь на лезвие топора за поясом. — Я, Савка, поболе твоего на свете живу, всякого повидал. Да только ни разу не видывал, чтобы тати поганые ушли, избу не подпалив. Как ведуна саблями развалят, так и за нас примутся. Всех поубивают за то только, что один мед в ним пили, никого не пожалеют, даже Зимушку — и ту не пощадят. К коню привяжут — да протащат по большаку, покуда все мясо с косточек не сойдет!
Уж не знаю, что сыграло большую роль — то ли красочное описание грядущих зверств, то ли сам по себе авторитет седобородого лесоруба — его товарищи один за другим поднимались с мест и брались за топоры. Сидеть остались только самые упрямые — человек пять, не больше.
— Вот это, отец, славно. — Веор радостно оскалился. — Одно плохо — мне нечем сражаться!
— Там возьми. — Славка кивнул в сторону стены. — И под твою руку найдется.
Действительно, на лавке у стены поблескивали сразу несколько бесхозных топоров. Веор засунул за пояс сразу четыре, но, похоже, остался недоволен.
— Маленькие они все какие-то. — Он с тоской огляделся по сторонам. — Как игрушки. Мне бы что потяжелее…
— А бери оглоблю, коли не шутишь, — усмехнулся старый лесоруб. — Сам я едва подниму, а тебе, никак, в самый раз будет.
Под одобрительные смешки Веор вытащил из-под лавки огромную — дубину чуть ли не в полтора человеческих… — то есть нормальных человеческих роста. Самому гиганту его оружие — какая-то часть упряжи — судя по ремешкам — оказалась разве что немного выше макушки. Я бы даже не смог толком обхватить толстую деревяшку, но могучим ручищам Веора она пришлась впору. Интересно, какой у этого бревна урон? Базовый, вероятнее всего, так себе — но пересчитанный на показатель Силы в двадцать плюс…
— Ведун! — снова раздался голос снаружи. — Выходи! А то дверь с петель снимем, да всех порубим!
Сейчас начнется.
На улицу под легкий снежок я выбирался в настроении если не приподнятом, то уж точно не в настолько паршивом, как пару минут назад. Веор встал от меня по левую руку, главарь лесорубов — по правую. А Славку я вдруг перестал видеть даже «Истинным зрением» — уже начала работать запредельно крутая маскировка. И правильно — ему с луком куда лучше будет остаться за нашими спинами, а то и вовсе залезть на чердак и уже оттуда расстреливать легкобронированные цели.
Ведь легкобронированные? Похоже на то. Все двадцать с чем-то всадников встроились на большаке полукругом в два ряда, и у них в руках оказалось достаточно факелов, чтобы я мог кое-как разглядеть каждого. Они то ли уже приготовились забросать огнем крышу корчмы, то ли все-таки нуждались в свете. Я прошелся по отряду «Истинным зрением» и выцепил несколько снайперов с луками, но остальные, вероятнее всего, способностью видеть во мраке не обладали. Даже несмотря на уровень двадцать плюс далеко не все наемники могли похвастаться Восприятием и Волей выше четырех-пяти пунктов. Зато Подвижность почти у всех оказалась на десятке и выше. Вполне закономерно — создатели клана явно делали упор на мобильность и молниеносные атаки с наскока.
Никаких тяжелых доспехов, маленькие круглые щиты — и те разве что у половины. Из вооружения — луки, копья, сабли и длинные мечи, явно предназначенные скорее рубить на скаку, чем драться в пешем бою. Тонконогие изящные кони наверняка быстро выдохлись бы под весом полностью упакованного в броню латника, но под седоками в кольчугах могут без устали мчаться с внушительной скоростью не один час. Такой отряд мало годится для масштабного сражения в строю, но идеально подойдет для набега на беззащитную деревню.
Или для поиска одиноко бредущего по большаку хромого ведуна. «Крысы» наверняка промышляли чем-то подобным если не с самого релиза «Гарды», то уж точно год с лишним. И, судя по всему, каким-то чудом умудрялись оставаться неуловимыми, избегать сражений с крупными отрядами и серьезных конфликтов с князьями, баронами и прочими представителями правящего класса. Скорее всего потому, что умели не оставлять свидетелей… Не случайно конунг Сивый выбрал в «дубль» к неведомым именно их.
— Вот ты какой, ярл Антор. — Главарь «Крыс» тронул поводья, и его конь переступил чуть вперед. — Я-то ожидал встретить прославленного воителя… А встретил бродягу.
— Иногда внешность бывает обманчива, — усмехнулся я. — А иногда — нет. Может быть, ты ищешь кого-то другого?

Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Истинное зрение»! 
Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Истинное зрение»! 
Внимание! Вы сопротивляетесь способности «Истинное зрение»! 

Ох как… Сразу три раза? Или это трое разных?.. Кто-то — то ли сам предводитель «Крыс», то ли один из его людей — попытался «просветить» меня. И все три раза неудачно. Впрочем, они и так прекрасно знают и кто я такой, и на что способен, и что следует забрать с моего холодного тела.
— Я бы сказал, что конунг Сивый заплатил за твою голову… и не только золотом, — произнес главарь. — Но твоя вшивая башка никому не нужна, ведун. Отдай то, что ищет конунг, и можешь убираться.
Как будто кто-то всерьез собирается оставлять меня в живых. Нет, если я вдруг окажусь достаточно наивным, чтобы выложить этим головорезам содержимое сумки на боку, моя голова отделится от тела довольно быстро.
Впрочем, что изменится, если я откажусь?
— Откуда мне знать, что ищет конунг? — Я пожал плечами. — И откуда тебе знать, что я ношу с собой, а что спрятано так далеко отсюда, что всей армии самозванца Сивого не отыскать и за сто лет?
Довольно наивный блеф. Но все-таки…
— Теперь я точно узнал тебя, ярл Антор. — Главарь отпустил поводья и сложил руки на груди. — Конунг предупреждал, что именно это ты мне и скажешь. А еще он сказал, что тебе не хватит духу выпустить из рук свое сокровище.
Йотуновы кости… Похоже, я все-таки успел забыть, что имею дело не с наивным юношей, не с геймером и даже не с матерым кланлидом, а с главой огромной корпорации. Конунг Сивый мог не знать того, что рассказывал мне о «Светоче» Романов, но думать умеет уж точно не хуже меня — и к его услугам умы лучших аналитиков, которых только можно нанять за деньги. И он уже сам успел убедиться — любой осколок, который уплывает из рук, тут же попадает в чужие.
Смог бы ли я оставить хоть один из них в тайнике, пусть это хоть в тысячу раз разумнее, чем таскать с собой?
Пожалуй, нет. Чертовы железки, выкованные демиургами этого мира еще до начала времен, сохранили первозданный холод Йотунхейма. Они не нагревались, даже когда их носили на своих телах могучие воители и прекрасные девы — и не оттого ли так стремились снова почувствовать тепло человеческих пальцев? Покидали одни руки лишь для того, чтобы тут же попасть в другие, запуская шестеренки очередной войны и неизменно стремясь друг другу?
Я уже один раз чуть не потерял их на Барекстаде — и не собираюсь делать это снова. Моя Прелесть должна оставаться со мной. Каждый осколок, все до единого — и тогда они непременно притянут другие. «Светоч» не прощает ошибок — и конунгу это известно даже лучше, чем мне самому.
— Конунг уже не раз ошибался, гоняясь за мной. — Я осторожно перехватил посох левой рукой. — Только глупец недооценивает врагов.
— Может, и так, ярл. А может, и нет. — Главарь негромко рассмеялся. — Конунгу лучше знать, чего от тебя ждать. А мне платят не за то, чтобы…
— Берегись! Опасно! 
Вопль Хиса вихрем ворвался в сознание, и только это меня и спасло. А заодно и разом избавило от привычки думать, что враг не станет нападать, пока говорит. Главарь «Крыс» еще не взялся за оружие — зато полностью оттянул на себя все внимание. А его товарищи уже начали действовать. Конунг действительно платил им не за болтовню.
Я успел выставить «Щит» за мгновение до того, как в воздухе засвистела смерть. Вышло довольно эффектно. Прозрачная полусфера, расходящаяся от моей ладони, расцвела огненными всполохами и подчистую спалила три или четыре стрелы, а метательные ножи и короткое копье со звоном отбросила в снег. Умение поглотило весь урон, но разом высосало три четверти очков духа. Зато я уцелел — и когда весь отряд «Крыс» с места сорвался в галоп, ударил в ответ.
Огненная плеть сверкнула в темноте, целясь в главаря, но встретила лишь сталь. То ли он тоже умел разгоняться до сверхчеловеческих скоростей, то ли сказался опыт и уровень на десятку с лишним выше моего — его сабля выплюнула целый сноп искр, но отвела удар вбок. Куда меньше повезло тому, кто скакал следом. Колдовское пламя ужалило его прямо в лицо, и всадник с громким воплем свалился с коня. Я крутанулся на месте, уходя от гудящего в морозном воздухе лезвия, и краем глаза успел заметить, как вступил в бой Веор.
Несмотря на не самый выдающийся показатель Подвижности, действовал он весьма проворно. Две стрелы, засевшие в плече, гигант попросту проигнорировал. Он рванул из-за пояса два топора разом и метнул — обеими руками одновременно. И обеими попал — два алых силуэта отделились от коней и тут же погасли. Похоже, мой новый спутник умел не только размахивать кулаками, но и швыряться острыми железками так, что они ваншотили не самые хлипкие цели даже сквозь броню. Не успев взяться за дубину, Веор с неожиданной ловкостью перехватил нацеленное в него копье, выдернул всадника из седла и швырнул с такой силой, что тот пролетел шагов пятнадцать и впечатался шлемом в стену ближайшего дома. С таким звуком, что я даже не стал переключаться на «Истинное» — характерный хруст лопающихся костей черепа сложно спутать с чем-то другим. После такого не поднимаются даже в «Гардарике». Еще минус один.
Славка тоже не дремал — я так и не понял, куда он спрятался, но еще один из «Крыс» свалился в снег со стрелой в горле. У лесорубов шли не так эффектно, но как будто тоже неплохо. Двое свалились, не успев увернуться от мечей, но предводитель — тот самый, который первый собрался драться на моей стороне — взмахнул топором, и по ушам резанул жалобный вопль раненого животного. Длины рукояти явно не хватало, чтобы зацепить вооруженного саблей всадника, но лесоруб и не пытался — он изначально целился куда ниже. Остро отточенное лезвие одним взмахом срезало ногу лошади почти под самым брюхом, и она свалилась набок, по инерции проскользила еще несколько шагов, заливая утоптанный снег хлещущей во все стороны кровью, и с хриплым ржанием завертелась на месте, размахивая уцелевшими копытами. Одно из них пришлось в грудь пытавшемуся подняться всаднику — и его аура тут же погасла.
— Рубите головы! — заорал я, вырывая из ножен саблю. — Всем!
Пусть «Крысы» знают, что я не собираюсь шутить и буду сражаться не до обычной смерти, а до «Окончательной», которая вполне может и наглухо угробить аккаунт, на прокачку которого ушел год, если не больше.
— Сто-о-ой! — заорал где-то уже за моей спиной главарь «Крыс». — Давай обратно!
Конный отряд, буквально пролетевший по нам несколько мгновений назад, разворачивался на большаке на второй заход. Я торопливо огляделся по сторонам, подсчитывая потери. Несколько лесорубов остались лежать, но Веор, похоже, почти не пострадал… Да что ему будет, с таким-то Телосложением, да еще и в тяжелой броне. «Крысы» потеряли пятерых убитыми, и еще один бестолково ползал по снегу, сыпля ругательствами — похоже, отбитая саблей главаря огненная плеть выжгла ему глаза. Неплохо — но дальше будет сложнее. Я уже истратил чуть ли не весь запас духа, и он уж точно закончится куда быстрее, чем стрелы и метательные ножи у «Крыс».
Когда они снова помчались на нас, я шагнул вперед, пытаясь прикрыть «Щитом» еще хоть кого-то из уцелевших лесорубов. Магический барьер полыхнул искрами, сжигая стрелы, пропал — и тут же появился снова. Сработало подаренное Молчаном кольцо. Хорошо — теперь у меня снова наполненная под завязку синяя шкала… и плохо — второй раз магическая «дозаправка» уже не сработает. Я взмахнул посохом, раскручивая над головой растущий огненный шнур, и хлестнул им по «Крысам». Одного из всадников удалось сбить, но скакавший следом подставил лезвие меча, и моя плеть лишь обвила сталь. Я не стал пытаться вырвать оружие — просто погасил и зажег заново, целясь в главаря. Он без особых изысков мчался прямо на меня, занося саблю…
Но не забывал и смотреть по сторонам. Когда в воздухе снова засвистело, предводитель «Крыс» вдруг дернул свободной рукой, хватаясь за конскую гриву и свесился вбок — так, что я на мгновение увидел только мелькнувшие в воздухе сапоги со шпорами. И доселе не знавшая промаха Славкина стрела лишь скользнула по опустевшему седлу и умчалась дальше.
Вот зараза! Ловкий — не иначе прокачал какую-нибудь «Верховую езду». За тридцать-то с лишним уровней. Уже через мгновение он снова взлетел в седло, изящно поднырнул под выпущенную мной колдовскую плеть, припав к шее коня, и размахнулся. Удар получился настолько быстрым, что я едва успел подставить под него саблю. Клинки со звоном сошлись, и меня отбросило назад и швырнуло спиной в размолотую копытами и перемешанную со снегом грязь. Прямо над головой мелькнуло брюхо коня — кто-то из «Крыс» скакал сразу следом за главарем, но на мое счастье не успел ни ударить, ни затоптать меня.
Веор тоже уцелел — его лицо заливала кровь, в броне прибавилось стрел, но «Крысам» пришлось куда хуже. Когда я поднимался на ноги, он как раз обрушивал свою страшную дубину на очередного вылетевшего из седла всадника — и того буквально впечатало в грязь. Славка тоже успел кого-то подстрелить, но всех оставшихся «Крыс» главарь уже снова разворачивал на третий заход.
Последний. Я уже вычерпал всю синюю шкалу до дна, и даже подаренные Славкой обновки не успевали откатить ее достаточно быстро, чтобы я смог и закрыться от стрел «Щитом», и бить огненной плетью. Остается надеяться только на надежное оружие…
И на волшебные артефакты!
Сам толком не понимаю, что делаю, я отшвырнул посох и засунул руку за пазуху. И даже прежде, чем Система выкатила инвентарь, мои пальцы наткнулись на что-то небольшое и ребристое. Подарок, который Молчан вручил мне перед той ночь, когда я едва собирался убить Есугея в его собственном походном шатре. Заговоренный гребень оказался слишком легким, чтобы я мог забросить его достаточно далеко — он шлепнулся чуть ли не в десятке шагов перед мчавшимися на нас конями.
И земля под их копытами ожила.

Глава 13

Я мог только догадываться, как сработает запечатанный Молчаном в деревянном гребешке эффект «Замедление», но результат превзошел все ожидания. Грязь под копытами коней «Крыс» вздрогнула, пошла волнами, и через мгновение из нее потянулись то ли щупальца, то ли покрытые шипами побеги. Не похоже, чтобы они срабатывали прицельно — просто их оказалось так много, что шевелящаяся поросль, похожая на гигантский клубок змей, перекрыла едва ли не всю дорогу. Настоящей силы в тонких и гибких побегах не было — кони без труда обрывали их или срубали острыми копытами, но там, где опадал один, тут же вырастало еще три, и они струились вверх, обвивая лошадиные ноги, цеплялись за броню всадников и карабкались еще выше.
«Крысы» все еще надвигались на нас — но теперь со скоростью не больше человеческого шага. Они кромсали мою магическую ловушку мечами и саблями, подгоняли коней, но те лишь беспомощно ржали и дергались, когда в их не защищенные доспехами тела впивались колючки.
А потом в воздухе свистнула стрела. И почти сразу за ней еще одна — и два алых силуэта среди копошащейся колдовской зелени погасли почти одновременно. Потеряв скорость, «Крысы» превратились в идеальные мишени, и Славка расстреливал их, как в тире. Я тут же присоединился к нему, и шарахнул огненной плетью по ближайшему из всадников. Он слишком увлекся схваткой с разбушевавшейся растительностью и не успел поднять меч, чтобы защититься. Мое оружие не встретило почти никакого сопротивления, разом разрубив и десяток шипастых побегов, и человеческую плоть. Голова игрока отделилась от туловища и, описав в воздухе дугу, шлепнулась на землю прямо под копыта коней главаря.
— Давай! — заорал он. — Сабли к бою!
Похоже, не у одного меня оказался туз в рукаве — предводитель «Крыс» приберег на экстренный случай какой-то особенно мощный бафф. От его вопля отдернулись даже лишенные ушей побеги, а силы людей и лошадей, казалось, утроились. Большая часть уцелевших головорезов лишь продвинулись вперед, но пятеро всадников — самых высокоуровневых — разметали опутавшие их колдовские растения и одним прыжком вырвались на дорогу. И тут же помчались прямо на нас — и трое выбрали целью меня. Я не успел даже толком прицелиться, но на помощь неожиданно пришел Веор. Забыв о собственной безопасности, он швырнул свое оружие наперерез «Крысам». Огромная дубина с низким гулом провернулась в воздухе, снесла одного из всадников и швырнула его вместе с лошадью прямо на главаря.
Но тот в очередной раз нашел, чем нас удивить. Никак не успевая уйти от страшного удара, он подскочил на стременах, оттолкнулся ногой от седла и взмыл в воздух за мгновение до того, как его конь рухнул в грязь. Если бы не магическое ускорение, я бы вряд ли успел предпринять хоть что-то. Но дар Видящего подарил мне несколько секунд — я будто в замедленной съемке увидел, как главарь «Крыс» буквально взлетает над боем и выкручивает немыслимое сальто.
Даже на сверхчеловеческих скоростях все происходило немыслимо быстро — я мог бы даже не заметить в темноте нацеленное в меня оружие, но клинок блеснул в свете вспыхнувшей от чьего-то факела крыши корчмы, и я поднял саблю за мгновение до того, как главарь «Крыс» обрушил на меня свою. Удар оказался настолько сильным, что я рухнул на колени и выронил посох — и тут же обхватил освободившейся левой рукой мгновенно занемевшие пальцы правой. Но мой противник не собирался бить в то же место дважды — вместо этого он просто пнул меня сапогом в живот. Показатель Силы у меня наверняка был повыше — сабля Дува-Сохора, осколки «Светоча» и подаренный Славкой «легендарный» пояс в сумме добавляли аж целых восемь пунктов разом — но это не делало мое тело тяжелее. Я отлетел чуть ли не на десяток шагов, разом потеряв чуть ли не четверть здоровья — сказалось отсутствие доспехов. Зато теперь ничто не стесняло движений, и я мог использовать сверхчеловеческие семнадцать единичек Подвижности по полной. Вместо того чтобы рухнуть в грязь, я оттолкнулся от нее ладонью, крутанулся в воздухе и приземлился уже на ноги. Подошвы сапог протащило еще немного по холодной серой каше, но встретил своего врага я уже стоя.

Роланд 
Атаман 33 уровня 
Сила: 8 
Телосложение: 4 
Подвижность: 15 
Восприятие: 2 
Воля: 12 

Неприятный парень. И грамотно раскаченный под скоростной сабельный бой, и, похоже, еще и неплохо набаффленный. Я не успел прочитать под «Истинным зрением» активные эффекты — только имя, специализацию, уровень и Характеристики. Но даже секунда залипания в интерфейс едва не стоила мне жизни. Сабля Роланда грозно засвистела, и мне снова пришлось отступать, чтобы не лишиться головы. Я даже не мог толком разглядеть, как идут дела у моих товарищей. Веор еще сражался — за спиной Роланда взмыл в воздух один из «Крыс». Кажется, вместе с лошадью… Но еще дальше остальные уже выбирались из колдовских пут и спешили на помощь вожаку — а вот мне приходилось рассчитывать только на себя.
Наверное, со стороны наша с Роландом схватка что-то вроде сцены из «Звездных Войн»… или вообще бестолковое мельтешение размазанных в полумраке силуэтов. Мы оба двигались на запредельных скоростях, оба имели в арсенале по парочке мощных баффов, а недобор по уровню и умению обращаться с клинком я с лихвой компенсировал повышенными артефактами Характеристиками. Мы несколько раз сошлись, высекая искры из сшибающихся клинков — и отступили, роняя в грязь первые капельки крови. Досталось обоим.
— А ты хорош. — Роланд отер перчаткой кровь из небольшого пореза не щеке. — Я начинаю думать, что конунг слишком мало пообещал за тебя.
Конунг не знал, что на моей стороне будут сражаться снайпер и гигант, способный одним ударом сломать человеку хребет. Не все в этом мире поддается расчету и прогнозированию… а может быть, сама Система чуть подыгрывает мне, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие бесконечных ресурсов и огромной армии. Смешно подумать: втроем с неполным десятком лесорубов в качестве усиления против целого клана. Не выстоять.
Но мы стояли. Кто-то из местных, пошатываясь, еще пытался поднять топор. Где-то сбоку ворочался под весом сразу двоих спешившихся «Крыс» Веор — и что-то подсказывало, что он придавит их обоих куда раньше, чем они отыщут брешь в его доспехах. Славка тоже еще не отправился к Хель — зато отправил туда уже не одного врага.
Но бой мы безнадежно проигрывали. Передышка, подаренная зачарованным гребнем, закончилась, и уцелевшие «Крысы» выбирались из опадавших растительных пут. Не так уж их осталось и много — но все же вполне достаточно, чтобы нарезать и меня, и измученного схваткой Веора на мелкие кусочки.
— Пора заканчивать, ведун. — Роланд крутанул в руке клинок и снова пошел на меня. — А твою саблю я заберу себе.
Уверенности у него явно прибавилось — прямо за ним шагали еще четверо «Крыс». Пониже уровнем, раненые, бросившие лошадей, но все такие же упрямые. Впятером прирезать одного выложившегося чуть ли не подчистую ведуна — вполне посильная задачка… Но и у меня еще осталась пара козырей.
— Попробуй! — огрызнулся я, отступая на шаг.
Прямо за спинами «Крыс» в озаренном пламенем корчмы полумраке вспыхнули два желтых огонька. Хис выбрал не самую сильную цель — зато расправился с ней почти мгновенно. Стрелок двадцать первого уровня, где-то потерявший свое основное оружие, выронил кинжал и рухнул лицом вперед под весом огромной черной туши. Хис сомкнул челюсти, дробя ничем не защищенные хрупкие позвонки, и «Крыс» умер быстрее, чем успел что-то понять. Гигантские челюсти одним махом отделили голову от туловища. Минус один враг — и плюс пара секунд, чтобы отрегенить необходимое количество духа.
Я не стал и пытаться пробить самого Роланда — двенадцать единичек Воли наверняка смогли бы отработать почти любую ментальную атаку. А вот выглядывающий из-з плеча главаря копьеносец предпочел вложиться в Силу и Подвижность, зарубив остальные Характеристики чуть ли не ноль — по нему-то я и ударил.
Умение Видящего схватило и скомкало сознание игрока в считанные мгновения. Он еще смотрел в сторону невесть откуда взявшегося гигантского черного волка, но руки уже не подчинялись ему и действовали сами. Остатков воли хватило только на то, чтобы чуть отвести смертельный удар в сторону — и копье, уже готовое вонзится Роланду между лопаток, ушло чуть вниз, вспарывая доспех на боку.
Командир «Крыс» оказался не из тех, кого можно застать врасплох даже самым неожиданным маневром. То ли изначально предполагал и такой вариант, то ли за год с лишним в игре успел отточить рефлексы до идеала. Ранившее его копье еще не успело завершить ход, а Роланд уже разворачивался на месте, одним махом снося собственному товарищу голову.
— Разойдись! — рявкнул он.
«Крысы» тут же дернулись, как от удара, и разбежались в стороны, образовав полукруг и оказавшись друг от друга на безопасном расстоянии. Хис увернулся от меча, толкнул кого-то мохнатым плечом и встал рядом со мной. С его пасти капала кровь, и выглядел он достаточно грозно, чтобы даже видавшие виды наемники не слишком-то спешили нападать. Я вытянул руку, и посох выскочил из-под чьего-то бездыханного тела и лег в ладонь. Мне бы не хватило сил даже на мгновение призвать пылающую плеть… но Роланду и «Крысам» об этом знать не обязательно.
— Спокойно, абрикосище, я тут. — Голос Славка раздался за спиной, и через мгновение он встал со мной рядом, чуть касаясь плечом. — Еще повоюем.
Лук он то ли где-то выронил, то ли убрал в инвентарь, и теперь держал в руках изогнутый клинок. Слишком легкий, чтобы называться саблей, но все же ощутимо длиннее ножа. Его лезвие окрасилось кровью по самую рукоять, да и сам Славка выглядел помятым — но свой рукопашный поединок, похоже, выиграл.
— Проклятье… — Роланд поморщился и зажал свободной рукой рану на боку. — Я предлагаю тебе сделку, ведун!
Похоже, копье все-таки зацепило его куда сильнее, чем я сначала подумал. Такая рана не лишит его сил и уж точно не прикончит, но какое-нибудь «Кровотечение» запросто подрежет Характеристики и накинет штраф на все Умения разом. Так что самоуверенности у Роланда уж точно поубавилось. Заговаривает зубы? Но пауза точно так же работает и на меня. Если получится откатить хотя бы половину синей шкалы…
— Что тебе нужно?
— Пообещай, что позволишь мне забрать тела моих людей. — Роланд устало вздохнул. — И мы оставим тебя в покое.
— И что — ты просто уйдешь? — усмехнулся я. — После того, как я убил твоих людей?
— И я не хочу потерять еще. Почему нет? — Роланд пожал плечами. — Мы убиваем за золото, а не умираем за него. А твоя голова стоит впятеро дороже против того, что заплатил конунг.
— И если он пообещает больше — ты вернешься? — поинтересовался я.
— Может быть. — Роланд даже не пытался играть в благородство — просто информировал. — Но сегодня нет нужды умирать. Ни нам с тобой, ни нашим людям… Так что скажешь, ведун?
— Скажу, что только глупец поверит наемнику.
— Я не из тех, кто нарушает условия сделки. — Роланд упер кончик сабли в землю. — Но умеешь ли ты держать свое слово, ярл Антор?
Почти половина синей шкалы. Не так уж много для драки насмерть… И все же вполне достаточно, чтобы не бояться сюрпризов.
— Умею, — буркнул я. — Проваливай, и больше не попадайся мне на глаза.
— А мои люди?
Роланд указал на разбросанные по дороге за его спиной трупы. —
— Забирай. — Я тряхнул головой. — Мы не сражаемся с мертвецами.
— Да будет так. Но лучше бы тебе не забывать о своем обещании, ведун.
Роланд улыбнулся, отсалютовал мне саблей и тут же развернулся, демонстрируя беззащитную спину. Хорош, зараза… Головорез, скотина, наемник — но все-таки хорош. И как командир, и как игрок. Пропавший после резни на свадьбе у Хроки Ингвар наверняка называл бы его Странником.
— Ты чего, абрикос? — едва слышно прошептал Славка, указывая глазами сначала на мой посох, а потом на неспешно удаляющегося Роланда. — Одним махом бы…
Я только молча покачал головой. Не то, чтобы предательства еще не до конца отучили меня верить на слово хоть кому-то… Но если я сейчас ударю в спину — чем я отличаюсь от них всех?
Так что я просто стоял и смотрел, как Роланд и его поредевшее воинство созывают лошадей и грузят на них убитых и раненых. Через несколько минут дорога перед корчмой опустела… Если не считать тех из лесорубов, кому уже не суждено было подняться.
— Славная драка. — Веор, прихрамывая, подошел и хлопнул меня по плечу. — Вот уж не думал, что мы все уцелеем… Похоже, боги хранят тебя, Видящий.
— Ты не ранен? — поинтересовался Славка.
— Ха! Этих иголок недостаточно, чтобы навредить мне. — Веор, не поморщившись, вырвал засевшую в плече стрелу. — Я только проголодался.
Да уж… Похоже, чтобы свалить такую тушу нужно что-то повнушительнее луков и сабель. Веор принял немыслимое количество урона, все его тело покрывала кровь — своя и чужая вперемежку, но выглядел он ничуть не уставшим и, пожалуй, даже довольным.
— Изба горит, ведун. Может, подсобишь чем?
Предводитель лесорубов каким-то чудом не только выжил в бою, но и смог подняться на ноги. Ему явно здорово досталось — срезанный то ли мечом, то ли саблей кусок кожи на голове свисал вниз, заливая кровью лицо и чуть ли не целиком закрывая правый глаз. Рана наверняка причиняла дикую боль, но лесоруб держался. И в первую очередь думал об оставшейся внутри Зиме и корчмаре, которого я заставил разучиться ходить.
— Может, и подсоблю, — вздохнул я. — Сейчас, погоди малость…
Оставив Славку с его полными целебных зелий карманами заниматься ранеными, я развернулся к охваченной пламенем крыше корчмы. Огонь уже забрался до самого верха и явно не собирался гаснуть сам по себе. Какой-нибудь погодный маг наверняка смог бы наколдовать дождь, но в моем арсенале ничего подобного не имелось… Но такая ли уж большая разница между обычным огнем и первородным пламенем Сварога? И если я без труда подчиняю себе божественную стихию, почему бы не попытаться справиться с обычной?
Сил шарахнуть по корчме волной света и задуть пожар к йотуновой матери все еще не хватало, поэтому я мысленно потянулся к плясавшим на корчме алым язычкам и попытался погасить их так же, как гасил «Пламя Сварога» или выключал «Плеть богов». Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений огонь все-таки послушался, присмирел и начал понемногу стихать. А через минуту или полторы последняя искорка оторвала кусочек обугленной крыши и с негромким шипением упала в снег под окнами.
— Силен… — пробормотал кто-то из лесорубов. — Такое пожарище заговорил…
Вот так и рождаются легенды. Наверняка уже через неделю вся эта история обрастет новыми подробностями — и когда она дойдет до Вышеграда, я сам не узнаю себя в старце-ведуне, усмирившем пламя и одним словом разогнавшем целую банду головорезов.
— Смотри, кого изловил. — Славка подошел откуда-то сбоку, ведя на поводу двух упирающихся коней. — «Крысам» уж не пригодятся, а нам — в самый раз. Если вдвое сядем, то даже этого… Веора с собой заберем.
— Поезжайте вперед. — Рыжебородый гигант смотрел в другую сторону, но все-таки услышал, что мы говорили о нем. — Я догоню вас позже.
— На дорогах сейчас неспокойно. — Я посмотрел на большак — туда, куда ускакал Роланд с «Крысами». — Оставить тебе лошадь?
— Предпочитаю путешествовать пешком, — усмехнулся Веор. — Я слишком тяжелый — меня не выдержит даже самый сильный конь… Но наши пути еще встретятся, Видящий.
— Как знаешь. — Я протянул руку. — Присмотри за Зимой и ее отцом… хотя бы до утра.
— Пока я здесь — никто не посмеет их обидеть.
Веор стиснул мою ладонь так, что едва не переломал все кости, а потом развернулся и зашагал к корчме. Он запросто может остаться здесь сколько угодно… И все что-то подсказывало, что мы с ним снова увидимся — и совсем скоро.
— Погнали, старый абрикос. — Славка протянул мне поводья. — Ты уже знаешь, куда поедем?
— Домой. — Я указал рукой на большак. — Мы едем домой.

Глава 14

Приключения имеют свойство заканчиваться. Хотя бы иногда. И хотя бы на время. Верхом дорога до Вышеграда заняла всего два с половиной дня — и обошлась без неприятностей. В каком-то смысле их отсутствие даже показалось непривычным, но я уж точно не расстроился. Коротенькая передышка, наполненная блаженной скукой — что может быть лучше после всего, что случилось со мной за последнее время?
Мы со Славкой просто гнали коней, останавливаясь лишь на ночлег, и за двое суток отмотали не одну сотню верст. «Гардарика» услужливо и изящно поджимала огромные расстояния, наделяя местных скакунов не только слегка увеличенными «ходовыми характеристиками», но и запредельной выносливостью. В реале бедняги грохнулись бы замертво после нескольких часов такой гонки, но эти без труда мчали нас и по большаку, и даже по бездорожью от рассвета до темноты, и наутро выглядели куда бодрее и свежее нас самих. Славка даже попытался посчитать скорость, с которой мы «валили» по тракту, но быстро передумал. Слишком громко у нас обоих в ушах свистел ветер, выдувая мысли. Даже самые тяжелые.
Когда на горизонте показались верхушки княжеских хором, солнце уже клонилось к закату, но заблудиться я уже не боялся. И не только из-за карты в интерфейсе и надежных ориентиров. Поля по обеим сторонам дороги засыпало свежим снегом, а сам большак вился между холмами и лесами широкой черной лентой, укатанной колесами телег и растоптанной копытами и сапогам — не собьешься. Славка уже давно ускакал вперед — разведать подступы к городу — а я, наоборот, отпустил поводья, и конь пошел по дороге неторопливо, позволяя мне не только чуть передохнуть от бешеной скачки, но и привести в порядок мысли.
О конунге Сивом. О Веоре. О Славке, в конце концов. И о том, что я собираюсь делать — ведь никакого конкретного плана у меня все еще нет. Вернуться в город…
— Хозяин! Опасно!!! 
Хис не показался. Все это время он следовал за мной в мире духов — но поглядывать по сторонам, похоже, не забывал. Его встревоженный вопль выдернул меня из омута мыслей, и я сделал то, что уже успело намертво впечататься в рефлексы.
Поднял «Щит».
И вовремя — магическая сфера по правую руку тут же несколько раз полыхнула, сжигая пущенные в меня стрелы. Свиста я не услышал — значит, били с близкого расстояния. Чуть ли не в упор. Не тратя времени на размышления или попытки выцепить врагов «Истинным зрением», я соскочил с коня, скатился с дороги и плюхнулся животом в канаву.
Лучше уж вымокнуть и испачкаться, чем словить стрелу — одному Всеотцу известно, сколько лучников прячется среди молоденьких елочек с той стороны большака. Останься я наверху — был бы как на ладони. А теперь можно хотя бы разобраться, кто на этот раз пытается меня прикончить.
Ничего. Пусто. Я просвечивал «Истинным зрением» и спасительную насыпь вдоль дороги, и снег, и ельник на той стороне шагов на пятьдесят вперед, но не видел даже крохотной искорки, похожей на живое существо. «Крысы» при всей своей крутизне не умели прятаться от ока Видящего, так что неутешительный вывод напрашивался сам собой: меня снова догнали Неведомые. Только с чего древний орден убийц вдруг сменил излюбленные клинки-когти и отравленные иглы на обычные луки и стрелы?.. И с чего вдруг стали разговаривать обычными человеческими голосами?!
Я все еще не мог увидеть тех, кто пытался меня прикончить — зато прекрасно слышал. Они скрипели сапогами по снегу, шелестели ветками, кажется, даже спорили между собой — но я их не видел! И только когда шаги послышались уже на дороге, в «Истинном зрении» вспыхнул алый силуэт — и сразу за ним еще один. Они появились совсем рядом. Не зажглись одним махом, а будто проступили сквозь какой-то прозрачный полог, который до этого надежно скрывал их.
Что за фокусы?!
Но чего уж у меня точно не было — так это времени на раздумья. Я даже не стал вглядываться в статы, тут же прикинув «калибр» врага по цвету и интенсивности ауры. Оба послабее меня, уровень пятнадцатый-семнадцатый, с упором в Силу и Телосложение. Типичные рукопашники, причем не из самых крутых. Никакой серьезной опасности… Если не считать их загадочного умения скрываться от «Истинного зрения». Надеюсь, что и обычное их возьмет.
Я мысленно отсчитал про себя до пяти, и когда негромкие шаги раздались совсем рядом, одним прыжком покинул укрытие, включая ускорение и вешая на себя все баффы одновременно. Чего-то такого устроившие засаду вояки от меня, похоже, и ожидали, так что встретили меня во всеоружии. Но я все-таки двигался куда быстрее — да еще и обладал убойным арсеналом Видящего.
Тот, что шагал первым, едва успел закрыться щитом. Выпущенная почти в упор огненная плеть расколола обтянутый кожей деревянный круг, высекла искры из железной сердцевины и швырнула воина к той стороне дороги. Я успел заметить, что его оружие и доспехи мало напоминали те, что носили местные или булгары — похоже, на этот раз на меня устроили засаду северяне, да еще и с до боли знакомыми цветами. Второй противник — ощутимо пониже и не такой плечистый, как первый — бросился ко мне, занося топор, но я без труда отвел удар в сторону саблей, тут же размахнулся в ответ…
И только в самый последний момент успел взглянуть в сияющие синевой северных льдов глаза.
Я при всем желании не смог бы остановить полет тяжелого лезвия, но чуть дернул рукой — и уже готовая впиться в защищенную лишь жалкой кольчужной сеткой шею сабля с оглушительным звоном ударила выше. Голова мотнулась вбок, сбрасывая шлем и выпуская на свободу тугие косы.
— Айна! Это я! — заорал я, скидывая с головы капюшон.
А она лишь молча скрипнула зубами и снова пошла вперед, поднимая топор. Тот самый, который я подарил ей еще на острове Виг. Никакой ошибки не было — она хотела убить именно меня. И именно меня и поджидала в засаде у дороги на Вышеград.
Вместе с остальными.
Лишившийся щита и едва не прибитый моей огненной плетью Эйнар — его я узнал по гладко выбритому подбородку и роскошным волосам до плеч — с негромким ворчанием поднимался на ноги. А за его спиной из-за низеньких елей вышагивали Рагнар и трое его хирдманнов — и каждого я знал в лицо.
Но как они смогли от меня спрятаться?!
Пятясь назад, я переключился на «Истинное зрение», и на этот разглядел то, что не смог увидеть раньше. Едва не касаясь дороги с той стороны, через искрящийся снег проходила узенькая линия, подсвечивающая алым. Блеклая — но все-таки поярче, чем пересекающие ее следы. Такая обычно остается от пролитой крови — причем пролитой не случайно. Кто-то сотворил защитный круг, способный скрыть всех за очерченной границей даже от «Истинного зрения» — вроде того, в котором прятался я сам, когда охотился на Водяного Деда Дармидонта.
— Вот, значит, как? — усмехнулся я, снова зажигая огненную плеть.
Айна, Эйнар и Рагнар дернулись в стороны, но я целился не в них. Закрученное в тонкий шнур пламя Сварога хлестнуло между ними, зашипело в снегу и разрезало границу колдовского круга. Заговор рассеялся, раскрывая тех, кого я еще не успел увидеть. Еще нескольких хирдманнов. Вигдис, нацелившую лук прямо в меня. И Злату.
Меня пришла убивать собственная сестра.
— Что вам нужно? — Я отступил еще на шаг и втянул «Плеть» обратно в посох. — Зачем вы напали на меня?
— Я знаю, кто ты, лишенный смерти. — Рагнар поднял меч. — Ты врал — и теперь подобные тебе разорили мой дом и пришли на эти земли!
— Это я рассказала им! — закричала Вигдис. — Я знала, что ты вернешься!
Знала… А вот мне стоило задуматься раньше. Кланы игроков во главе с Сивым подмяли под себя весь север, собрали флотилию из сотен драккаров и взялись за Империю. Эллиге больше нет — и вряд ли Рагнар винит в этом повылезавших из Йотунхейма ледяных великанов. Нет, вся его ярость обращена на игроков — тех, кто убил его отца, а теперь появился и по эту сторону Большого моря. Уж не знаю, какую именно роль в событиях последних недель он отводит мне — но все пришельцы из реала для него одинаковы. Твари из ниоткуда, бездушные чудовища, не чувствующие боли и бессмертные… почти бессмертные.
Наверняка Рагнар скорбел обо мне вместе с остальными. А Вигдис ждала — но только пока до Вышеграда не дошли вести из Империи. Лишенные смерти оставили на Эллиге опустевшие дома, погубили десятки, если не сотни северян в пути через бушующее зимнее море и ввязались в войну, подобной которой этот мир не видел десятки, если не сотни лет. А я — один из них… Могла ли она молчать, зная, что даже после смерти в далеких землях я вернусь — как уже вернулся тогда, на Барекстаде?
— Умри же! — всхлипнула Вигдис, спуская тетиву.
По ее щекам струились слезы. Ей так и не хватило духу бить точно в цель. Я выставил «Щит», но стрела прошла над моей головой и со свистом унеслась куда-то вдаль. Вигдис не желала мне смерти… Просто не видела другого выхода и шла за своим конунгом.
— Прекратите! — Я поднял посох. — Вам все равно не одолеть меня!
— Может, и так. — Рагнар ударил мечом по щиту. — Но мы все-таки попробуем.
Айна не сказала ни слова — но первой шагнула ко мне, поднимая топор. В ее глазах не было ни ненависти, ни даже злобы. Только глухая обреченность. С таким взглядом идут не в бой, а на смерть. Она знала, что ей меня не одолеть — ни в одиночку, ни со всеми остальными разом — но все равно собиралась драться. Безнадежно, бездумно. Без сомнений. До самого конца.
Почему-то это меня и «выключило». Не слезы Вигдис, не злоба Рагнара, готового снести голову любому из лишенных смерти и даже не предательство Златы. Все они ждали здесь, чтобы убить бывшего друга и брата. Айна пришла избавить мир от чудовища. Для нее я успел стать чем-то хуже самых страшных тварей, которые только могли выползти из-за растрескавшихся границ между Девятью Мирами Иггдрасиля.
Все мои друзья считают меня монстром, подобным конунгу Сивому, «Волкам» и другим лишенным смерти. И не собираются ни щадить, ни даже слушать меня — после всего, что нам пришлось пройти бок о бок! Но если так — стоит ли мне пытаться и дальше оставаться человеком? Для чего? Чтобы меня снова предали, вонзив в спину нож? Чтобы опять потерять все? Чтобы проиграть войну за «Светоч» из-за собственной глупости и мягкотелости, завязнув в нелепых потугах сохранить хоть немного морали? Тех представлений о хорошем и правильном, которые я притащил из реала и раз за разом безуспешно пытался насадить здесь. Но этот мир — впрочем, как и настоящий — не ждал добра… и не прощал его.
Что ж, если они так хотят чудовище — они его получат.
Ярость, которую я долгие дни накапливал в себе, хлестнула наружу белым пламенем. Айну, уже размахнувшуюся для удара, отшвырнуло чуть ли не на десяток шагов, а остальных просто свалило на землю и протащило по ней лопатками. Волна дошла до самых елок за дорогой, стряхнула и с ветвей остатки снега и опрокинула даже Видгис со Златой. Уже наложенная на тетиву стрела взвилась куда-то в небо. Вспышка осушила весь мой внутренний резерв — но он тут же заполнился снова, зачерпнув дух из подаренного Молчаном кольца. И я ударил снова — на этот раз в полную силу. Насмерть — чтобы те, кто не собирался щадить меня, не успели подняться. Огненная плеть обвила шею ворочавшегося на земле хирдманна, натянулась, дернулась, с едва слышным шипением вспарывая податливую плоть — и по снегу покатилась первая голова. Еще двоих воинов я уложил, хлестнув крест-накрест, раскалывая хрупкие щиты, как куски фанеры, и разрубая доспехи. Третий отступил, прижимая к груди истекающий кровью обрубок. Я мстительно опустил подошву сапога на все еще сжимавшую меч руку и шагнул вперед, снова раскручивая над головой огненный шнур.
Бегите, глупцы! Не хотите? Пусть так — тогда я убью вас. Всех до единого.
Взмах плети — и Эйнар скорчился на снегу, зажимая ладонями обожженное лицо. Безбородым он останется — но теперь вряд ли кто-то хоть раз назовет его Девицей или Красивым… конечно, если кормщик окажется достаточно сообразительным, чтобы снова не полезть в драку. Второй взмах — и Айна отлетела, выронив топор и все, что осталось от щита. Третий — Вигдис упала, все еще сжимая в руках две половинки лука, который так и не смог выпустить в меня стрелу. Четвертый — последний уцелевший из хирдманнов рухнул — и некому больше было встать между мной и Рагнаром.
Я играючи отвел его меч саблей и взмахнул посохом. Огненная плеть с шипением поднялась из снега и прошла наискосок вверх, срезая нижнюю половину щита и впиваясь в локоть. Рагнар тихо охнул, но не отступил. Стряхнул ошметки обитого кожей дерева и, перехватив меч двумя руками, снова ударил. И снова его клинок встретил мою саблю — и древнее оружие Дува-Сохора, выкованная из упавшего с неба металла, оказалось сильнее. Сталь с жалобным звоном переломилась, и в руках Рагнара осталась одна рукоять. Но даже потеря меча не остановила упрямого как все северяне вместе взятые сына Серого Медведя. Зарычав, как раненый медведь, он бросился на меня, надеясь опрокинуть.
Но мне даже не понадобились оружие. Отшвырнув посох, я неуловимо быстрым для Рагнара движением поймал его за горло, с легкостью поднял сто с лишним килограмм плоти и железа доспехов — и с размаху опустил на землю.
— Разве я не был верен тебе, конунг, — выдохнул я. — Разве я не спас тебе жизнь, когда Черное Копье убил твоего отца?!
— Мой отец погиб из-за лишенных смерти. — Рагнар выплюнул кровь. — И ты лишь один из них, предатель!
Человек не может, физически не способен подняться после такого удара — я сломал Рагнару если не хребет, то половину ребер уж точно — но он поднимался. Бешеная злоба дотла сжигала его дух, но придавала силы избитому телу.
Идиот! Тупой горный баран, йотун тебя забери!!!
Ярость снова захлестнула меня, и я размахнулся, готовясь одним ударом снести конунгу его упрямую башку. И снес бы, не появись вдруг передо мной хрупкая маленькая фигурка в темном меховом одеянии.
— Братик! — Злата упала передо мной на колени, закрывая поверженного Рагнара своим телом. — Пощади! Пожалей конунга! Хочешь — меня, глупую, заруби, а его не трогай!
На мгновение мне показалось, что я готов убить их обоих. Одним ударом рассечь непобедимой саблей и тонкое девичье тело, и могучее мужское за ним. По самую рукоять погрузить кривой клинок в плоть — и катись оно все к йотунам… Но злобы разрубить пополам сестру у меня все-таки не хватило. Я чуть замедлил полет лезвия и хлестнул ее в плечо плашмя, опрокидывая в снег.
— Пожалей, братик… — простонала Злата, протягивая ко мне уцелевшую руку. — Не губи. Люб он мне, слышишь! Неужто совсем в тебе ничего человечьего не осталось?!
— Ничего, сестрица, — усмехнулся я, снова занося саблю. — Было — да все вышло.

Глава 15

Ярость била через край. Горячая и красная, как кровь. Но слишком густая и тягучая, чтобы вылиться быстро. Ее было слишком много, она попросту не успевала выгореть и развеяться прахом… Но я будто на мгновение увидел себя со стороны. Растрепанного, с перекошенным от злобы лицом, среди изрубленных тел на залитом кровью большаке. Окончательно спятившего.
И кто я теперь?
С моих губ сорвалось тихое рычание, и рука дрогнула. Сабля свернула в воздухе и, не замедляя хода, опустилась вниз и опрокинула Рагнара обратно на землю. Но вместо того, чтобы рассечь голову и шею до самой груди, лишь оцарапала щеку и по середину клинка ушла в грязь. А я тут же разжал пальцы и отдернул руку, будто мое оружие вдруг раскалилось и обожгло кожу. Словно распиравшая меня изнутри ярость на мгновение утекла туда, в древний тяжелый металл, и стоит взяться за него снова — и будет уже не остановиться. Мне на мгновение показалось, что сабля сама готова прыгнуть мне в ладонь, чтобы снова резать, рубить, кромсать…
— Пожалей, братик… — едва слышно простонала Злата.
Я остался без оружия — но жажда крови никуда не делась. Даже сейчас я мог забить Рагнара до смерти и кулаками. А он только подлил масла в огонь, схватившись за кинжал. Я успел поймать его руку, сдавил и выкрутил с такой силой, что хрустнули кости. Рагнар не издал ни звука, но его пальцы сами разжались, и короткий клинок упал в грязь. Я отбросил его ногой и ударил в ответ. По лицу, почти без замаха — но голова Рагнара все равно мотнулась назад, как у тряпичной куклы. Похоже, я сломал ему нос — но он все равно пытался колошматить меня всеми конечностями одновременно. Я наотмашь хлестнул его по щеке тыльной стороной ладони, и во все стороны разлетелись капельки крови.
Отключился? Нет, как бы не так. Рагнар обмяк, но все еще шевелил разбитыми губами, бормоча проклятия. За спиной послышалось рычание и возня — похоже, кто-то все еще пытался встать и попался на зубок Хису, но мне вдруг стало все равно. Весь мир сжался до крохотного залитого кровью пятачка на большаке, на котором я пытался вколотить в своего конунга хоть немного здравого смысла.
— Да послушай же меня! — Я выпрямился, поднял его за доспехи и изо всех сил встряхнул. — Я тебе не враг!
— А кто ты? Что тебе нужно? — У Рагнара не хватило сил даже поднять голову. — Зачем и откуда ты пришел сюда, лишенный смерти?
— Чтобы помочь тебе, конунг, — ответил я. — Чтобы защитить…
— Ты врешь. — Рагнар вяло рванулся — но тут же снова беспомощно повис в моих руках. — Все твои слова — ложь. Отец рассказывал, что лишенные смерти уже приходили к нему. Обещали золото и власть, которая и не снилась ни одному из конунгов. Но вы не делитесь властью! И каждый, кто встанет у вас на пути, умрет.
— Тогда почему ты еще жив, дурак?! — Я снова тряхнул Рагнара. — Зачем мне было столько раз спасать тебя? Зачем я назвался своим человеком? Почему я сейчас здесь, а не с теми, кого ты называешь лишенными смерти. Скажи мне, конунг!
— Ты не человек. — Рагнар все-таки смог кое-как задрать подбородок и посмотреть мне в глаза. — Ты уже трижды умирал — и трижды возвращался обратно. Я не знаю, чего ты хочешь, но…
— Я скажу тебе, чего хочу!!! — Я напрягся и приподнял Рагнара так, что его ноги перестали касаться земли. — Да, я один из лишенных смерти, но я не желаю власти. Я пришел для того, чтобы спасти людей от себе подобных!
— Я не…
— Подумай, конунг! — рявкнул я прямо в лицо Рагнару. — Я мог тысячу раз убить тебя и встать под замена твоих врагов! Но я хранил тебе верность. Я сражался за тебя — а ты не хочешь даже послушать, что я скажу! Неужели я хоть раз поднял против тебя меч?! Чем я заслужил то, что вы задумали?!
Чуть отступившая ярость вернулась снова. Рагнар болтался у меня в руках так, что его голова то запрокидывалась назад, то билась подбородком о доспехи. Я уже переломал ему половину костей — и без труда мог так же сломать, выпотрошить и вывернуть и разум. Раздавить сверхчеловеческой Волей и просто приказать поверить. Но почему-то сейчас мне вдруг стало смертельно важно, чтобы он сделал это сам.
Ну же! Давай! Думай, баран ты северный, скотина упрямая, конунг несчастный!!!
— Нет, — тихо ответил Рагнар. — Ты никогда еще не делал мне дурного.
— Так почему же ты мне не веришь?! — Я швырнул его в сугроб у дороги. — Зачем ты хотел меня убить? Неужели боги лишили тебя разума, Рагнар Бьернсон?!
Рагнар заворочался и кое-как приподнялся на локтях, подтягивая изломанное тело. Но уже не для того, чтобы драться — в его глазах, наконец, появилось что-то осмысленное.
— Ты пойдешь против своего народа? — проговорил он. — Против лишенных смерти?
— Не все мы бездушные твари… что бы ты ни думал, конунг. — Я опустился на корточки рядом с ним. — Сколько еще раз мне нужно тебе врезать, чтобы ты стал меня слушать?
— Я уже слушаю тебя, лишенный смерти.
— Славно, — буркнул я. — Но тогда называй меня по имени… Если даже ты больше не желаешь, чтобы я остался твоим ярлом.
Рагнар не ответил — но взгляд его оказался красноречивее любых слов. Он явно все еще не против был бы выпустить мне кишки… Но хотя бы больше не пытался.
— Мой народ пришел в мир людей не так давно…
— Две зимы назад, — кивнул Рагнар. — Это мне известно. Но кто вы такие? И что вам нужно? Ты… ты из Йотунхейма, Антор?
— Я что, так похож на ледяного великана? — огрызнулся я. — Нет, мой дом куда дальше любого из Девяти Миров. Там, куда не дотягивается даже самая верхушка Иггдрасиля.
— Как такое вообще возможно? — Рагнар помотал головой. — Ветви и корни Мирового Древа пронизывают все сущее…
— Это не так, друг мой. — Я стащил с плеч плащ и постелил его прямо на снег. — Миров великое множество. И в одном из них живет… жил тот, кто сотворил все, что ты видишь. И многое другое — все, что еще будет и то, что существовало еще до начала времен. Даже до того, как родились первые из богов и великанов.
Романов, пожалуй, посмеялся, услышав бы мои неловкие потуги в двух словах объяснить неписю настоящую историю происхождения мира «Гардарики». Но Рагнар внимал каждому моему слову… и пока даже не лез с вопросами.
— Для него все Девять Миров — лишь песчинки. Один лишь его вдох может длиться сотни человеческих лет, — продолжил я. — Он существует уже так давно, что помнит рождение старших богов и даже самого великана Имира, первого из Гримтурсенов так, будто это было вчера.
— Уж не его ли называют Создателем или Извечным?.. — пробормотал Рагнар, кое-как устраиваясь на моем плаще. — Мне приходилось что-то подобное… от Рунольва. Скажи — у Создателя есть имя?
Алекс Романов. Хотя ты, возможно, видел его в облике бродяги-Гримнира.
— Есть, — кивнул я. — Но чтобы лишь только произнести его, мне пришлось бы потратить все время, оставшееся до захода солнца.
— Пусть так. — Рагнар чуть склонил голову. — Но из какого мира приходят такие, как ты, Антор?
И что прикажете отвечать на такое? Снова врать? Или хотя бы попытаться облечь правду в ту форму, которую сможет понять Рагнар, чьи предки веками рождались и умирали в мире, который возник в могучих электронных мозгах компьютеров «R-Corp» всего каких-то два-три года назад? Что я вообще могу сказать ему сейчас?
Привет, мой вымышленный друг. Тебя на самом деле не существует. Ты — впрочем, как и весь мир — лишь строчки кода, последовательность импульсов, бегущих по внутренностям машины настолько сложной, что тебе не хватит жизни понять, как она устроена. Персонаж игры, созданный для развлечения таких, как я, гениальным программистом. А я — бездарный скальд. Жалкий и беспомощный в своем мире, но в этом получивший крепкое тело, дар Видящего и — по нелепой случайности — ключ от всех дверей, кусочек абсолютной власти, а заодно и исчезающе-крохотный шанс изменить все раз и навсегда.
Нет, такого ему точно не выдержать. Рагнар или спятит, или снова попытается меня прикончить… А скорее всего — и то, и другое.
— Я… Все лишенные смерти приходят из родного мира Создателя, — сказал я.
— Вот как. — Рагнар нахмурился. — Так твой народ — боги? И вы старше тех, кого мы почитаем?
— Нет, — вздохнул я. — У меня нет и крупицы могущества Создателя. В своем мире я обычный смертный… и я немногим старше тебя.
— Значит, не все лишенные смерти одинаковы? — Рагнар тряхнул головой — похоже, понимание давалось ему с трудом. — Зачем вы пришли в наш мир? Что вам нужно? Неужели Создатель не подарил вам достаточно земли и богатств?
Действительно — что нам здесь нужно? И стоит ли говорить, что большинство игроков здесь только ради развлечения?
— В нашем мире мы все смертны. А здесь обретаем вечную молодость… — Я говорил неторопливо, старательно подбирая слова. — Тот, кто называет себя конунгом Сивым, жаждет власти, что выше власти бессмертных богов. И если получит ее — останется здесь навсегда.
— Лишенные смерти сильны… — Рагнар недоверчиво посмотрел на меня. — Вы не знаете усталости и не чувствуете боли. Твой дар велик, Антор — но разве твоя сила может сравниться с силой богов?
— Едва ли. — Я пожал плечами. — Но Сивый куда могущественнее меня. И в вашем мире, и в моем. Если его не остановить, уже скоро он станет конунгом конунгов, и весь мир людей склонится перед его войском — а за ним и остальные Миры Иггдрасиля.
— И тогда наступит День Гибели Богов? — догадался Рагнар. — Мне приходилось слышать сказания о Рагнарёке… Но я не думал, что Конец Времен наступит вот так.
— Не в наши силах отвратить неизбежное. Но кое-что еще можно изменить, конунг.
Я не заметил, как все, кто уцелел в драке, поднялись на ноги — но никто больше не пытался напать. Злата, Вигдис, Айна, пара искалеченных хирдманнов и Эйнар, на месте левой половины лица которого красовался один сплошной ожог, окружили нас. И слушали — молча.
— И ты здесь для этого, Антор? — Рагнар снова посмотрел мне прямо в глаза. — Ты готов предать свой народ, чтобы одолеть Сивого? Или ты сам желаешь править всеми Девятью Мирами?
— Я не настолько глуп, чтобы желать такой власти, — усмехнулся я. — Даже бессмертные боги страшатся могущества, которого ищет Сивый. Его безумная алчность уничтожить и ваш мир, и тот, из которого пришли все лишенные смерти. Мне не остановить Рагнарёк, но я могу хотя бы попытаться одолеть Сивого… Если ты поможешь мне, друг мой.
— Как можно победить того, кто способен вернуться даже из Царства Хель? — Рагнар криво ухмыльнулся. — Видгис рассказала мне о том, что видели ее глаза, и ей я верю больше, чем тебе, Антор. Гудред беспалый срубил твою голову мечом и бросил в костер, но ты все равно вернулся в мир людей. И если Сивый действительно сильнее тебя…
— Это так, конунг. — Я обвел глазами всех вокруг. — Мы куда крепче простых смертных, и даже Хель не под силу удержать нас надолго. Но даже сильнейшие из нас обретают подобную власть, лишь пройдя через врата, что отделяют наш мир от Девяти Миров Иггдрасиля.
— Покажи нам эти врата, Антор, — встрял Эйнар. — Покажи — и клянусь богами, мы навсегда закроем их!
— Если бы все было так просто. — Я покачал головой. — Путь в мой мир проходит там, куда не ступить ни смертному, ни даже сильнейшему из ваших богов. Но если Сивый падет, я смогу запечатать врата — и тогда ни один из лишенных смерти больше не сможет отыскать дорогу сюда, в Мидгард.
— Ты складно говоришь, Антор. — В голосе Рагнара вновь прорезалось сомнение. — Но откуда мне знать, что это не очередная ложь лишенных смерти? Как я могу верить тебе?
— Я еще ни разу не обманывал и не предавал тебя, конунг. — Я с трудом подавил соблазн придавить сознание Рагнара свежеприобретенной абилкой. — Ты можешь не верить мне, но у нас общий враг. Сивый занял место, которое по праву принадлежит тебе, сыну Серого Медведя. И он не остановится, пока не захватит земли склафов, как уже захватил Эллиге и всю Империю до самых Вольных Городов. Только объединив силы со всеми по эту сторону гор, мы сможем победить.
— Много ли тебе будет пользы от войска хоть в десять тысяч воинов, — проворчал Рагнар, — если ни один из них не сможет пойти за тобой к твоим… вратам?
— Тот, кто называет себя конунгом Сивым, всегда недооценивал смертных. — Я поднялся на ноги и отряхнул с коленей налипший снег. — Я не хочу повторять его ошибок. Рагнарёк близится, и на моем пути непременно встанут те, кого не одолеть силой оружия — но Сивого и лишенных смерти мы победим вместе. Ты со мной?
На этот раз молчание продлилось так долго, что я уже почти перестал ждать от Рагнара ответа. Он переводил взгляд с меня на остальных и обратно, не говоря ни слова… Но из его глаз понемногу уходили и злоба, и отчаяние. Потерявший всякую надежду молодой воин уступил место тому, кого чуть ли не с самого детства учили править. Перед Рагнаром вновь замаячила надежда если не вернуть опустевшие и безжизненные острова Эллиге, то хотя бы поквитаться с убийцами отца и собрать под своими знаменами всех выходцев с севера. Наверняка он уже просчитывал все наперед — включая пару-тройку запасных планов. И все же без меня ему не победить. Как и мне без него.
— Ты убил моих людей, ярл. — Рагнар вновь посмотрел на изрубленные мертвые тела на дороге. — Но это была славная смерть. И никто из них теперь не сможет выдать твою тайну… Никто! — повторил он, повернувшись к остальным. — Поклянитесь всеми богами, что ни один из вас не расскажет того, что слышал здесь.
— Клянусь! — в один голос отозвались воины, которые бежали с нами с Барекстада.
— Клянусь. — Вигдис склонила голову. — Если такова твоя воля, конунг.
— Клянусь! — глухо произнесла Айна. — Но как бы тебе не пришлось пожалеть о своем решении.
— Клянусь. — Эйнар нервно усмехнулся. — Уж лучше быть твоим другом, ярл, чем лишиться головы.
— Клянусь… — Злата потерла отбитое саблей плечо. — Как так-то, братик?.. Я ж тебя совсем малого помню… А оно вон как, оказывается…
Похоже, мне предстоит еще один непростой разговор. Но позже. Сейчас есть дела и поважнее даже восстановления доверия в семье.
— Ты всегда был хитер, как сам Локи, ярл. — Рагнар собрал все силы и все-таки поднялся на ноги — сам, без чьей-либо помощи. — Но если люди князя своими глазами видели, как ты пал в бою…
— К князю у меня свои счеты, — усмехнулся я.
— Что ты хочешь сказать, ярл?
Довольно многое. Разумеется, ни Рагнар, ни кто-либо еще из северян не знает, что в моей очередной гибели люди Мстислава приняли, так сказать, непосредственное участие. И у меня еще будет достаточно времени, чтобы рассказать все в подробностях. Но уж точно не здесь, на большаке.
— Думаю, нам стоит поспешить в Вышеград, конунг. — Я взглянул Рагнару через плечо — туда, где в последних лучах заходящего солнца на фоне неба темнела верхушка княжеских хором. — Нужно собрать людей.

Глава 16

Неспокойно стало в Вышеграде. Вроде и свеев поганых из соседа-Каменца выгнали, и от булгар отбились, и с Червенем, и с Уромом да Товиром хоть худая, а дружба теперь — все одно неспокойно. Больно много народу понаехало… Да какого! Как еще не развалился терем княжий от дружин чужих — а все лезут! А вчера аж из самой Прашны черти принесли. Человек сто, да еще полста, и князь с ними. И не князь даже — князенок, отрок совсем, годков семнадцать. А глянет — так душа в пятки и уйдет! Никак, беглый, если холопы не врут. Из дому удрал, да сюда, в Вышеград и пожаловал… Будто звал его кто, татя разэтакого!
— Велес, батюшка, защити…
Путята тяжело вздохнул и снова потянулся за кружкой. Такая кручина навалилась, что даже хмель не берет. А ведь думал: вот сгинул бы Антор, что со свеями из-за моря пришел, так сразу и заживет — и Вышеград-батюшка, и весь чин купеческий, и он, Путята Тужирич. Больше всех от ярла конунгова натерпелся, столько зла через него принял — не счесть! И батогов на вече получил, и с Ратибором Тимофеичем дружбу испортил, да и потом не лучше. Уж на что поганый человек Антор был — а не из робких. И конунг своему перечить не боялся, и даже князю. Мстиславу Радимичу, соколу ясному. А самого Путяту так и вовсе рукавицей латной едва не попотчевал.
А как ушел на Залит-острову князю меч Руевитов добывать, так и пропал. Будто услышал Велес его, Путяты, просьбу, да и исполнил. И радоваться бы — а никак. Только хуже и стало. Свеи волком смотрят, да князья воду мутят. Вроде и признали Мстислава Радимича промеж собой старшим — а все каждый свое гнуть норовит. А тот, что с самой Прашны — хуже всех. Даром, что молод еще, а нрава крутого. И дружина его супротив вышеградской разве не втрое больше. Как бы не вышло чего…
— Чего, Путята, невесел? Чего нос повесил?
Третьяк… И чего пожаловал? Будто не видит — погано человеку! Иначе разве стал бы Путята из-за стола княжьего выходить, да в сенях сидеть? Не захмелел ведь, обиды ни на кого не затаил…
— А тебе какое дело? — огрызнулся Путята. — Иди, куда шел!
— Да погоди ты… — Третьяк с кряхтением опустился на лавку. — Чего лаешься? Разве я тебе худого когда делал?
— Запамятовал, никак? — Путята усмехнулся и снова приложился к кружке. — Сам со свеями лобызался, меня едва не собакой кликал. А как сгинул ярл конунгов — так снова тебе Путятка друг? Так, выходит?
— А ты и рад! — Третьяк опустил голову, пряча бороду в ворот тулупа. — Что, хорошо тебе живется без ярла? Вольготно?
— Куда уж! — проворчал Путята. — Сам будто не знаешь. Как понаехали гости в Вышеград — совсем жития не стало. Того и гляди передерутся. А где князья дерутся, там нам, купцам, завсегда по лбу перепадает.
— То-то и оно. — Третьяк огляделся по сторонам. — А ведь коли бы жив был ярл — поди, и гости потише себя вели. Он хоть и не княжьего чину, а такой человек, что как заговорит — так всякий слушает — и простой гридень, и воевода, и боярин.
— Может, и так, — вздохнул Путята. — Да разве воротишь его теперь?
Вся злоба разом куда-то делась. Может, и ругался с Третьяком, бывало, особливо когда тот телеги отбирать пожаловал, да только горе сейчас у всех одно. Выйдет у князей усобица — быть беде.
— Убитого не воротишь. — Третьяк снова завертел головой и заговорил тише. — Да только вот что я слыхал, Путята Тужирич: третьего дня Жихарка, Улеба Кривого сын, на большаке ведуна видел. А лицом ведун тот — вылитый ярл покойный!
— Чур меня! — Путята хлопнул себя по коленям. — Ты что городишь такое, Третьяк? Меда перепил, или совсем ума лишился? Неужто забыл, чего воевода-Ратибор говорил? Дескать, сам видел, как Дед Водяной ярла на дно утащил! Где это слыхано, чтобы утопцы по большаку ходили?!
— Ратибор… — Третьяк вдруг схватил себя за бороду, будто думал выдернуть. — Я тут ненароком слышал, что гриди промеж собой болтают — и говорил один, будто то не Дед Водяной ярла сгубил, а…
— Тихо! Слышишь?!
Откуда-то с улицы раздались крики и шум. Топот и звон железа — будто к княжьим хоромам шагала дружина в полном боевом облачении… Да только откуда ей взяться? Третьяк тоже что было мочи вытягивал шею. Слушал — значит, не показалось.
— Что ж там такое? — Путята поднялся в лавки. — Неужто из князей кто?..
— А пошли поглядим! — Третьяк тоже вскочил. — Кому неймется на ночь глядя?
— Худое дело… — вздохнул Путята. — Как бы без головы не остаться… Чует мое сердце — неладное творится.

* * *

— У-у-у, пустобрехи… Да чтоб вам всем!
Аксен погрозил кулаком в сторону княжьих хором и снова оперся на копье. А еще побратимы называются! Удрали в терем за пирогами да медом. Обещали и ему принести — а так и пропали. И сам бы пошел, да нельзя — поймает Ратибор Тимофеич — шкуру спустит. Сказано детинец сторожить, значит, так тому и быть. Суров воевода да на расправу скор.
Хоть и сдал в крайние дни, ой, как сдал. Будто разом на десяток годков постарел. Ходит голову повесив, да все по сторонам оглядывается, а иной раз и вздрогнет, бывает, будто черта увидел. Не иначе разумом занемог, старый. Совсем притомился… Да и как тут не притомиться, если совсем никакого жития в Вышеграде не стало? Одних князей столько понаехало, что гридница скоро треснет — да каждый с дружиной. Три раза по сто человек набралось, а потом из самой Прашны пожаловали. Князь молодой, да ранний. Годков то ему и двадцати не наберется, а силу уж набрал — неспроста ему гриди да бояре егоные слова поперек не скажут. И вроде скловенского роду, а имя-то чудное. То ли Всеслав, то ли Вослав… Те, что с Прашны с ним пришли, иначе говорят. Речь-то родная, не свейская, не немская — а все другая. Будто не ручеек течет, а собака лается! Ясное дело, что князья Червенский, Уромский да Товирский на Вослава волками глядят, и младшие все туда же. Нет промеж них согласия, хоть уж пятый день совет держат. И как еще до драки не дошло?.. Соседи, собаки, пришлым не больше самого Мстислава Радимича рады, а случись что — как бы не обманули. Разом переметнутся, ежели чего пообещает им князенок — и будет Вослав о Вышеграду не гостем, а хозяином ходить, хоть и прибежал намедни хвост поджавши… Никакой веры ни ему, ни Ярославу, ни другим. И гнать бы поганой метлой всех, да разве можно? Придет опять хан булгарский с ордой, да всех и передавит. А не он — так конунг свейский, что Сивым зовется, пожалует. И никакого спасения не будет, ежели скловены вместе стоять не будут. Брат за брата, как отцы наказывали… А как не было, так и нет промеж князей ни дружбы, ни порядка!
Да только не оттого Ратибор Тимофеич невесел. А оттого, что дурное дело сделал. Да не один, а со всей малой дружиной, что на Залит-остров ходила, вместе. И сам Аксен там был, да видел все. Как воевода ярла булавой пристукнул, да с Жихаркой и Тимошкой в речку к Деду Водяному и выкинул. И строго-настрого болтать запретил — дескать, то княжья воля. Ярл хану булгарскому с потрохами продался, да на весь народ скловенский злобу затаил — за то и осудил его Мстислав Радимич. Да и загубил совсем.
И не Ратибор то замыслил, а все одно тошно ему. Высоко князь в своем тереме сидит, да только боги-то повыше будут. Им все видать — и ежели кто не по правде поступит, так тому и беда выйдет немалая. Оттого и неспокойно Ратибору. И Жихарке, и Тимошке, хоть и ходят, глаза заливши.
И ему, Аксену, неспокойно. Ярл-то не из простых людей был, а ведун. Да такой, что сам Молчан его учиться взял. А ведуна — ежели помрет — по-особому хоронить надобно! Лицом вниз, да кол осиновый в самое сердце вбить. И непременно там, где две дороги крест-накрест идут. Чтобы ежели встанет поганый после смерти — не прознал, куда путь держать. А не похоронишь по правильному — так вернется вурдалаком, да начнет кур да скотину губить, а там и до людей доберется!
И до того тоскливо стало Аксену, что даже не сразу услышал он, как топают за избами сапоги, да звенят кольчуги. А как уж совсем близко огни замелькали — так схватился за копье. Да как схватился, так и выронил. Думал Жихарку с Тимошкой покликать — так и слова сказать не смог. Будто за горло кто схватил.
Свеи! Так и встали перед Аксеном. Свои, вышеградские, что с Рагнаром-конунгом давеча приплыли. Да только все в кольчугах да шлемах — будто биться собрались, а не к князю Мстиславу в гости. А с ними… ведун, никак?!
— Признал? — спросил тот, шагая вперед.
Пляшущее пламя в руках одного из свеев озарило лицо покойного ярла Антора.
— Жива-матушка… — Аксен выпустил копье. — Утопец!
— Не утопец я, — усмехнулся ярл. — Живой покамест. Не та уже у старого Ратибора рука. Сохранили меня боги — теперича мой черед у князя в гостях потешиться. А чего надобно мне — сам знаешь. Особый у меня разговор будет. С ним да с воеводой. Да с дружиной, что на Залит-остров ходила. Всех припомню…
— Пощади, добрый человек! — Аксен бухнулся на колени. — Пожалей! Один я у матушки!
— Добро. Ты из простых гридей будешь — с тебя и спрос невелик. — Ярл чуть качнул посохом, и будто неведомая сила ухватила Аксена за ворот и подняла с земли. — Ступай к дружине. Да скажи — пусть тихо сидят. Худое вы дело сделали, да кто повинится — того пожалею, не трону. А ежели сунется кто — самого загублю, да ни отца, ни матери, ни жены, ни даже детишек малых не пожалею — вот тебе мое слово крепкое. Не запамятуешь?!
— Не запамятую! — выдохнул Аксен. — Все сделаю, что скажешь!

* * *

— Чего там?.. Кто посмел?!
Мстислав чуть приподнялся — но тут же сел обратно на место. Свое, княжеское — во главе стола. Негоже старшему над старшими прыгать, как отроку. Особенно сейчас.
Да только больно шумно стало в сенях. Не один человек пришел, и не десять — а все полста, поди. Да с оружием — так гремят, что от самых ворот слышно. Да только не бежит никто, не кричит, дружину не зовет. Значится, либо из своих, из бояр или князей кто пожаловал, либо…
Да кто ж только?!
Мстислав нахмурился и обвел взглядом столы. Все здесь князья, и первые бояре, и воеводы с ними, и гриди, что постарше. Червенские, уромские, товирские… Всеволод, что в Каменце соседнем заместо князя сидит, как Саврошку поганого скинули. Вацлав — и тот здесь, хоть и не вышло у него ни с кем дружбы особой.
Уже не он ли чего замыслил, собака?! А может ведь, хоть и едва из отроков вышел. Полтораста человек за ним с Прашны пришли, да все справные — видно, не зря княжий хлеб едят. Ежели разом навалятся — быть беде. Как же ж такое?..
Мстислав запустил руку за ворот шитой рубахи. И сразу отлегло. На месте оберег, острие Руевитова меча драгоценное. Подле самого сердце. Сквозь кожу да холстину грудь холодит — значится, помогает ему, князю. Оттого и слушают его другие, хоть и смотрят волками. Худая дружба, да тут уж хоть какая сгодится.
И не показывал никому Мстислав, как от Ратибора забрал — будто шепнул кто: припрячь подальше, не надобно такого никому видеть. А не утаишь — всяк отобрать захочет. Сам весь извелся, глаз ночами не смыкал. Все слушал — не крадется ли кто в терем, чтобы оберег драгоценный украсть, а самого князя жизни лишить. Но ничего, сохранил Перун. И сейчас сохранит, не выдаст.
— Беда, княже!
Дверь в гридницу распахнулась, и на пороге появился Путята-купец. Всклокоченный, в распахнутом тулупе и без шапки. Будто черта увидал!
— Беда, княже! — повторил Путята. — Рагнар-конунг свеев привел! Все при мечах! А с ними ярл покойный!
За столами тут же замолкли — все от, гридей до князей. Путяту с порога будто ветром сдуло, и из-за его спины показались свеи. Все в латах да при оружии — словно на сечу собрались, а не князю поклониться. И среди них…
— Ну, здравствуй, Мстислав Радимич. Давно не виделись.
Мертвый ярл неторопливо шагал прямо к главному столу, и бояре с гридями только что под лавки не прятались. Он и раньше непростой человек был, а теперь от него такая сила шла, что и помыслить страшно. Будто кровля на плечи свалилась да придавила — не вздохнуть. В черных одежах — вроде тех, что Молчан завсегда носил — худой, борода седая вся, а лицом потемневший — будто вурдалак! Сам на себя не похож — да точно он! Такого разве спутаешь с кем?
— Чего притих? Чего за стол не зовешь? — снова заговорил ярл. — Никак, не рад мне? Или обидел я тебя чем, княже?
Сразу вспомнил Мстислав, как сон намедни видел — будто поднялся со дна Вишиневы убитый ярл, да и пришел в Вышеград правды искать. Прямо в княжьи хоромы… Вот и сбылось — наяву пожаловал, проклятый.
Да как же?! Ежели Ратибор самолично его… И гриди видели!
— Разве плохо я тебе службу сослужил? — Ярл грозно сверкнул глазищами. — Почто ты меня сгубить задумал, собака?!
— Руби его! — закричал Мстислав. — Чего сидите?! Или не князь я вам?!
Несколько гридей и бояр повскакивали с лавок — да не особо спешили. Знали, что ярл и в ведовстве силен, и саблю на боку не для красы носит. Навалились бы скопом — может, и одолели бы. Хоть живого человека, а хоть и вурдалака поганого — всякая навь железа сырого боится… Да только не так оно случилось — такого страху на гридей ярл нагнал, что будто приморозил всех.
— А ну — прочь!
Ярл стукнул об пол посохом, и бросившиеся к нему гриди попадали. Да и не поднялись больше, хоть и шевелились еще. Будто у всех разом ноги отнялись.
— Не губи, боярин! — Воевода Ратибор грохнулся перед ярлом на колени. — Пожалей дураков несмышленых — не по своему разумению обидели тебя. Моя то вина — меня и казни!
— Поднимись, Ратибор Тимофеич. — Ярл легонько коснулся распростертого у его ног воеводы посохом. — Ведомо мне, что не сам ты зло супротив меня замыслил. Оттого и кручинился, да воли княжьей не нарушил. Нету в том вины большой, а за малую судить не стану. Тебе еще не мне — Вышеграду, да всему народу скловенскому службу служить. А на тебе, князь, — Ярл посмотрел прямо на Мстислава, — вина великая! Такую прощать не положено.
— Гриди… — прохрипел Мстислав. — Лют… Бояре, выручайте, совсем меня погубит проклятый…
Хотел громче крикнуть — да сил не хватило. Вспыхнули у ярла очи, сверкнули, и будто кто рукой холодной за самое сердце взялся. Да сдавил крепко — раз, другой, а на третий и потемнело все. Свалился Мстислав с княжьего места на пол, заскреб пальцами грудь — до оберега дотянуться, спастись от ведуна проклятого. Да не успел только.
Так и помер.

Глава 17

Выложиться пришлось чуть ли не подчистую — и на этот раз без страховки в виде колечка, способного в одно мгновение заправить мне «полный бак». Подарок Молчана уже отработал свою дневную норму, и трамбоваля князя я своими силами. Мстислав не только дважды отрезистил абилку, но и нещадно отжирал синюю шкалу — похоже, расход очков духа зависел не только от уровня навыка и Воли цели, но и от самого приказа. Я наверняка без труда смог бы заставить его встать, сесть или даже пройтись по гриднице колесом, но приказать умереть оказалось… несколько сложнее. Но с третьей попытки сердце князя все-таки остановилось.
Зато когда он, наконец, перестал дергаться, эффект получился что надо. И бояре, и простые дружинники не испугались бы ни сабли, ни маячившего за моей спиной хирда Рагнара, но эту карту им бить было нечем. Демонстрация страшной и загадочной власти ведуна, способного убить человека одним словом, усадила на место даже самых ретивых.
— Ну?! Теперь-то станете слушать? — Я обвел всех присутствовавших в гриднице взглядом. — Или еще кто меня рубить задумал? Так пусть не пужается — потолкуем!
Ответом мне было молчание. Гриди все как один потупились, и хотя бы смотреть на меня отважились разве что Ратибор, князья и пяток бояр — самых хитрых и влиятельных. Они наверняка уже успели смекнуть, что если уж хирдманны Рагнара не принялись резать их всех разом, я вернулся за Мстиславом. А не для того, чтобы устроить в Вышеграде погром с массовыми казнями.
— Чего притихли? — Я легонько постучал кончиком посоха по полу. — А ты чего молчишь, Лют Вышатич? Скажи — по правде я с князем поступил за то, что он меня извести задумал?
— А мне почем знать? — проворчал Лют. — Ежели князь чего супротив тебя и затеял — то мне не ведомо. Совет не держали.
Разумно. Ничего не знаю, ничего не слышал — пожалуй, я на месте любого из бояр отмазывался точно так же. Возможно, Лют даже не врет. Такими планами делятся только с тем, кому доверяешь на все сто. Знал сам князь, Ратибор и кто-то из гридей — точно не все. Остальным просто приказали молчать.
— Может, и не держали… — Я пожал плечами. — Не затем я пожаловал, чтобы всему Вышеграду обиду припоминать. Одна у нас беда на всех. А какая — так кто не дурак, то уж уразумел.
— Про беду мы знаем, — подал голос один из князей. — Да только тебе, ведун — чего надобно? Может, у тебя с Мстиславом Радимичем какая ссора и вышла, а мы его над собой старшим признали. Первым из князей скловенских. Так что ж теперь — ты над нами княжить удумал?
— А если и удумал? — Я развернулся к говорившему. — За мной и конунг, и дружина Вышеградская. А попрошу — так и Каменец встанет. А как я гридей в бой водить умею — то у Ратибора Тимофеича спроси. Чем я Мстислава хуже?
— А скажу — чем — так ты и меня изведешь, ведун? — усмехнулся князь («Истинное зрение» тут же подсказало имя — Ярослав). — Да только разве станет тебя Червень слушать? Сгину — так заместо меня брат мой меньшой сядет. Мстислава Радимича мы все выбирали. Старший он среди нас по роду. А ты человек пришлый, хоть и скловенского роду. Хочешь казни — а не будет надо мной твоей воли!
— Верно! — тут же подхватил кто-то из младших князей. — Мы за Мстислава стоять обещались, а тебя, ведун, и знать не знаем!
Обстановка стремительно накалялась. Нельзя просто так взять и угробить хоть и со скрипом, но все же выбранного всеми князя, и при этом не огрести целый ворох последствий. И если буквально полминуты назад все за этими столами боялись даже посмотреть в мою сторону, теперь дело явно шло к разборке.
— Цыц! — рявкнул я. — Одно заладили, как сороки… А про беду разом и забыли! Мне ни хором Вышеградских, ни княжьего чину не надобно, я конунгов человек. Скажет собраться да прочь идти — и пойду! Да куда только? Один враг сейчас и свеям, и скловенам, и немскам с булгарами.
— Уж не про Сивого ли конунга ты говоришь, ярл? — Лют пригладил седую бороду. — Слыхивали мы о таком. Да только что правда, а что нет — не ведаю.
— Я ведаю, — буркнул я. — Сам знаешь — мне особая сила дана. Так далеко глядеть, как самый глазастый из отроков не сдюжит. Не будет нам добра от Сивого. Как чужую землицу доест, так и за скловенскую возьмется, и сытому ему не бывать. Покуда на булгар смотрели, настоящего врага и прозевали — а он тут как тут. Поди, уж под самой Прашной и стоит…
— Прашна пала.
Про меня — как и про остывающего под столом Мстислава — тут же забыли. Теперь все взгляды устремились на бледного темноволосого паренька лет шестнадцати-семнадцати, сидевшего среди мужчин в одеждах явно не местного пошива. Ткань точно побогаче — а вот мехов поменьше. Не иллирийцы — скорее кто-то из тех самых Вольных Городов. А ну-ка…

Вацлав 
Князь 17 уровня 
Сила: 6 
Телосложение: 5 
Подвижность: 8 
Восприятие: 6 
Воля: 8 

Ага. Значит, все-таки князь. Еще один. Молодой — зато уровнем уже чуть ли не с меня. Серьезный парень, хоть запредельными статами и не блещет. А еще — знает что-то, о чем местные еще, похоже, не слышали…
— Чего ты такое говоришь? — проворчал кто-то из князей. — Уж если бы пала, так горело бы, что зарево в Очепе бы видали! Народ бы бежал, поди… А нет никого!
— Город сдался без боя. — Вацлав опустил голову. — И открыл Сивому ворота. Ему еще понадобится время, чтобы дождаться отставшие войска, но уже совсем скоро они будут здесь.
Вот так новость. Неприятная — и, похоже, еще и личная. Говорил Вацлав тихо, но сжатые в кулаки руки и полыхнувшая алым аура сообщали ничуть не меньше слов. И если он не врет — а врать парню попросту незачем — армию Сивого от Вышеграда отделяет только расстояние. Немалое — и все же недостаточно большое, чтобы я мог хоть на мгновение поверить, что он не доберется сюда за неделю или даже раньше.
— Вон оно как, значит… — вздохнул я. — Так чего же скажете, князья да бояре? Время ли сейчас нам промеж собой лаяться да решать, кому из князей над всеми старшим быть? Не пора ли вместе собраться? По одному землю скловенскую никак не отстоим, а вместе, глядишь — и сдюжим!
— Не тебе про землю нашу говорить! — Ярослав стукнул кулаком по столу. — Будто не знаем мы, что конунг твой из свеев родом, и сам ты только по крови и есть скловен, а разумом — свей натуральный! Как придет Сивый — так первым ему кланяться побежишь!
— Ты, княже, говори, да не заговаривайся! — огрызнулся я. — У моего конунга с Сивым вражда кровная. Оттого и одна у нас на всех беда, да враг один. Вместе стоять будем. Хоть под Вышеградскими знаменами, хоть под Червенскими — мне все едино! А ежели…
— Погоди, ярл! — вдруг подал голос Лют. — Дозволишь сказать?
— Говори, Лют Вышатич. — Я махнул рукой и, растолкав гридей, уселся на лавку рядом с Ратибором. — Лучше уж словом дело решить, чем мечом.
— Да только слово твое, ведун, острее меча будет, — проворчал со своего места Ярослав. Червенский князь хмурился, но говорил уже без особой злобы. — Не было у меня с Мстиславом Радимичем большой дружбы — то всем ведомо. Да разве по чести ему смерть поганая?
— По чести, — отрезал я. — Уж сколько раз я Вышеграду службу служил — не сосчитать. Сам, небось, знаешь, княже. Да все забыл Мстислав Радимич и через Ратибора-воеводу извести меня задумал… Задумал — да не извел. У нас, ведунов, сила особая, сохранили меня боги. Другой бы со всех тут спросил — ни бояр, ни простых гридей не пожалел, казнил бы. А я милую.
— Знаю, что милуешь. — Лют оперся ладонями на стол и поднялся. — Ведун ты, ярл, да зла в тебе настоящего нет, хоть и загубил князя нам. Но на то Перунова воля — видать, супротив правды Мстислав Радимич пошел, через то и помер. Нового князя выбирать надобно, что над другими князьями старшим назовется. Большому вечу быть.
— Быть, — кивнул Ярослав. — Да только чтобы я ведуна страшим назвал — не бывать такому!
— А то уж не тебе решать. — Лют сдвинул брови. — Как вече скажет — так и поступим!

* * *

Обломки «Светоча» (6/10) 
Тип: талисман 
Класс: АБСОЛЮТНЫЙ 
Особые свойства: +6 ко всем основным характеристикам. 
Дополнительные особые свойства (Антор): +6 к Воле, +100 очков духа, — 30 % расхода очков духа при использовании умений Видящего, скорость восстановления очков духа +2 ед/сек. 
Всего лишь обломки меча, выкованного еще до начала времен. Но даже они сохранили крохотную частичку могущества Светоча и чуть возвышают своего владельца над простыми смертными. Но с этим оружием лучше не шутить — древние артефакты коварны и своенравны. Даже по отдельности осколки Светоча сгубили немало человеческих душ. 

В ваших руках уже шесть из десяти осколков древнего клинка. А значит, вы на шаг ближе к истинному могуществу «Светоча», чем любой из ваших врагов. Но не стоит терять бдительность — самое сложное еще впереди. Обретенное могущество делает вас целью не только для людей, но и для тех созданий, которым нет имени ни на одном из существующих языков. И все же бояться вас теперь стоит вовсе не их. Самый страшный враг всегда внутри. Под силу ли смертному удержать в руках власть, которой не смеют коснуться даже боги? 

Описание снова поменялось — и не только оно. Не знаю, когда именно «Светоч» успел «откалиброваться» заново — то ли уже после того, как я забрал с тела Мстислава осколок, который мы стащили у Руевита, то раньше. Система забрала у меня бонусы предводителя, усиливавшие моих союзников, и вместо этого усилила меня самого. Видимо, кто-то наверху решил, что теперь я в первую очередь колдун-одиночка, а не ярл-полководец. Ожидаемо. И, пожалуй, даже неплохо — грядущее сражение не выиграть ни саблей, ни мастерством стратега. Только хорошо подвешенным языком — и, разумеется, Волей, способной подавить всех собравшихся в Вышеграде князьков разом.
Но это чуть позже — на большое вече соберется не одна сотня человек, и начнется оно только утром. Купцам из Червеня, Урома, Товира и других городов предстоит выбрать тех, кто сядет за стол переговоров в гриднице, а князьям… Князьям и старшим из бояр не помешает как следует выспаться. Они уже и так три дня подряд спорили, и даже их поистине безграничную жажду власти и упрямство понемногу прибила беспощадная физиология.
Я могу только догадываться, чем в итоге закончится завтрашнее вече — то ли единым решением, то ли окончательным расколом склафов… то ли и вовсе поножовщиной — но то, за чем я иду сейчас, мое по праву. И только мое.
Я толкнул дверь и, чуть пригнувшись, шагнул в келью Молчана. Узкая кровать, сундуки, кособокие полки, одно-единственное крохотное оконце и темнота. Наследие, на которое вряд ли кто-то посягнет. Я выхватил «Истинным зрением» стоявшую на столе свечу и, прищурившись, сконцентрировал на ней Волю. Через несколько мгновений шкала духа чуть просела — и на обугленном кончике фитиля заплясал огонек.
— Игни… — усмехнулся я, прислоняя к стене посох.
В последнее время такие фокусы удавались все быстрее и легче — хоть и не входили в список задокументированных Системой абилок Видящего. Похоже, я уже почти перестал зависеть от базовых игровых возможностей… И теперь мои реальные способности ограничивает лишь воображение.
Я поднял свечу чуть повыше, и принялся неторопливо осматривать наследие старого ведуна. Не то, чтобы я всерьез ожидал отыскать древние артефакты класса «божественный», но хоть что-то…Пара зелий для восстановления духа, какие-то травы, кости животных, серебряные мисочки… Книги, прочитать которые не помогло даже всезнайство игрока — темные чернила на пожелтевших за столетия страницах фолиантов упорно отказывались складываться в понятные буквы ни перед глазами, ни даже перед «Истинным зрением». Так себе улов. А что в сундуках?..
— Ты жестоко поступил с князем.
Твою ж… Йотуны бы забрали мастера, сделавшего сапоги, в которых можно так подкрадываться. Да еще и не одну пару… Или я просто слишком увлекся, разгребая Молчаново добро — Вацлав стоял у самого входа в келью, и за его спиной маячила парочка здоровяков. Все без доспехов — но мечи с поясов у всех троих никуда не делись. Не то, чтобы я всерьез испугался, но рука сама на мгновение дернулась к висящей на поясе сабле. Все-таки втихаря прирезать сильного… нет, пожалуй, даже сильнейшего конкурента ночью и без свидетелей — вполне в традициях этого мира. Что уж там — я бы и сам не погнушался подобным злодеянием, если бы считал, что оно пойдет на пользу делу.
Цель, как известно, оправдывает средства.
— Ты жестоко поступил… — повторил Вацлав, сделав шаг вперед. — Жестоко, но верно. Нельзя прощать тех, кто тебя предал.
— Я не звал тебя, князь. — Я взялся за посох. — Зачем ты пришел ко мне? Что тебе нужно?
— Я желаю говорить с тобой. — Вацлав чуть склонил голову. — С тобой одним. Прости, что потревожил — но другой возможности уже не представиться.
— Верно. Но если желаешь говорить наедине…
Я чуть шевельнул посохом, и дверь за спиной Вацлава захлопнулась, едва на заехав по лицу одному из телохранителей. Но молодой князь то ли не впечатлился, то ли умел хорошо скрывать свои чувства.
Крепкий парень — так просто не расколешь. Да и надо ли?..
Вблизи и без своей блестящей свиты он выглядел куда менее эффектно, чем в гриднице, хоть и был со мной почти одного роста. Черноволосый, худой и болезненно-бледный, с почти треугольным лицом — острый подбородок и скулы. И нос — длинный и крючковатый. Далеко не красавец… Но все это как-то сразу терялось, стоило посмотреть ему в глаза. Голубые, как лед, и такие же холодные.
Настоящий князь — и плевать, что ему еще может даже не быть семнадцати. Неудивительно, что он без труда держит в узде все полторы сотни всадников, что пришли с ним в Вышеград. И уж тем более неудивительно, что все прочие князья его откровенно побаиваются.
И дело не только в происхождении — Вацлав, как и его воинство, родом из склафов… Но Прашна слишком долго стояла на самой границе с Империей — у них даже язык чуть отличается от архаичной речи местных. Да и оружие Вацлава — огромный меч с длинной рукоятью — скорее похож на потерянную мной на Барекстаде «Звезду Сааведры», чем Вышеградские клинки. Он здесь такой же чужак, как и мы с Рагнаром. Наверное, поэтому и пришел именно ко мне.
— Ты не похож на остальных. — Вацлав чуть сдвинул брови. — Ни на бояр, ни на князей…
— Может быть, потому, что я не боярин и не князь? — усмехнулся я. — Что тебе нужно?
— Твоя помощь. — Вацлав не стал тянуть и перешел к делу. — Завтра большое собрание. У тебя много соперников… Но если я скажу свое слово за тебя — едва ли кто-то посмеет возразить нам обоим. У меня полторы сотни мечей — больше, чем у любого из князей.
— И все же куда меньше, чем у них всех вместе. — Я пожал плечами. — Сейчас не время меряться числом войска. Я не собираюсь сражаться за право называться первым среди князей.
— Пусть так. И все же многие пожелают видеть во главе войска именно тебя, — отозвался Вацлав. — Я слышал, как ты победил булгар… Ты великий человек, Антор.
— Лесть ни к чему, — проворчал я. — Но если ты так хочешь видеть меня великим князем — что попросишь взамен?
— Справедливости. — Глаза Вацлава сверкнули. — Тебе известно, что такое предательство… В ту же ночь, как умер мой отец, мой дядя Сигизмунд открыл ворота людям конунга Сивого. Те, кто был верен законному наследнику, умерли в своих постелях, не проснувшись. Только чудо помогло мне сбежать с горсткой всадников…
Ничего себе горстка. По местным меркам полторы сотни мечей — целая армия. Похоже, в Империи и Вольных Городах масштабы немного другие… И не хочется даже думать, что за ораву собрал под своими знаменами Сивый, который раскатал все западные земли «Гардарики» за неделю с небольшим.
— И ты, верно, желаешь, чтобы я помог тебе вернуть замок и земли твоего отца в обмен на помощь? — догадался я.
— У нас общий враг. — Вацлав склонил голову и коснулся подбородком золотого шитья на груди. — Этот союз нужен нам обоим… Ты поможешь мне, Антор?
Дельное предложение… И разумное. Пожалуй, еще совсем недавно я бы согласился, не раздумывая — но маховик Рагнарёка уже успел раскачаться. И в грядущей войне победит не тот, кто умеет просчитывать все на два шага вперед.
А тот, кто просчитывает на все десять.
— Нет, — усмехнулся я и потрепал Вацлава по чернявой макушке. — Я придумал кое-что получше.

Глава 18

Вече длилось уже часа полтора-два… но в каком-то смысле еще даже не началось. Купцы, гриди, младшие князья и бояре галдели без перерыва, наперебой предлагая кандидатуры — от вполне реалистичных до тех, которые вызвали бы смех, не будь обстановка настолько серьезной. И все же ни один из тех, чье мнение за этими столами стоило хоть чего-то, еще не высказался. Молчали даже самые голосистые — червенский князь Ярослав и купец Путята. Но судя по тому, как они переглядывались, посеянные мной зерна упали на благодатную почву.
Отлично. Теперь остается только ждать. Я отыскал глазами Вацлава и улыбнулся — одними уголками губ. Вряд ли кто-то мог разглядеть не моем лице хоть тень эмоции — но юный князь все это время буквально сверлил меня взглядом… и вряд ли жаловался на наблюдательность.
Попал. Проняло. Вацлав сжал зубы и отвернулся. Вчера он пришел ко мне с предложением тайного союза, но сегодня скорее предпочел бы склониться перед Сивым, чем назваться моим другом. Я не только отказал ему, но и унизил — на мое счастье, без свидетелей… Позволь я себе вчерашнюю выходку с открытой дверью — мальчишка вполне мог бы не выдержать и схватиться за меч.
Чего допускать, разумеется, нельзя. Сбежавший из Прашны законный наследник нужен мне непонимающим, обалдевшим от моей наглости и разгневанным до скрежета в зубах — но все же живым.
— Довольно! — Ярослав громыхнул кулаком об стол. — Сами бы постыдились говорить. Ишь, чего удумали — Любомирку товирского над нами старшим посадить! Да куда ему княжить, ежели у него дружины десять отроков. Да воевода-дядька — и тот ему молоко с усов вытирает!
Князья — кроме того самого Любомира — хором засмеялись, и через мгновение к ним присоединились и бояре, и гриди с купцами. Но Ярослав заговорил уж точно не для того, чтобы разрядить обстановку удачной шуткой. Скорее подвел черту, после которой в разговор вступят те, чье слово на вече станет решающим.
— Не для того говорю, чтобы зубоскалили, — проворчал он, когда шум за столами чуть стих. — А для того, чтобы уразумели: не дело Товиру над другими городами старшим стоять, хоть Любомир и умом остёр, и собой пригож, и предками славен. Да не из гридей князя нам надобно, да не из бояр и не из роду купеческого. А того, что сильным над сильными будет, страшим над старшими. Такого, чтобы любому тут не обидно кланяться было. Стало быть — княжьего чину, да с дружиной такой, что скловенскому воинству украшением будет.
Началось. После таких слов мелкота уже не пикнет. Ярослав разом срезал три четверти претендентов — и срезал по делу. Никто из горделивых князей не станет присягать на верность тем, кто ниже их происхождением. Но сейчас заговорят по-настоящему серьезные «игроки». И тогда…
— Вон оно как. — Всеволод, глава каменецких бояр посмотрел на меня — но тут же повернулся обратно к червенскому князю. — Уж не про себя ли ты подумал, Ярослав Игоревич?
— Про себя, да не про себя, — усмехнулся Ярослав. — И дружина червенская не из последних будет, и сам я еще сгожусь, да есть и получше меня. Помоложе да покрепче. И роду славного, хоть и не из наших скловен, а из тех, что с немсками рядом живут. — Ярослав сделал паузу. — Я за князя Вацлава!
— Чур меня! — Кто-то из бояр чуть ли не подпрыгнул на месте. — Отрок он еще! Куда щенку над старыми волками князем ходить?!
— Молодой, да ранний, — отозвался Ярослав. — И дружина его вдвое против моей будет, а иной и впятеро поболе. Может, и пришлый князь, а все лучше такого выбрать, чем промеж собой лаяться. Червень над собой Товир вовек не признает, а у Каменца с Уромом за землю спор. Много воды утекло, да разве забудешь? Оттого и говорю — Вацлав мне люб! Ему все едино, ежели выйдет что — рассудит по правде, а не по разумению хитрому. — Ярослав вдруг посмотрел прямо на меня. — И нашенской крови отрок, семнадцать годков в Прашне рос да по земле скловенской ходил. А свеев нам тут не надобно!
— А верно Ярослав Игоревич сказал! — завопил козлобородый купец Путята. — Пущай Вослав над нами княжит! Все лучше, чем свеям пришлым кланяться!
Есть! Умнички — и один, и второй. Я изобразил на лице самое злобное выражение, на которое в принципе был способен, но внутри все пело. Спонтанно родившийся вчера план без особого треска встал на рельсы и теперь сам собой катился к финалу, набирая скорость.
Ярослав видел ровно столько, сколько и все остальные — выходящего из хором покойного Мстислава Вацлава. Злого, как черт. Но кое-что я разыграл и специально для червенского князя и еще пары человек. Чужая личина, немного слов, сказанных в нужном месте и в нужное время — и в одну, а то и сразу в несколько светлых голов приходит одна и та же мысль.
Ярослав мог сколько угодно злобствовать и брызгать слюной, но он не дурак. И прекрасно понимал: на грядущем вече я один из фаворитов. За меня выскажется и Рагнар, и Каменец, и не меньше половины вышеградских бояр. Серьезная сила, уравновесить которую могут разве что полторы сотни тяжелых конников Вацлава. Самому Ярославу точно не набрать нужного количества «голосов» — даже при условии поддержки большинства склафских князей — и это ему прекрасно известно. Как и то, что найдется немало тех, кто в любом случае выскажется против меня.
Так почему бы не сыграть на опережение и не поставить на «темную лошадку»? Тем самым убив сразу двух зайцев: столкнуть лбами сильнейший оппонентов и заодно заручиться поддержкой одного из них. Я мог только догадываться, кто из князей, бояр или ненавидящих меня купцов первым выскажется за Вацлава, но слова Ярослава будто прорвали лавину. Тут же заголосил Путята, и за ним имя беглого князя Прашны принялись склонять на все лады те, кому я успел насолить. Правителя Урома и Товира за все золото этого мира не стали бы поддерживать друг друга — но в желании не попасть под пяту Вышеграда оказались единодушны. Немало к ним присоединилось и местных бояр — в основном их тех, кто помоложе. Вацлав разом набрал половину, если не все три четверти авторитетных голосов веча,
Но от моего внимания не ускользнуло, что Лют и другие старики, а также Всеволод с Ратибором молчат. Ждут. Как и сам то и дело поглядывающий на меня Вацлав. Злоба из его взгляда никуда не исчезла — но и торжества я не видел. Скорее настороженность. Хорошо — умный парень. Должен сообразить быстро… а без этого мой коварный план лишится изящного эндшпиля. Нет, конечно, я все равно выиграю — просто не так красиво… И не так безопасно.
Что ж. Не буду заставлять почтенную публику ждать.
— Вот ты как заговорил, Ярослав Игоревич. — Я поднялся со своего места. — Гляжу, все с тобой — и Уром с Товиром, и бояре, и купеческий чин… Вот уж чего не разумею — как так вышло, что народ скловенский себе князя из Прашны пожелал?
Я сделал паузу. Достаточно продолжительную, чтобы на меня уставились все собравшиеся за столами… Но все же не настолько длинную, чтобы кто-то из них успел бы начать отвечать на целиком и полностью риторический вопрос.
— Видать, нет среди нас достойного. Ни в Червене, ни в Уроме, ни в Товире с Каменцем. — Я обвел глазами всех князей и только потом посмотрел туда, где сидели Лют с Ратибором. — Ни в Вышеграде! Сказано же — я конунгов человек, а свею разве с руки над скловенами старшим сидеть? Не здесь дом ему, а на севере за морем. Ежели помогут боги — туда и вернемся, как весна настанет. А на этой земле свой князь надобен. И ежели люб он вам — то и я спорить не стану… Я за Вацлава!
На этот раз притихли все. Намертво. Даже Путята, приготовившийся заверещать на всю гридницу, только хватал ртом воздух — но даже больше, чем он, обалдели те, кто уже чуть ли не готовился драться за мою кандидатуру хоть на словах, хоть на мечах. Ярослав и остальные князья выглядели так, будто я врезал им куда-то чуть ниже пояса. И только Вацлав, похоже, понемногу начинал соображать что к чему.
Умный он все-таки парень. Хорошо.

* * *

— Как же так? — Ратибор растолкал плечами гридей и встал передо мной. — Я-то одно разумел, а ты сам вон как вывел…
На него было жалко смотреть. Седой воевода, повидавший сотни сражений, выглядел, как обиженный ребенок — и половина гридей и бояр, столпившихся вокруг меня, выражением лица ничем от него не отличались. За широкими спинами мелькнула окладистая борода Люта — старший из вышеградских бояр не спешил призвать меня к ответу. Видимо, уже успел смекнуть, что я провернул почти невозможное: путем хитрой интриги дал склафам князя, которого они выбрали сами. Да, с кучей оговорок и всяких «но» — и все же единогласно. И никто не станет поднимать бучу хотя бы несколько дней. Не так уж и мало, когда приближается Рагнарек, а из-за гор наступает враг, подобного которому эти земли еще не видели.
Вацлаву же остается только эту самую власть удержать — и в этом я ему, разумеется, помогу.
— Ты обманул меня.
Легок на помине. Только что меня обступали местные — и вот их уже аккуратно, но уверенно оттерли телохранители Вацлава. Все, как один облаченные в черные одежды с золотым шитьем. Эффектно.
— Я обманул всех, — негромко отозвался я. — Но тебе ли на меня гневаться? Теперь ты первый из князей, Вацлав.
— Только лишь благодаря тебе, Антор. — Парень пожал плечами. — Я предлагал честный союз, но ты предпочел оскорбить меня и сделать по-своему. Почему?
— Не стоит рисковать, друг мой. — Я развернулся к двери. — В Вышеграде непростые времена. Даже у стен есть и уши, и глаза — и они видели, как ты был рассержен. А ты видел, как много здесь собралось тех, кто готов поклониться кому угодно — кроме меня.
— Я не глупец, — усмехнулся Вацлав и неторопливо зашагал за мной следом. — Я знаю, для чего ты сделал так, как сделал. Но я еще не знаю, чего попросишь взамен. И смогу ли я отказать… если потребуется.
— Не сможешь. — Я заговорил еще тише. — Ведь я не стану просить того, до чего ты не додумаешься и сам, князь. Этот союз нужен нам всем. И разве так уж важно, чье знамя поднимется выше остальных?
— Нет, — вздохнул Вацлав. — Если нам вообще хватит знамен. У Сивого огромное войско, а мы едва сможем выставить тысячу мечей — даже если собрать всех воинов со всех городов.
Я толкнул дверь, ведущую на улицу, и подставил лицо солнцу. Несмотря на погожий день, народу вокруг оказалось не так уж много. То ли кто-то приказал не пускать в детинец лишних, то ли народ уже успел разойтись по домам. Разговоров сегодня будет еще много — но разговоров шепотом. Даже самые горячие из князей, бояр и купцов не станут отказываться от собственных слов. А потом мы одержим первую победу. Пусть небольшую — и Вацлава тут же назовут спасителем всех скловенских земель.
Немного славы достанется и мне. Если все пойдет, как надо, я смогу провернуть даже то, что не мог раньше. А если нет… Что ж, мне к кинжалу в спину не привыкать. А вот Вацлаву, пожалуй, не понравится.
— Мы куда быстрее, князь. — Я сошел со ступеней княжеских хором, и под моими ногами захрустел снег. — Северяне сражаются в пешем строю, а у нас достаточно лошадей. И я знаю, где взять еще — если потребуется.
— Мне приходилось видеть воинов Сивого в деле. — Вацлав стиснул зубы, и на его щеках заиграли желваки. — Даже пешим каждый из них страшен и стоит в бою троих всадников.
Неудивительно — личная гвардия конунга состоит из топов нескольких кланов сразу. Уровень тридцать пять, а то и сорок плюс. Грозная сила, да еще и подкрепленная практическим безлимитным золотым запасом и администраторским доступом… Но, к счастью, не такая уж многочисленная. И на фоне тысяч всадников и пехотинцев потеряются даже они.
— Я немало лет прожил бок о бок с северянами. — Я пожал плечами. — И видел немало великих воителей. Некоторых мне приходилось побеждать… А некоторым приходилось побеждать меня. Сивого охраняют сильнейшие, но то же самое я могу сказать и о тебе, Вацлав.
Тут я, пожалуй, немного покривил душой. «Истинное зрение» уже помогло мне оценить гвардию из Прашны, и по-настоящему серьезных бойцов там оказалось не так много. Немало неписей — а может, и не только — уровня выше двадцатого, и примерно с десяток — за двадцать пятый. Серьезно. Но с топами тех же «Волков» всадники Вацлава не стоят и рядом.
Но что это, в сущности, меняет?
— Не всем суждено стать героями, о которых будут ходить легенды, — продолжил я. — Воины Сивого — обычные люди из плоти и крови. Такие же, как ты или я. И боги не дали им крыльев. Значит, наша конница сможет оказаться в нужном месте быстрее, чем пехота северян.
— У конунга достаточно всадников. — Вацлав сердито сплюнул на снег. — Ему присягнули не только бароны Императора, но и князья Вольных Городов… И среди них мой родной дядя!
— Не все склонились перед Сивым. — Я на мгновение задумался. — На землях Империи наверняка нашлись гордецы, которые предпочтут умереть, но не склониться перед чужаком. Половина баронов и князей скорее спрячется за стенами замков, чем отправит своих людей под знамена конунга. А вторая половина предаст его и переметнется на сторону победителя при первой же возможности.
— Хотелось бы мне верить, что ты прав, Антор. — Вацлав задумчиво потер гладкий подбородок. — Разведчики доносили, что Сивому пришлось сильно растянуть свое войско, чтобы добраться до всех мятежных баронов. Он победит… но на это уйдет немало времени. В Прашне лишь небольшая часть северян…
— …и мы можем добраться туда быстрее, чем Сивый, — закончил я. — Прашна — и замок, и ключ к скловенским землям. И за ее стенами мы сможем обороняться хоть от десятитысячного войска!
— Верно! — Глаза Вацлава азартно заблестели. — Ты поможешь мне вернуть дом моего отца, Антор?
— А ты поможешь мне покончить с Сивым и вернуть власть над севером законному правителю островов Эллиге. — Я остановился и натянул капюшон. — Но для этого придется заключить союз, за одну только мысль о котором мы оба можем лишиться голов.
— Вот как?.. — ухмыльнулся Вацлав. — Ты расскажешь мне? Или опять станешь играть в свои игры в одиночку?
— Расскажу. — Я хлопнул его по плечу. — Но чуть позже. Нужно посоветоваться со старым другом.
Старым во всех смыслах слова. Похоже, никто кроме меня то ли не видел, то ли просто не обращал внимания на высокую фигуру в серых одеждах у стены детинца. Тот, кто ожидал меня, умел отводить глаза… И в этом мире не так уж много тех, кто способен на такое.
А с учетом того, что Молчана я своими руками сжег на погребальном костре на Залит-острове, выбор невелик.

Глава 19

— Тебя можно поздравить?
— Будто вы сами не знаете. — Я пожал плечами и неторопливо зашагал к воротам детинца. — Чем обязан таким вниманием?
— Не паясничай, — отозвался Гримнир-Романов. — Я действительно рад, что у тебя все в порядке.
— Я тоже рад. — Я огляделся по сторонам. — Очень…
— Можешь не переживать, нас никто не увидит. — Романов махнул рукой. — А если и увидит — не обратит внимания. Я пришел сюда только к тебе одному… А ты, похоже, сердишься.
— Действительно, — проворчал я, — с чего бы мне сердиться? Но если бы Хранитель этого мира вдруг решил вспомнить про меня, когда я чуть не попался Неведомым, моя радость была бы куда сильнее.
— Но ты ведь справился. — Романов улыбнулся и пригладил бороду. — И тогда, и позже, и сейчас. Ты делаешь успехи, Антон.
— А вы наблюдаете откуда-то из Небесных Чертогов и жуете попкорн.
— Нет, Антон. — Лицо Романова вдруг стало смертельно серьезным. — Поверь мне, это не так. И если тебе интересно, сейчас в Небесных Чертогах тоже не так уж спокойно. Ты не думал, что я не прихожу к тебе на помощь потому, что куда нужнее в другом месте?
— Нет, не думал. — Я развел руками в стороны. — Я все равно не смогу проверить, обманываете вы меня, или нет. Так какой смысл забивать башку лишними данными?
— Лучше сосредоточиться на текущих задачах. Браво, — кивнул Романов. — Ты быстро учишься.
— Знать бы только — зачем? — Я свернул к реке и зашагал по нетронутому еще снегу. — Иногда мне кажется, что все равно, кто в итоге победит. Особенно сейчас, когда претендентов на Всевластие становится все меньше.
— Нет, Антон, — отозвался Романов. — Мне не все равно. И поэтому я пришел именно к тебе… Хотя ты, между прочим, ничего мне и не обещал. Помнишь?
— Помню. — Я потянулся, разминая плечи. — Но вы ведь и так знаете, что я собираюсь сделать.
— Могу только догадываться. — Романов осторожно потянул меня за рукав, и мы свернули к реке. — И верить, что ты сделаешь правильный выбор.
— Правильный с вашей точки зрения, Алекс? — съязвил я. — Или с моей.
— С точки зрения неких абстрактных гуманистических ценностей. — Романов оскалился, демонстрируя два ряда явно не старческих ровных белых зубов. — Я тоже умею ехидничать, Антон. Но на самом деле я просто склонен думать, что наши с тобой мысли сходятся. Хотя бы частично.
— Меньшее зло? — усмехнулся я. — Если сравнивать с жестоким и кровожадным конунгом по имени Сивый?
— Да, Антон. — На этот раз Романов проигнорировал укол. — Меньшее зло. Теперь ты не стесняешься манипулировать и обманывать. Жизнь игрового персонажа для тебя стоит ровно столько, сколько он может принести пользы. Цель оправдывает средства?
— А если и так? — огрызнулся я. — Или вы ожидали, что я буду сажать здесь цветочки и подставлять вторую щеку?
— Определенно нет. — Романов заложил руки за спину. — Войны выигрываются оружием и хитростью, а не добрыми делами. И если ты будешь ограничивать себя в средствах — не победишь. Так что вопрос исключительно в цели.
— И я вам ее не скажу, Алекс. Я понимаю, что с вашим опытом и возможностями вы читаете меня, как открытую книгу — но все равно не скажу. Из вредности.
— Имеешь право. — Романов пожал плечами. — Я жду от тебя действий, а не слов. Поэтому и помогаю. И… Антон…
— Что? — буркнул я.
— Можешь не верить, но я действительно желаю, чтобы победил ты. И у меня есть на то причины.
— Помимо неких абстрактных гуманистических ценностей? — мстительно поинтересовался я.
— Помимо. — Романов не стал спорить. — Впрочем, как раз мои желания сейчас уже почти ни на что не влияют. Как бы ни парадоксально это звучало.
— И здесь я вам почему-то верю. — Я пнул подвернувшуюся под ноги ледышку. — Как бы ни парадоксально это звучало… Система идет вразнос?
— Да. Этот мир гибнет, хоть здесь это пока еще не заметно, — ответил Романов. — Ты заметил, как долго не приходила зима?
— Только здесь. Наверное, потому, что они с вечным летом никак не могли решить, кому же достанутся эти земли. — Я на мгновение задумался. — На Эллиге уже стало слишком холодно для людей… и наверняка совсем скоро на островах появятся ледяные великаны. Йотунхейм. С юга наступает пустыня — Царство Огня, Муспельхейм, так?.. На востоке… Я был там — и что-то подсказывает, что мир духов уже совсем скоро подберется чуть ли не к Вышеграду. Уверен, что на западе тоже происходит какая-нибудь чертовщина — помимо конунга Сивого. Верно?
— Неплохо. — Романов одобрительно кивнул. — Примерно так все и происходит. Рискну предположить, что ты уже даже успел догадаться — почему.
— Мир людей сжимается. И именно в нем сейчас застряло большинство… нет, пожалуй, скорее даже все осколки «Светоча». — Я опустил ладонь на заветную сумку на боку. — И сжимается он для того, чтобы я и Сивый не могли и дальше бегать друг от друга. И что бы мы ни делали, наша встреча неминуема. Границы будут сдвигаться, даже если им придется прикончить всех людей и оставить нам двоим пятачок метр на метр. Чтобы мы могли, наконец, поубивать друг друга, выполнить предназначение и собрать вашу чудо-игрушку воедино.
— Все так, — кивнул Романов. — Кроме того, что игрушка на самом деле не моя, а своя собственная. Но в остальном ты прав… Ничего не напоминает? Блеснешь знаниями физики?
— Теория Большого Взрыва. — Я понял подсказку. — Вселенная расширяется, потом сжимается в одну точку — и бум! — снова расширяется… Только все это выглядит так, будто от меня ничего не зависит.
— Напротив, Антон. Тебе не предотвратить сам взрыв, но ты можешь повлиять на то, где и когда именно он прогремит. И в какую сторону будет расширяться Вселенная.
— Вы ведь морочите мне голову, Алекс? — Я остановился и посмотрел Романову прямо в глаза. — Слишком много несостыковок… Я разговаривал с Хель.
— С которой из? — Романов ничуть не удивился. — С Владычицей… или с бухгалтером?
Интересно, его возможно хоть чем-нибудь пробить? Я узнал, что хитрый старец уже успел обкатать технологию оцифровки сознания как минимум на одном подопытном кролике — а ему плевать. Или не совсем?..
— С обеими. — Я постарался хотя бы примерно вспомнить, что говорила мне великанша, когда я попал к ней после резни на Барекстаде. — Великий змей, Дракон Моря уже спешит в этот мир, и наши судьбы связаны. Что это значит?
— Откуда мне знать? — поморщился Романов. — Очередное древнее пророчество, которое может сбыться, а может и нет. Этот мир тысячи лет жил по своим правилам. А мои полномочия сейчас сводятся к тому, что я кое-как сдерживаю схлопывание Мидгарда, чтобы дать тебе чуть больше времени. Вот и все.
— Премного благодарен. Но она же не НПС. И вряд ли стала бы говорить то, чего не понимает.
— Она Хель. Владычица мира мертвых, — вздохнул Романов. — И она здесь уже два с половиной года… Как ты можешь догадаться, мне не слишком-то хочется к ней заглядывать.
— Что?..
— Она безумна, Антон! — Романов заговорил чуть громче. — Даже я не могу знать, что происходит с оцифрованным человеческим сознанием за такой срок… особенно если это сознание синхронизировано с древним божеством.
— Вот как? — Я вдруг почувствовал острое желание стукнуть демиурга этого мира посохом по макушке. — Еще один эксперимент? А теперь вы хотите узнать, что будет с сознанием, которое обретет абсолютную власть?
— А чего хочешь ты, Антон? Я не припоминаю, чтобы требовал от тебя чего-то или хоть раз говорил, что ты должен делать.
Романов сверкнул глазами, и я вдруг увидел не хитрого старика, сбежавшего в вирт от смерти, а Гримнира. Земное воплощение самого Отца Богов и Людей. Старшего из богов.
И этот бог рассердился.
— Я хочу знать, Алекс. — Я выдержал гневный взгляд, хоть это и стоило мне немалых усилий. — Знать, что вы затеяли. Что будет со мной, когда я соберу «Светоч». И что будет с этим миром.
— Это не известно даже мне. И я…
— Хель показалась мне достаточно разумной. — Я чувствовал, вот-вот наговорю лишнего, но остановиться уже не мог. — И она сказала, что все это — не мое дело! Что все в любом случае случится так, как случится, и от моего выбора ничего не зависит!
— И она ошибается. — Гримнир-Романов вдруг мягко улыбнулся и посмотрел на меня. Так, как добрые и усталые дедушки смотрят на непослушных внуков. — Наоборот — именно от твоего выбора зависит вообще все.
— Почему?! — Я стукнул кончиком посоха об землю. — А что, если ошибаетесь вы, Алекс? Если ничего страшного на самом деле не случится? Если ваш хитроумный алгоритм расшифруют через полгода, а не через десять лет?
— Все возможно, Антон. Иногда сам выбор даже важнее, чем его последствия. — Романов вдруг прищурился и склонил голову набок. — Но сейчас меня куда больше интересует другое.
— Что на этот раз? — фыркнул я. — Придумали новый способ изящно срулить от ответа?
— Очень на это надеюсь. — Романов зажег на кончике пальца крохотный огонек и поводил им из стороны в сторону. — Следи за рукой.
— Что за?..
— Глаза. Скажи… сколько часов ты в игре?

* * *

— Блин… — Я нащупал штекер нейрошунта и выдернул. — Кать, ты здесь?..
— Здесь. — Моей щеки коснулась прохладная ладонь. — Куда я денусь? Ты в порядке?
Я перевернулся на спину и кое-как разлепил глаза. Катарина склонилась надо мной. Вместо привычной мантии на ней почему-то оказалась надета свободная темно-синяя рубаха. Явно чужая — широкий ворот открывал не только шею целиком, но и плечо с ключицей. Не слишком-то скромно — даже в хоромы в таком виде лучше не выходить.
Впрочем, мы ведь здесь одни?
Я разглядел за ее плечом бревна стен, столик со свечой и низкий потолок. Не очень-то похоже на келью Молчана.
Где я вообще?
Стоп. Какого йотуна?!
Голова вдруг взорвалась такой болью, что я на мгновение ослеп. Шею скрутило, затылок вдавило в подушку… но потом все прошло. Так же внезапно, как и началось. Свеча на столе сменилась тусклой лампой, а интерьер склафской избы — недорогими обоями и белым потолком. Рубаха Кати превратилась в одну из моих футболок.
Не изменилось только ее лицо — осталось таким же измученным и тревожным.
— Антон, что с тобой. — Она положила руку мне на лоб. — Ты меня видишь? Жар? Тошнит?
Немыслимое везение — покруче любого, что случалось со мной в вирте. Судьба заперла меня в номере отеля с квалифицированным специалистом… Только от такого врач не поможет.
— Жить буду, — проворчал я, сбрасывая ноги с кровати. — Схожу умоюсь… Пахнет, наверное, как от козла.
— Антон, подожди! — Катя вскочила и встала передо мной. — У тебя кровь!
— Чего?
Я коснулся рукой носа и несколько мгновений тупо смотрел на кончики пальцев. Действительно, кровь. Правда, совсем немного.
— Антон, приляг, пожалуйста!
— Да ерунда. — Я осторожно отодвинул ее с дороги. — У меня бывает. Давление, наверное. Резко встал. Сполоснусь — и все в порядке.
Боль. Носовое кровотечение. И галлюцинации — все как и описывал Романов. Довольно редкое явление для обычных игроков… И почти неизбежное для тех, кто торчит в игре сутками напролет, прерываясь только на редкие перекусы. В последнее время я почти все время спал в вирте — и получил результат.
Даже странно, что мой мозг продержался так долго перед тем, как дать первый по-настоящему серьезный сбой. Хорошая новость — это обратимо и проходит само собой. Плохая — для этого лучше воздержаться от погружения в вирт хотя бы на неделю. А лучше две… Или симптомы будут только усиливаться.
Впрочем, какая разница? Вряд ли эта штука убьет меня раньше, чем наступит Рагнарёк. А моя психика вряд ли пострадает сильнее, чем уже пострадала.
И Кате об этом знать не обязательно.
— Раньше такого не было… — вздохнула она. — Ты… ты дверь в душ не запирай только, ладно?
На тот случай, если я грохнусь и потеряю сознание. Разумеется. Доктор Катя всегда готова прийти на помощь. Я на мгновение вдруг захотел, чтобы она оказалась где-нибудь подальше отсюда — и тут же устыдился собственных мыслей. Все, что хоть отдаленно напоминает жалость, всегда вызывало у меня приступы злобы и превращало в того еще… чудака на букву «м». Но Катя такого уж точно не заслужила.
— Могу даже не закрывать дверь, — усмехнулся я. — Хочешь потереть мне спинку?
За спиной раздалось едва слышное фырканье. Катя уж точно не обиделась на такую глупость — скорее это ее просто развеселило. И хорошо — она уже достаточно натерпелась, и из-за меня в том числе. И все, что я могу предложить в ответ — многочасовое созерцание моей неподвижной тушки.
Почему я не могу просто взять и сказать, что она мне нужна? И здесь, и там, в уже готовящемся схлопнуть в крохотную точку и снова взорваться мире «Гардарики». Пытаюсь таким образом защитить от чего то? Нет, вряд ли — все самое паршивое с ней уже и так случилось. Просто строю из себя несгибаемого борца за все хорошее и против всего плохого, но при этом веду себя как упертый баран и отталкиваю Катю, делая ей только хуже?
Да, это больше похоже на правду.
Я ухмыльнулся своему отражению в зеркале, забрался в душевую и открыл кран. Раньше это всегда помогало вернуться в дерьмовый реальный мир обратно — поможет и в этот раз. Хоть и ненадолго — я почти физически ощущал, как меня тянет обратно. В игру. Туда, где вокруг если не друзья, то хотя бы союзники. Где нет боли — зато есть сверхчеловечески сильное тело и дар Видящего, а пространство вокруг не ограничено гостиничным номером.
Наверное, примерно так и выглядит ломка у наркоманов. «Гардарика» уже превратила мое тело в немощный набор запчастей и понемногу начала убивать и мозг, но я все равно спешил поскорее покончить с мытьем, чтобы снова…
— Антон!
Странно — голос совсем близко. Она что?..
Я приоткрыл створку душевой кабинки и высунул голову. Катя стояла босыми ногами на плитке в паре шагов от меня, и вместо футболки на ней теперь красовалось полотенце. Большое — но все же недостаточно, чтобы прикрыть ноги до колен… совсем не достаточно!
— Тебе все еще нужно… потереть спинку?
— Что?..
— В душе вполне хватит места и для двоих. — Катя улыбнулась и шагнула вперед. — И как врач я должна предупредить, что любая физическая нагрузка тебе сейчас противопоказана.
Ага. А я как мужчина мог только порадоваться, что стенки в душевой кабине прозрачные лишь наполовину… Хотя чего тут стесняться — с учетом ситуации?
— Ну… Я все-таки еще не умираю. — Я пожал плечами. — И чувствую себя.
— Как раз это я и хотела услышать. — Катя взялась за край полотенца сверху и неторопливо потянула. — В общем, если что — сам виноват.
Иногда боги бывают милостивы даже к таким, как я.
Но явно не сегодня. Я не успел увидеть ничего по-настоящему приятного глазу, когда в дверь постучали. Громко и уверенно. Персонал гостиницы — особенно привыкший к ощутимым для небольшого провинциального городка чаевым — такого бы себе точно не позволил.
— Антон! — Катя тут же затянула полотенце обратно. — Кто это? Уборка номеров?
— Хотелось бы верить… Но вряд ли. — Я вздохнул и закрыл кран. — И доставку пиццы, надо полагать, ты тоже не заказывала.

Глава 20

Шагая к двери в одном полотенце на поясе, я успел придумать где-то с десяток вариантов дальнейшего развития событий. Причем безобидное «кто-то просто ошибся номером» отмел сразу. Лимит случайностей я исчерпал уже давным-давно.
— Антон, ты куда?! — прошипела Катя. — Они же не знают, есть ли кто здесь! Не открывай!
Я улыбнулся, покачал головой и взялся за ручку. Они — знают. Даже если речь идет, к примеру, об уборщице. А все остальные уж точно не прошли мимо стойки регистрации на первом этаже. И если их вообще пустили, то бежать уже поздно — да и незачем. Надоело. Так почему бы не встретить свою судьбу босиком, с мокрой головой и голым пузом?
Вариантов немного. За дверью либо милиция, либо мордовороты Павла Викторовича, либо — если мне повезет…
— Привет, Олег! — Я чуть шагнул в сторону. — Заходи! Извини, что мы в таком виде…
— Не очень-то ты удивился… Дверь открываешь, кому попало.
Олег скользнул взглядом по мне, потом переключился на выглядывающую из-за моей спины Катю. Оба в полотенцах — не знаю, что он подумал, но виду, разумеется, не подал. Олег вообще вел себя так, будто мы расстались только вчера.
— Хоть чайком напоите? — усмехнулся он, проходя в комнату. — Посидим на дорожку, да поедем.
— З-зачем? — Катя поправила полотенце на груди. — Вроде ж все нормально.
— Мы вообще-то в федеральном розыске. — Олег плюхнулся на стул, протянул руку и включил чайник. — На одном месте лучше не сидеть… Если честно, я вообще не понимаю, как вас до сих пор не приняли.
— Повезло. — Я уселся на кровать. — А ты где пропадал?
— Много где, — отозвался Олег. — Ты уверен, что хочешь это знать?
Нет, не уверен. Когда мы виделись в последний раз, Олег укатил в ночь на джипе с телом Романова на заднем сиденье… И вряд ли он повез покойного создателя «Гардарики» в больницу или морг. Подробности не нужны — ни мне, ни уж тем более Кате.
Выглядел Олег неважно. Он и раньше не отличался здоровым румянцем, но теперь его лицо напоминало восковую маску. Щеки еще больше ввалились, а синяки под глазами напугали бы даже алкоголика с двадцатилетним стажем. Не изменились только глаза — такие же неприятные, острые и холодные, как и раньше. И такие же упрямые. Уж не знаю, успел ли Романов оставить ему хоть какие-то инструкции, но Олег вернулся. За нами — и мне почему-то совсем не хотелось спрашивать, зачем ему это нужно.
— Куда теперь? — Я принялся натягивать оставленную Катей на кровати футболку. — Надо бежать, да?
— Не надо. — Олег махнул рукой и потянулся за чайником. — Собирайтесь спокойно. А как успехи… на полях виртуальных сражений?
Ага. Значит, все-таки не просто так… Олег приехал не только спрятать и защитить нас с Катей. Что, впрочем, неудивительно — раз уж он в свое время носил один из осколков «Светоча». До того самого дня, как я прибил его копьем к дереву.
Неловко все-таки вышло.
— Успехи переменные, — вздохнул я. — Если вкратце — все очень плохо, но мы еще не проиграли.
Катя подхватила со стула джинсы с блузкой и упорхнула в ванную. Олег проводил ее взглядом, улыбнулся одними уголками губ — но от комментариев воздержался.
— Куда мы поедем? — поинтересовался я. — Еще дальше? Или?..
— В Москву. — Олег осторожно отхлебнул из чашки. — В большом городе спрятаться проще. А когда снимаешь квартиру за десять тысяч в сутки, вопросов обычно не задают.
— Логично. — Я поднялся и принялся натягивать штаны. — Могли бы и сразу туда… В смысле — тогда еще.
— Не могли. Давай собирайся.
Не могли — так не могли. Жираф большой — ему видней. Мое дело побеждать врагов в вирте и готовиться примерить на себя корону Повелителя Вселенной. А в конспирации и прочих шпионских играх Олег соображает куда лучше меня. Так почему бы не довериться специалисту?
Я не стал спорить и послушно принялся складывать вещи в чемодан, а через несколько минут ко мне присоединилась и Катя. Она уже успела не только одеться, но и привести себя в порядок — хоть сейчас на официальное мероприятие. И, как и всегда, почти никакой косметики — разве что немного туши на ресницах. А больше ей и не надо.
Олег, зараза… Мог бы и попозже приехать. Часика этак на полтора.

* * *

В очередной раз наткнувшись на что-то, я не выдержал и нашарил на стене выключатель. Забота о спокойствии чужого сна — это, конечно, хорошо, но уж точно не когда рискуешь грохнуться и сломать ногу… А это уж точно разбудит всех и сразу.
Но даже со светом отыскать туалет в этих хоромах оказалось непросто. Олег сменил черный джип на что-то малолитражное, серое и нарочито-неброское, но зато квартиру нам подыскал роскошную. Чуть ли не в самом центре города — в пяти минутах ходьбы от «Чистых прудов» — отделанную и обставленную под «люкс», да еще и таких размеров, что в ней без труда смогли бы разместиться хоть полтора десятка человек.
Катя тут же выбрала себе маленькую, но явно самую уютную комнатушку. А я… я даже пожалел, что нам больше не приходится ютиться в одном номере. Но предлога держать поближе не нашлось, так что я просто повесил свою куртку в первый попавшийся шкаф, а сам прилег на кровать, не снимая ботинок, на мгновение прикрыл глаза…
И проснулся уже глубокой ночью. Без малейшего понимания, в какой именно части квартиры я вообще нахожусь.
Интересно, сколько здесь вообще туалетов? Не удивлюсь, если два. Неужели так сложно повесить на нужную дверь какого-нибудь схематичного писающего мальчика?.. Ну, или мальчика в душе.
Несмотря на отсутствие совершенно необходимых в этом дворце указателей, туалет нашелся довольно быстро. Как и ванная. Кто-то — скорее всего, Катя — уже успел заботливо разложить полотенца, так что я решил заодно и ополоснуться после дороги, а потом проследовал на кухню. Ужин я закономерно проспал, и теперь организм настойчиво требовал хотя бы символического перекуса.
И, похоже, не у меня одного — в конце коридора горел свет. Кто-то или еще ел… или просто забыл щелкнуть выключателем. Я постарался потише шлепать мокрыми ногами по полу и открывал дверь осторожно — чтобы не скрипнула.
— Можешь не шифроваться. Я все равно не сплю.
Олег лежал ну узком диване у окна. В одежде — но, похоже, уже довольно давно. Я не увидел ни на столе, ни в раковине, ни в раскрытой посудомойке ни одной тарелки или кружки.
— Есть хочешь? — Я пробежался глазами по полкам холодильника. — Варить лень… но есть какие-то салаты и рулетики из ветчины.
— Обойдусь. — Олег потянулся и перевалился на спину. — Приятного аппетита.
— Спасибо.
Я подумал было поинтересоваться, не мешаю ли я ему — но не стал. В конце концов, это кухня. Место для готовки и приема пищи. А уж если ты решил подремать или просто поваляться в одежде — можешь делать это и в комнате. Благо их тут навалом.
— И что, даже не спросишь, почему я вернулся? — поинтересовался Олег.
— А смысл? — Я пожал плечами и бросил на стол упаковку салата. — Если Алекс оставил тебе какие-то инструкции, ты вряд ли станешь рассказывать.
— Верно… И неверно. То есть, рассказывать бы я, конечно, не стал. — Олег заложил руки за голову. — Но никаких инструкций у меня больше нет.
Даже так?
— Просто соскучился? — Я пододвинул хлеб и оторвал пленку с упаковки. — Или вместо инструкций у тебя коварный план?
— Нет, — усмехнулся Олег. — Но дело надо довести до конца. Раз уж мы начали… Уже говорил с Алексом?
Я едва не выплюнул непрожеванный салат.
Он что — все знает?! Или…
— Нет, в игру я больше не заходил. — Олег явно наслаждался моей обалдевшей физиономией. — Но кое-что Алекс мне рассказал еще до того, как… в общем, ты понял.
— Да ни хрена я не понял, — огрызнулся я и воткнул вилку в ничем не повинный рулетик. — Только то, что ты, как всегда, знаешь все, а я — почти ничего.
— Угу. — Олег сбросил ноги на пол и уселся на диване. — Только я-то как раз теперь и отрезан от всего, что происходит… Там. И из большой гонки за всемогуществом выбыл. И спасибо за это надо сказать… угадай, кому?
Ну да, ну да. Ясно и понятно. Я как-то не задумывался, что Олег был одним из нас. Не просто временным обладателем одного из драгоценных осколков, но и претендентом на абсолютную власть. Разумеется, с подачи Романова. Тот в очередной раз продемонстрировал умение разложить яйца по разным корзинам… и при этом самому остаться вне игры.
Вроде как — вне игры. Коварный старец будто специально избегал «Светоча», пытаясь схватить его чужими руками.
И все эти руки его упустили. То ли повезло, то ли сработал какой-то особенный «естественный отбор»… То ли Романов спланировал все изначально. Катя отдала осколок сама. Олег — лишился его вместе с головой и виртуальной жизнью. Благодаря мне.
— Кажется, я уже извинился, — буркнул я.
— Вообще-то нет. — Олег поднялся, подошел к столу и уселся напротив. — Ты, конечно, мог бы сначала поговорить, а потом уже швыряться своей чудо-железкой — но уж как случилось, так случилось.
— Тогда — извини. — Я ковырнул вилкой салат. — Если бы знал…
— Если бы знал — в итоге было бы еще сложнее. — Олег пожал плечами. — Смотрел «Горца»?
— А-а-а… В конце останется только один? — догадался я. — Ну да… проблема. Могла бы быть.
— Угу. А так — чик голову — и все. — Олег оперся локтями на стол. — Знаешь, вот честно — я даже рад в итоге.
— Почему?
— Да не мое это все. — Олег поморщился. — Я же не генерал и даже не полковник. Меня всю жизнь учили решать определенные задачи… В определенных условиях. Выполнять приказы, а не командовать. Понимаешь?
— Частично, — отозвался я. — Понимал бы лучше, если бы знал, чем ты занимался до того, как попал в «R-corp».
Разговор неуловимо изменился. Только что мы кололи друг друга — вяло, но при этом достаточно ехидно. Но теперь даже из-под непроницаемой маски Олега вдруг выглянуло что-то человеческое. Не испуганное — но усталое и какое-то потерянное. Словно он и в самом деле не знал, что делать… Точнее, что стал бы делать на моем месте.
— Рассказывать не буду. — Олег погрозил мне пальцем. — И не потому, что жалко, а потому, что меньше знаешь — лучше спишь… Да и рассказывать то особо нечего.
— Бонд. Джеймс Бонд. — Я пододвинул Олегу рулетики. — Ешь. Вкусно.
— Да не хочу я, — отмахнулся он. — Доедай. Тебе надо сил набираться, миром править… Знаешь, что мне Алекс говорил? Про вот это все?
— Думаю, все то же самое, что и мне. — Я пожал плечами. — Что надо решать самому. Что выбор иной раз важнее… и так далее.
— Ага. — Олег устало потер виски. — А я не хочу выбирать. Потому что это… вроде как для всех, понимаешь? Я так не умею.
— А кто умеет? — Я огляделся по сторонам. — Блин… Что-то выпить захотелось.
— Мне нельзя… Здоровье не позволяет. А ты, если хочешь — давай. — Олег указал рукой куда-то мне за спину. — Там вроде что-то было.
В шкафчике над плитой оказалась бутылка коньяка. Не самого крутого — явно не калибра такой шикарной квартиры — но вполне сносного. А на полке чуть выше нашлись и подходящие пузатые бокалы. Я показал Олегу, но он помотал головой — все-таки нельзя.
— Не хочешь — как хочешь. — Я налил себе и поставил бутылку на стол. — Твое здоровье.
— Было бы, здоровье-то… — проворчал Олег. — Я, кстати, серьезно: ты на все эти… решения — лучше годишься.
— Ну уж?
— Ну да. Я, знаешь ли, всякого повидал. И такого, что ты бы на моем месте вообще бы умом тронулся. — Олег тряхнул головой. — Может, поэтому и не могу вот так. А ты — можешь.
— Потому что пороху не нюхал? — Я отпил из бокала. — Ну, простите.
— Да какая разница — почему? — Олег явно не собирался читать мне лекцию про суровую жизнь настоящих мужчин. — Главное, что можешь. И кроме тебя некому.
— А вот это ты зря, — усмехнулся я. — Есть один… сам знаешь.
— Да хоть один, хоть десять! — Глаза Олега сердито сверкнули. — А решать-то все равно тебе. И я тебе вот что скажу: решай — и сразу делай. А начнешь рассусоливать, ни хрена не получится.
Интересно, Романов и такое просчитал? Что все просто отвалятся сами! И Олег — с его знаниями и опытом. И Катя — с ее идеалами, клятвой Гиппократа и юношеским максимализмом. Если вдуматься, они оба куда достойнее меня. И даже конунг Сивый — все-таки правитель, глава корпорации. А я кто?.. Так, писатель без ручки. Скоморох.
Ну и какого, собственно, хрена?
— Решай… — Я одним махом опрокинул в глотку остатки коньяка. — Да откуда мне-то знать, как надо? Почему я?!
— Так получилось… Судьба твоя такая, Антон. — Олег пожал плечами. — Ты не рычи. Уж поверь на слово — если бы мне пришлось, я бы сделал. Может, криво, неправильно — но сделал. Слово есть такое — «надо».
— Когда мне говорят «надо», я сразу начинаю подозревать, что надо оно кому-то другому. — Я налил еще коньяка. — А не мне.
— И что? Сбежишь в кусты?
Олег ничуть не злился — даже, наверное, не подначивал. И не врал: если бы тогда я не прибил его Гунгниром, если бы слился, ошибся — он бы был на моем месте. И тянул бы до самого конца. И не потому, что он такой сильный или смелый.
Потому что «надо».
— Не сбегу, — буркнул я.
— Да знаю, что не сбежишь. — Олег улыбнулся, и на этот раз его улыбка почти не напоминала волчий оскал. — Потому что не сволочь — видать, правильно мамка с папкой воспитали. Так что держись. А я уж помогу, чем смогу.
Вся злость сразу куда-то делась. Олег свое уже получил — давным-давно. А теперь, видимо, настала моя очередь. И мое собственное беспощадное «надо».
— Почему ты не вернулся? — вздохнул я. — В игру? «Окончательная» — это ведь не насовсем. Мог бы…
— Ты думаешь? — Олег криво ухмыльнулся. — А я там и так был. Причем совсем даже не в виртуальном мире. И вот что я тебе скажу, Антон: ад у каждого свой. И я бы тебе в мой даже заглядывать не советовал.
Я молча уткнулся в бокал с коньяком.
Даже Романов не может до конца знать, что именно его гениальное творение показывает тем, кто попадает в Чистилище. Я видел хтонических монстров в тумане и погибших друзей — и всерьез опасался слететь с катушек.
А что Система могла бы выкопать из памяти спеца вроде Олега?
Некоторое время мы сидели молча. А потом я допил бокал и понял, что больше мне подливать не хочется. Это Олегу бы не помешало, а мои страдания молодого Вертера — так, шелуха. Детский садик.
И нечего себя жалеть.
— Антон… — Олег позвал меня, когда я уже шагнул в коридор. — Я, наверное, тут полежу. Ты только свет не гаси, ладно?
Я прикрыл за собой дверь и ушел, не тронув выключатель. Незачем спрашивать, что за демоны поджидают Олега в темноте. Мне они уж точно не зубам.
И хорошо, что их еще может прогнать самая обычная лампочка.

Глава 21

— …и чем свеев бить будем? — продолжал бушевать Ярослав. — А по всему и выходит, что нечем!
— Тьфу на тебя! Как девка сопливая! — Всеволод громыхнул кулаком по столу. — Разве нет в Червене гридей да бояре? Так и в Вышеграде сыщутся, и в Каменце дружина не перевелась. Булгар побили — и свеев побьем!
— Ты не путай. — Ярослав нахмурился. — Слыхал я, как ведун булгар прогнал. За речкой стояла дружина — да устояла. А у них войско все конное, ежели с наскока не одолеют — тут же и утекут. А свеи в строю биться обучены не хуже нашего. С немсками не сто человек их придет, а сто раз по сто. Как тут одолеть?
— Так и что же?! — проворчал Ратибор. — Я-то воевода, всю жизнь под князем ходил. А ты сам князь! Говори тогда — как быть? Или к конунгу Сивому на поклон поскачешь?
— Я? Да ни в жизнь! — Ярослав чуть не подпрыгнул на лавке. — Чтобы Червень под свеями ходил — да вовек не бывать такому!
Явно камушек в огород Ратибора и Люта — судя по тому, как Ярослав покосился в сторону нас с Рагнаром. Но те — хвала богам — оставили подначку без внимания. На этот раз мы выгнали из княжеских хором всех купцов и младших гридей — на военном совет собралось всего несколько десятков человек. Но и их хватало, чтобы устроить бедлам. Ярослав и остальные князья быстро оправились от поражения, которое я нанес им избранием Вацлава, и теперь пытались хоть как-то отыграть позиции. Правда, никаких дельных предложений от них я так и не услышал — они просто наперебой ворчали, лишь поднимая шум.
Я поймал взгляд Вацлава и улыбнулся одними уголками губ. Тот коротко кивнул. Отлично — похоже, понял. Не будет мешать Ярославу и остальным — пусть ругаются. Выпустят пар, и тогда заговорю я. Нам с Рагнаром достались не самые почетные места — далеко от князей и бояр, среди воевод и простых дружинников. Но рано или поздно мой план примут.
Хотя бы потому, что никакого другого нет — и быть не может.
— Сильны свеи, — кивнул Всеволод. — Да Саврошка в Каменце тоже не для красы палицу носил — а где он теперь? Прибил его ведун копьем заговоренным — и дело с концом. А ежели лаяться промеж собой не будем — дружину немалую соберем. Немало люда на земле скловенской живет. Кинем клич — придут. С самого Очепа народ бежит — говорят, совсем там жития не стало. В лесах зверье лютое, на большаке — люди лихие. А по ночам такое лихо ходит да в избы стучится, что и сказать страшно.
— Знаю я те места, вот только вернулись. — Ратибор виновато посмотрел на меня. — Немало там люда — лес валят, да охотой промышляют. Среди них и такие есть, что стрелой перепела на лету бьют. Хоть сотню бы сыскать — дружине подспорье.
— Сыщем, Ратибор Тимофеич, — отозвался я. — У Люта Вышатича в дружине гриди с Очепа родом — он их еще затемно в путь отправил. Слово княжье донести, да народ собрать. Общая беда сейчас у скловен — глядишь, и послушают.
— Тьфу, пропасть! — буркнул Ярослав. — И тут поспел. И на кой тогда совет держим, ежели Лют одного ведуна и слушает, да без княжьего дозволения…
— Ты говори, да не заговаривайся! Князю воинство в бой вести, а собрать — то дело общее, тут и дозволения не надобно. — Лют повернулся к Вацлаву. — Или осерчаешь?
— Нет. Нам нужны все, кто сможет сражаться. — Молодой князь покачал головой. — Сколько людей мы еще сможем собрать?
— Несколько сотен. Может быть, тысячу, — вздохнул я. — Города на юге сожжены или захвачены булгарским ханом. Все, кто уцелел, сбежали в Каменец и Вышеград.
— У меня сто пятьдесят мечей. В Червене, Уроме и Товире — меньше четырехсот. — Вацлав на мгновение задумался. — А в Вышеграде?..
— Триста, княже, — отозвался Ратибор. — Это ежели с каменецкими да круглицкими считать. Поболе было, да булгары выбили. Злая сеча случилась — разве что не половина дружины полегла. А если б не Антор с конунгом — так и всему городу конец бы пришел.
— Всего две тысячи воинов… Или полторы. — Вацлав оставил замечание о моих полководческих талантах без внимания. — Сивый приведет с собой вдвое больше северян. А если к нему присоединятся все Вольное Города и имперские бароны, его войско вырастет еще втрое.
— Немало славных битв выиграно и малым числом мечей. — Я пожал плечами. — В правильном месте даже один человек может остановить целое войско.
— Прашна стоит среди гор. — Вацлав сообразил, к чему я клоню. — И другого пути сюда у Сивого нет. Но его воины уже за стенами. В доме моего отца.
— Лишь малая их часть, — возразил я. — После смерти Императора немало баронов наверняка пожелали сами править своими землями. Конунгу придется разделить войско, чтобы справиться с ними — или оставить за спиной врагов. И если мы выступим быстро — успеем к Прашне быстрее него.
— Может быть. — Вацлав поджал губы. — Но нам не хватит и трехтысячного войска, чтобы взять стены города.
— Пусть так, — усмехнулся я. — Но иногда важнее стен то, что за ними. В Прашне еще немало тех, кто верен законному наследнику твоего отца. Предательство рождает лишь предательство, князь. Когда твои знамена появятся у города, непременно найдется тот, кто откроет ворота изнутри.
— И тогда мы покончим с моим дядей одним ударом. — Вацлав кровожадно улыбнулся. — И я верну себе то, что мое по праву!
— Вон оно как. — Ярослав сложил руки на груди. — Так что ж получается — мы не Сивого воевать идем, а твои княжьи хоромы отбивать?
— Нам нужна Прашна. — Я облокотился на стол. — Дальше Сивому не пройти.
— Намертво встанем, — подал голос Лют. — Все поляжем, а на землю скловенскую не пустим. Да только дальше-то как быть? У конунга, поди, ладей изрядно сыщется. Посуху не пройдет — так по морю двинется. Может, и не великое воинство с собой возьмет, да только по берегам деревни все до одной спалит. А через волок — так и до Каменца с Вышеградом доберется. А кто избы наши оборонит, ежели вся дружина в Прашне за стенами сидеть останется?
— И то верно, боярин. — Ратибор опустил голову. — И так худо, и этак. Ежели по домам зимовать вернемся — князь один Прашну никак не удержит. Выбьет его Сивый. Выбьет, да дальше пойдет… Значится, не видать нам покоя, покуда свеи за горами хозяевами ходят.
— Давить поганых надобно! — Ярослав злобно зыркнул в нашу сторону. — Покуда всех не передавим.
Я на всякий случай придержал Рагнара за рукав, но тот явно не собирался ссориться с князьями. То ли научился усмирять доставшийся от отца норов, то ли просто окончательно поддался унынию… Мы ведь с ним так и не поговорили по душам с тех самых пор, как снова встретились. И, наверное, зря. Вряд ли Рагнару так уж легко дается сама мысль о том, что все, что у него осталось — несколько десятков хирдманнов. А все сбежавшие с Эллиге северяне теперь служат убийцам его отца.
— Надобно, Ярослав Игоревич, — кивнул Лют. — Да разве ты князя не слышал? Говорит — ежели соберет Сивый свое воинство — впятеро против нашего будет.
— Не будет. — Я поднялся на ноги. — Знаю, где еще сыскать… Ежели князь разрешит.
— Говори! — кивнул Вацлав. — Нам пригодится любая помощь.
— Булгары. У хана Есугея почти десять тысяч конных воинов.
Ну вот. Сказал. Теперь, если меня сразу не забьют всей толпой…
— Тьфу на тебя! — Ярослав с грохотом опустил кулак на стол. — Знал я, что гадость ты задумал, да не разумел, что такую! От свеев с немсками добра не жди, да булгары и того хуже! Никак, погубить нас всех решил, собака?!
— Погубил бы я тебя за язык поганый… — Я на всякий случай придавил червенского князя абилкой. — Да знаю — дорог тебе народ скловенский. Ума ты немалого, да и человек не злой, хоть и лаешься. А лучше бы подумал. Как уйдем Сивого воевать — так булгары и вернутся. Всех зараз нам вовек не одолеть. Как ни крутись — а все выбирать придется, с кем дружбу водить.
— Может, и так. — Лют покачал головой. — Да только хрен редьки не слаще… Теперь смекаю, ярл, с чего у тебя с Мстиславом Радимичем ссора вышла. Худого мира ты для нас хочешь. Испокон веков скловены с булгарами дружбы не имели — и нынче дружить не с чего.
— Неправда твоя, Лют Вышатич, — ответил я. — Может, и не было раньше дружбы, да только теперь уж никак иначе. Говорил с я ханом булгарским, как сейчас с тобой — и всякого слыхал.
— Ну так и шел бы к булгарам. — Ярослав все никак не успокаивался — даже умение Видящего не смогло «выключить» его надолго. — Где это видано, чтобы ведун за княжьим столом сидел?
— Так и скловены раньше с булгарами не дружили. — Я пожал плечами. — А нынче совсем им житья не стала. В степях сама земля горит — ни конному не пройти, ни пешему. А жить народу где-то надобно. Оттого всей ордой и ломятся. Да только Сивый-конунг похуже хана будет. Все хапает, да никак не нахапается.
— Твоя правда, ведун, — нехотя согласился Ярослав. — Выходит, попали мы, как между молотом да наковальней. Куда не подайся — везде худо.
— Выходит, так. — Я сделал эффектную паузу. — Да только ежели булгар со свеями столкнуть — глядишь, и уцелеют избы скловенские. А как победим — будет Вацлав в Прашне родной сидеть, Рагнар-конунг домой за море вернется, а немских земель хану Есугею вдоволь хватит — еще и нам останется. Разве худо?
— Красиво говоришь. — Ярослав запустил пятерню в окладистую бороду. — А ежели не так все выйдет? Ежели обманет хан?
— Не обманет. — Я прицельно долбанул Волей по нескольким князьям. — Есугей ума немалого — послушает меня, да смекнет, что без скловен ему Сивого не побить. Сразу к Прашне и пойдем… ежели князь разрешит.
Когда я замолчал и уставился на Вацлава, все разговоры за столом стихли. Пришло время послушать выбранного всеми князя. Решать ему — а всем прочим оставалось только ждать.
А я выдохнул и позволил себе немного расслабиться. Потому что на самом деле самое сложное уже позади. И вариантов у Вацлава попросту нет. Как и другого плана. И если он сейчас же не поддержит меня, то вряд ли просидит на месте старшего из князей дольше недели.
— Нам нужно войско, способное сразиться с тысячами северян и людьми имперских баронов. — Вацлав не стал тратить много времени на бесполезные раздумья. — Я прикажу отправить к хану тех, кто будет говорить от моего имени.
— Не нужно, князь. — Я опустил ладонь на стол. — Я поеду один.

Глава 22

— Уже собираешься?
Пытаюсь. И если меня и дальше будут отвлекать, я не смогу выехать на юг до самого Рагнарека… Но делать нечего — каждый из тех, кто приходил сюда, имеет право сказать мне хоть несколько слов. Даже после того, что они сделали.
— Не стоит терять времени, — отозвался я. — Его и так осталось немного.
— Но я могу хотя бы просить у тебя прощения, ярл? — Вигдис шагнула в келью и прикрыла за собой дверь. — Гнев ослепил меня так же, как ослепил конунга. И я…
— И вы едва не убили меня. — Я бросил пару пузырьков с зельем на укрытую медвежьей шкурой кровать. — А я лишил жизни хирдманнов Рагнара. Тебе не за что просить прощения, Вигдис Вестардоттир. Ты выполняла волю того, кому поклялась служить.
— Ты злишься. Ведь это я рассказала Рагнару твою тайну, хоть обещала молчать.
— Назови мне того, кто поступил бы иначе. — Я пожал плечами. — Сивый ведет за собой лишенных смерти. И пусть они еще далеко — война уже началась.
— И ты надеешься победить? — Голос Вигдис задрожал. — Если враги сильнее даже тебя…
— Ты все еще мне не веришь? — буркнул я. — Думаешь, я предам тебя и конунга?
— Нет! — Вигдис вдруг схватила меня за руку. — Но почему ты сражаешься за нас? Почему ты пошел против своего народа?!
Значит, все-таки не верит.
— Потому, что Сивый желает того, что не должно случиться. — Я осторожно взял Вигдис за плечи. — И потому, что мой народ — это вы. Ты, Рагнар, Эйнар… Айна и Злата. И все остальные. Это конунг прислал тебя?
— Нет. — Вигдис покачала головой. — Даже если он еще сомневается, сын Серого Медведя не станет прятаться за спиной женщины. Если Рагнар пожелает говорить с тобой — сделает это сам.
Пожалуй. Кажется, я стал слишком уж подозрительным. И ищу двойное дно даже там, где его нет. Мы с Рагнаром нужны друг другу — наверное, даже больше, чем раньше.
А у Вигдис могут быть свои причины быть здесь.
— Тогда зачем ты пришла? — тихо спросил я.
— Я повидала достаточно сражений и не боюсь гибели, ярл… Но теперь мне страшно! — Вигдис подошла чуть ближе и уткнулась лбом в мою грудь. — Неужели Конец Времен действительно скоро наступит?
— Это так. — Я не стал врать. — Корни Иггдрасиля больше не в силах держать ствол, и он скоро рухнет. Границы между Девятью Мирами с каждым днем все тоньше… Ты ведь и сама видишь это, Вигдис.
— Вижу, — вздохнула она. — Но разве Рагнарек — это не конец всего? Что можем изменить мы, простые смертные, если суждено погибнуть даже богам?
Я и сам уже тысячу раз задавал себе этот вопрос. И никак не мог найти ответ… А сейчас он вдруг будто появился сам собой.
— Ты не хуже меня знаешь старые сказания. — Я улыбнулся и погладил Вигдис по огненно-рыжим волосам. — Рагнарек — не только конец, но и начало нового мира. Всеотец Один и Тор-защитник падут в битве, но их сыновья уцелеют. Как знать — может, и кому-то из людей суждено увидеть рассвет, который придет после Великой Тьмы.
— Так давай убежим! — Вигдис вдруг стиснула меня так, что затрещали ребра под мантией из Гримстоуна. — Найдем место, где нас не смогут найти ни люди, ни великаны — и спрячемся! Зачем сражаться?!
Может, просто из упрямства? Или чтобы успеть собрать «Светоч» до того, как рухнет измученный Иггдрасиль, и успеть изменить хоть что-то? Мне уже слишком поздно отступать и некуда сворачивать… Но этот путь не пройти в одиночку. Я уже терял друзей, и наверняка потеряю еще — но сомневаться нельзя.
Ведь мой враг не знает сомнений. Сивый бросит на свою чашу весов все золото и все жизни этого мира. А значит, и мне придется ответить всем. В том числе и Вигдис, которая сейчас стоит передо мной и ждет, что я скажу. Всего нескольких слов — и она пойдет сражаться и умирать.
Но пусть это будут правильные слова.
— Когда Хеймдалль протрубит в свой рог, Всеотец поведет в бой эйнхериев. — Я аккуратно взял Вигдис за подбородок и заглянул в глаза. — Павших героев, что не запятнали свою честь дурными делами. Владычица Хель поднимет мертвецов Царства Тьмы. Но тем, кто в тот день еще останется среди живых, придется выбирать, на чьей стороне биться.
— Посмотри на меня, Антор. — Вигдис рассмеялась, но ее глаза остались серьезными. — Я лишь крохотная песчинка у ног бессмертных богов. Какая разница, что я выберу?
— Все возможно, Вигдис. Иногда сам выбор даже важнее, чем его последствия. — Я повторил слова, которые говорил мне Романов. — Даже Всеотцу не дано увидеть, что случится после великой битвы. Но его сыновьям придется строить новый мир из того, что останется от старого… И что оставишь им ты, дочь Вестара?
Похоже, я еще и нечаянно скастовал какое-нибудь «Воодушевление». Вигдис выпрямилась и расправила плечи, а в зеленых глазах зажглось привычное неукротимое упрямство.
— Прости, мой ярл, — сказал она. — Грядет великая битва и Всеотцу, конунгу конунгов, в его хирде не нужны трусы. Я пойду за тобой хоть в Йотунхейм, если пожелаешь!
— Нам пока еще есть, за что сражаться здесь, Вигдис Вестардоттир. — Я потрепал ее по волосам. — Пригляди за конунгом и Вацлавом, когда я уеду. Они оба могут сами защитить себя, но твои глаза увидят врагов раньше.
— Князья… — Вигдис заговорила тише и огляделась по сторонам. — Ты смог подчинить их, но надолго ли? Я им не верю!
— Я тоже, — вздохнул я. — Они не друзья ни мне, ни Рагнару… А его уже предавали и достойные из достойных. Смотри внимательно, Вигдис. И если заметишь хоть тень измены — тут же говори Славу-хевдингу.
— Разве он не пойдет с тобой?
— Его лук и совет сейчас куда нужнее конунгу. — Я покачал головой. — Один я доберусь до хана быстрее.
— Тогда ступай! Я буду просить защитницу-Фрейю охранять тебя в пути… Ни в одном из Девяти Миров нет врага, которого ты не смог бы одолеть! — Видгис вдруг обхватила меня за шею, приподнялась и поцеловала в губы. — Но молю тебя, ярл — возвращайся скорее!

* * *

Из княжеских хором я выскочил через мир духов. Мне уже и так хватило напутственных слов — и вряд ли хоть кто-то мог бы сказать лучше… И не только сказать.
— Йотуновы кости… — Я коснулся губ кончиками пальцев. — Что это вообще было?
Почему перед тем, как отправиться к Есугею, я говорил именно с Вигдис? Она пришла сама — но в моей воле было прогнать ее и потратить драгоценное время на Рагнара… Или на Вацлава — в конце концов, именно ему предстоит разгребать все, что я ему оставлю. Склафские князья во главе с Ярославом наверняка еще не раз будут мутить воду. И если я не вернусь в ближайшие дни — одному Всеотцу известно, что еще взбредет им в головы.
В последнее время предательство стало уже чем-то привычным. Я даже не сомневался, что кто-нибудь снова попытается избавиться от меня или чужаков из Прашны. Только кто… и когда именно?
Холод понемногу начал сковывать конечности, и я выскочил обратно в человеческий мир. Непросто плести интриги, когда голова мерзнет… Но даже тепло — день выдался на удивление погожим и солнечным — почти не помогло. И как я ни пытался придумать способ без лишнего шума усмирить недовольных всем на свете князей, перед глазами то и дело появлялась одна и та же картинка.
Зеленые глазищи. И рыжие волосы — ожившее пламя Муспельхейма. Этот мир и так крепко держал меня… а теперь, похоже, решил схватить еще крепче.
Нет. Даже не думай, Антор Видящий, ярл замерзшего и покинутого Барекстада.
Я прибавил шаг и опустил ладонь на сумку с осколками «Светоча». Колдовской металл привычно отозвался холодом. Всего тепла моего тела не хватило бы, чтобы нагреть его хоть немного — но что еще он потребует перед тем, как отдать обещанное всемогущество? И кого еще мне предстоит потерять?
— Знаете что, Алекс? — пробормотал я себе под нос. — Шли бы вы к йотунам со своим выбором…
— Видящий! Ты ли это, друг мой?!
От могучего рева задрожали сами стены детинца. А дурные мысли — как, впрочем, и все остальные — вылетели из головы и умчались куда-то в сторону Эллиге.
К воротам приближалась целая толпа. Человек пятьдесят-семьдесят, а то и все сто — я разглядел закутанных в меховые плащи охотников с луками за плечами и лесорубов. Бородатых и суровых. Они наверняка и так отличались не самыми хрупкими габаритами, а в здоровенных тулупах казались еще больше.
Но все они выглядели худенькими коротышками рядом с тем, кто шагал впереди. Скучавшие у ворот детинца гриди попытались было остановить его, но через мгновение улетели носом в снег. Перед глазами мелькнула косматая рыжая бородища, и мои ноги вдруг оторвались от земли.
— Здравствуй… — прохрипел я. — Пусти… Задушишь!
— Я же обещал, что догоню тебя, Видящий. — Веор поставил меня на место. — Гляди, кого я привел!
— Дяденька ведун! — Из-за широких спин лесорубов выскочила крохотная фигурка. — И я тут! И батька мой! И все!
— Да я уж вижу. — Я потрепал Зиму по голове. — Совсем жития у вас там не стало?
— Даже хуже, — вздохнул Веор. — Всем этим людям больше некуда идти. Я знал, что найду тебя здесь — но сможешь ли ты помочь?
За прошедшие несколько дней мой новый товарищ изменился. Он вел людей — и нежданная ответственность словно заставила в одночасье повзрослеть беззаботного драчуна, готового идти за мной хоть на край света в поисках славы и приключений. Одним богам известно, что ему и всем остальным пришлось повидать по пути до Вышеграда.
— Не я правлю этим городом, друг мой… Но князю Вацлаву нужны воины. — Я указал рукой на хоромы за спиной. — Отыщи его и боярина Люта. Они помогут накормить твоих людей. И дадут оружие тем, кто сможет сражаться.
— А ты? — нахмурился Веор. — Снова спешишь куда-то?
— Мне нужно ехать на юг.
— Хотел бы я отправиться с тобой. — Веор опустил голову. — Но за лошадью мне не угнаться.
— У тебя найдутся дела и здесь. — Я хлопнул гиганта плечу. — Идем!
Пожалуй, стоит оставить немного ценных указаний… и без лишних ушей.
— Жаль, что ты снова покидаешь нас, Видящий. — Веор оглянулся и помахал Зиме рукой. — У нас нет ни припасов, ни золота — вряд ли здесь нам будут рады. Хотел бы я иметь хотя бы одного друга за этими стенами.
— И он у тебя есть, — улыбнулся я. — Слав останется здесь. А у конунга Рагнара найдется меч и для тебя, и для любого, кто пожелает назваться его человеком.
— Князья, конунги… — Веор покачал головой. — Не слишком ли много правителей собралось под одной крышей?
— Вполне достаточно, чтобы хоть один из них пожелал дернуть за бороду другого, — усмехнулся я. — Мы с конунгом поклялись стоять за князя Вацлава — и о том же я прошу и тебя.
— Коварство и разговоры… Меня учили сражаться! — проворчал Веор. — Но я сделаю, как ты пожелаешь, Видящий. Ты не тот человек, который стал бы служить недостойным.
Хотелось бы надеяться. И не стоило бы оставлять без присмотра это осиное гнездо — но союз с Есугеем вряд ли заключит сам себя.
— Держись поближе к Славу. — Я свернул к конюшне. — Он не хуже меня знает, с кем здесь стоит подружиться, а от кого ожидать дурного… Надеюсь, я вернусь раньше, чем князья примутся убивать друг друга.
— Я буду просить богов охранять тебя в пути, Видящий. — Веор снова стиснул меня в объятиях. — А сейчас поспеши. Твоя возлюбленная уже заждалась.
Возлюбленная?!
Я завертел головой и рассмеялся. Ту, что он разглядел у конюшни, действительно любила меня всем сердцем… хоть и пыталась убить вместе с остальными.
Злата неторопливо шла нам навстречу, ведя за узду моего коня. Веор негромко хмыкнул, развернулся и зашагал обратно к воротам — видимо, не хотел мешать.
— Ну здравствуй, сестрица…
— Серчаешь, братик? — Злата втянула голову в плечи, словно боялась, что я ее ударю. — Прости дуреху!
— Да простил уж. — Я обнял сестру и натянул ей на макушку шерстяной платок. — Замерзла, поди… Проводить пришла? Или спросить чего желаешь?
— Да чего спрашивать? — Злата прижалась ко мне. — Сама не знаю, как так вышло, да сердце не обманешь. Брат ты мне родной, хоть и не нашего роду!
Ага. А ты — сгенерированная Системой случайность. Плод пары неосторожно сказанных слов, силы которых я и не мог представить.
— Не про то говорить хотела. — Злата подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Не ехал бы ты к булгарам, братик… Бояр у князя много, а ты у меня один!
— Много, да я побыстрее управлюсь, — улыбнулся я. — Знаком я хану Есугею, случалось уже нам говорить — выходит, мне и ехать. Не тронут меня булгары.
— Не того я боюсь… Всякое про хана слыхала! — Злата шмыгнула носом. — А расскажу — так посмеешься только над сестренкой неразумной.
— Вот тебе слово мое — не посмеюсь. Говори.
— Я от Желаны слышала. А она — от Улеба, он у Люта Вышатича гридем ходит… — Злата понизила голос. — В том году сидел у них в избе булгарин пленный — рассказывал: есть у хана оберег. Да не простой, а из железа холодного, какого никто не видывал. И сила в том обереге великая сокрыта. Да такая, что никто хана ослушаться не смеет — ни человек, ни зверь дикий. Оттого и орда за ним ходит, да по степи не разбегается… — Злата схватила меня за руки. — Не ходи, братик! Силен в тебе дар ведовской, да как бы не вышло чего. Затуманит тебе хан Есугей разум, заговорит речами мудреными — да погубит!
Холодное железо?.. Да уж — и правда, занятный у хана оберег. Надо бы взглянуть.
— Не бойся сестренка. — Я осторожно освободился от объятий Златы и взял коня за узду. — Может, и силен хан, да я не слабее буду. Глазом не моргнешь — вернусь.

Дорогие читатели! 
Я стараюсь не отвлекать вас от истории Антора и не злоупотреблять такими вот публичными обращениями в конце главы. За исключением особых случаев — и сейчас как раз один из них. Может быть, кто-то из вас уже успел познакомиться с моим вторым проектом «Пятый Посланник». А кто-то даже представления не имеет что это такое. И все же я хотел бы попросить вас всех заглянуть на страничку книги по ссылке: https://author.today/work/67308 
На Автор. Тудей будет выложена обновленная и исправленная версия первой части «Посланника», и она будет бесплатной — как я и обещал. Уверен, многим из вас эта история придется по вкусу, а лайки и время чтения не только порадуют автора, но и помогут книге попасть в виджеты и привлечь новых читателей. Прода будет выкладываться регулярно — я планирую закончить выкладку до начала мая и сразу же стартовать вторую часть. 
Ваша поддержка очень нужна именно на старте выкладки книги! Также напоминаю, что комментарии. репосты, рекомендации и награды особенно радуют автора, но, разумеется, остаются на ваше усмотрение. И заранее спасибо всем, кто не пройдет мимо. 
Ваш автор. 

Глава 23

Антор [ЛИЧНО: Слав]: А в целом как обстановочка? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Средней паршивости. Бывало и похуже)) 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Бузят? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Бузят — _— Куда ж без этого. 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Типа — царь не настоящий? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Ну не до такой степени. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Царь молодец, гайки закрутил как надо. 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Ништяк. А в остальном? 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Народ приходит. Рыжий всех под крыло берет. А Ратибор лесников вокруг крепости целый день гоняет. Курс молодого бойца. 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: И что, даже шмот на всех нашелся? Оо 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Ага. Что-то Рагнар прикупил, что-то Лют с Третьяком. Жить можно)) 
Антор [ЛИЧНО: Слав]: Еще придут, значит. На халяву то. Чую, бардак будет. 
Слав [ЛИЧНО: Антор]: Справимся. Ты, главное, возвращайся скорее, абрикосище. 
Я смахнул чат и снова взялся за узду. Похоже, можно выдохнуть — хотя бы на время. Даже без моего непосредственного участия дела в Вышеграде идут не так уж плохо. Веор управляется с потоком беженцев с восточных земель, Ратибор наращивает дружину, бояре раскошеливаются, Вацлав как будто приструнил недовольных князей, а те, конечно, не слишком довольны, но сидят без лишнего шума. То ли смирились, то ли просто втайне надеются, что я не вернусь от булгар.
И все же полностью успокоиться не получалось. Веор не ошибся — в Вышеграде собралось слишком много князей. И слишком много людей с оружием. Вряд ли в закромах купцов хватит припасов, чтобы долго кормить всю эту ораву… И если в самое ближайшее время не направить их энергию в нужное русло — начнутся неприятности.
Может статься, Вацлаву придется выступить к Прашне, не дождавшись меня с Есугеем. И вести весьма разношерстное воинство на запад через земли склафов… И хорошо, если им не придется сражаться по пути. На месте Сивого я бы отправил хотя бы несколько кораблей по морю и высадил десант у волока к Вишиневе. Даже небольшой отряд высокоуровневых игроков наверняка сможет основательно подпортить нам кровь. А уж если они дотащат драккары до реки…
Я вздохнул и пришпорил коня. Пусть этот мир невелик и даже продолжает сжиматься, не стоит терять времени. Я уже потратил почти два дня, но пока встречал только крохотные отряды булгар или местных — скорее всего, затерявшиеся осколки княжеских дружин или мелкие кланы игроков… или обычные головорезы. Впрочем, теперь это почти одно и то же. Кто бы они ни были, эти вояки наверняка знают, что все уцелевшие склафы понемногу стягиваются к Вышеграду. И если уж они решили остаться здесь, на землях, по которым прошел Есугей — то только для того, чтобы разграбить то, что каким-то чудом пропустили булгары.
Я предпочитал держаться подальше — от всех. Склафы — игроки или нет — наверняка попытались бы меня прирезать, а булгары вряд ли сильно бы помогли отыскать Есугея. Я не знал, где именно сейчас основная часть его войска — но, скорее всего, там же, где их жены, дети и лошади. А орду в десять-пятнадцать тысяч человек я уж точно не пропущу.
Так что я просто ехал на юг, то и дело отправляя Хиса в облике Ворона вперед на разведку. Но пока он не отыскал ничего. Ни опасного, ни хотя бы интересного — только опустевшие лагеря или сожженные деревни. Удивляла только погода. В Вышеграде зима уже давно вступила в свои права, но уже через день пути я вдруг приехал в осень. Деревья в лесах за Круглицей сбросили листья, но снег так и не выпал…
Похоже, песчаные демоны, о которых рассказывал Есугей, приближаются. Пустыня еще не добралась до земель склафов, но ее горячее дыхание уже чувствуется и здесь, прогоняя зиму дальше на север.
— Люди. Впереди. Опасно. 
От неожиданности я дернул поводья слишком сильно, и лошадь остановилась так резко, что я едва не улетел через ее голову вперед. Хис всегда предупреждал меня о возможных препятствиях и проблемах на пути — но теперь его голос в моей голове звучал встревоженно… И он еще ни разу не называл кого-то «опасным». Видимо, научился чувствовать мою возросшую мощь и больше не видел в булгарах или головорезах реальной угрозы.
До этого самого момента.
— Покажи, — приказал я. — Поближе.
Лошадиная холка и дорога перед глазами послушно сменились черно-белой картинкой. Хис скользнул между деревьями и, спустившись чуть ниже, пролетел над сгоревшими развалинами. Деревню — или скорее поселок в несколько домов — разорили уже давно, но одна изба уцелела. Ровно половина ее почернела и осела, свесив кровлю едва ли не до земли, но вторую огонь почему-то пощадил.
И к ней-то как раз и приближались несколько спешившихся воинов — они оставили лошадей в паре десятков шагов и теперь шли пешком, на ходу, доставая из ножен мечи. Прямые — значит, свои, склафы… Если хоть кого-то сейчас можно назвать «своим».
— Четверо… — пробормотал я. — Не страшно.
— Опасно!  — упрямо повторил Хис. — Больно. Не вижу! 
— Да ну тебя… — Я тронул поводья. — Давай поближе.
— Не могу!  — Голос фамилиара зазвенел втрое громче. — Больно! 
Ничего себе… В этом мире очень немного может всерьез напугать или навредить созданию из мира духов, но теперь Хис вдруг принялся дергаться, сбивая «сигнал». Перед тем, как связь оборвалась, я успел увидеть, как дверь на уцелевшей части избы распахнулась, и на улицу шагнула фигура в темном одеянии с капюшоном. Кажется, женщина — и рядом с ней тут же появились ребятишки. Она задвинула их себе за спину и шагнула навстречу воинам. Будто бы ничуть их не боялась.
Интересно, сколько времени я буду искать Есугея, если примусь спасать всех несчастных на этих разоренных войной землях?
— Йотуновы кости! — выругался я, пуская коня в галоп.
Можно сколько угодно готовить себя к роли Правителя Всего, способного превратить в железо не только кулак, который схватит все земли «Гардарики», а еще и сердце — но что-то искоренить в себе крайне непросто. Может, на моем месте конунг Сивый или другой не менее эффективный менеджер и проехал бы мимо, не отвлекаясь от основной задачи на явно второстепенную, но…
В общем, уже через несколько мгновений я гнал коня через лес к разоренной деревеньке, не забывая ругать себя за излишнюю мягкотелость.
И пусть эта «дева в беде» окажется ровесницей Молчана… или хотя бы страшной, как Царство Хель — отличный будет урок!
Мое появление не произвело особого эффекта. Вояки развернулись в мою сторону, но как-то лениво — видимо, знали, что никакого отряда поблизости нет и быть не может. А одинокий всадник, да еще и облаченный в какую-то черную рясу вместо доспехов, не показался им опасным.
— Ты откуда взялся?
Старший — седобородый мужик лет пятидесяти с небольшим — уже успел убрать меч обратно в ножны, не заметив в полусгоревшей избе мужчин, но теперь снова будто бы невзначай пристроил ладонь на рукоять на поясе. Остальные тоже насторожились и полностью переключили внимание на меня. Я кое-как разглядел женщину за их спинами. Она уже загнала детей внутрь, но сама осталась стоять перед раскрытой дверью.
Отважная. И, похоже, все-таки не старая — спина прямая, а руки без морщин. Лица под капюшоном я разглядеть не успел, но что-то подсказывало…
— Из Вышеграда я. — Я откинул полу плаща, демонстрируя рукоять сабли, и спрыгнул с коня на землю. — От князя еду. А вы чьи будете?
— Круглицкие, — проворчал в ответ старший. — Раньше у князя Радомира гридями ходили — да сгинул он. Теперича, выходит, сами по себе.
Понятно. Значит, дезертиры. Остатки круглицкой дружины вместе с нами сражались против булгар — и почти все погибли на мосту через Вишиневу. А эти, видимо, предпочли жить… Вот так.
— Вижу я, как вы сами по себе, — усмехнулся я. — А лучше бы в Вышеград двинули. Тем, кто ратному делу обучен, у князя в гриднице завсегда место найдется. Все лучше, чем в лесу да в горелых хатах зимовать.
На мгновение у двоих из гридей помоложе в глазах мелькнуло что-то человеческое — но они тут же снова насупились и подались вперед. Слишком поздно — парни пошли за старшими товарищами по дорожке, с которой уже не свернуть.
— Говоришь, от князя едешь? — Главарь дезертиров сложил руки на груди. — Так и ехай дальше. А мы с хозяйкой потолкуем. Глядишь, и сыщется у нее угощение какое. А нет — так сами найдем… чем угоститься.
— Ступай, друже, — встрял один из молодых. — И мошну сбережешь, и голова целее будет! А то как бы беда не вышла…
И вот этих я пытаюсь защитить.
Романов все-таки перестарался с реалистичностью — неписи здесь ничем не отличаются от людей. В дивный новый мир перекочевали все человеческие пороки в полном объеме… Им даже не нужен Сивый, чтобы угробить друг друга. Достаточно просто не вмешиваться.
Может, не так уж и плохо, что Рагнарек выжжет все здесь дотла?
Правда, кое-кто этого уже не увидит.
— Выйдет беда… — прорычал я, стискивая рукоять сабли. — Еще как выйдет!
Клинок, когда-то принадлежавший Дува-Сохору, будто бы сам выпрыгнул из ножен. И дезертиры начали умирать быстрее, чем сами взялись за оружие. Я мог бы убить их и магией Видящего, но прорвавшаяся наружу ярость требовала крови. Сабля пела в воздухе, с одинаковой легкостью вспарывая и кольчуги, и толстую кожу доспехов, и скрытую под ними плоть. Закричать успел только самый молодой — похоже, я не достал до жизненно важных органов. Лезвие отсекло правую руку, впилось в бок и завязло. Я дернул изо всех сил, одновременно выводя саблю вверх. Вопль умирающего перешел в булькающий хрип, и к моим ногам свалились две половины разрубленного тела.
Бой закончился за несколько секунд.
— Ты поступил правильно.
Женщина в капюшоне шагнула мне навстречу. Ее голос звучал негромко и чуть певуче. И не дрожал — будто она и вовсе не видела, как я за считаные мгновения превратил четырех человек в набор конечностей.
— Они заслужили смерть… Но ты сделал ее быстрой.
— Может быть, слишком быстрой. — Я крутанул саблей в воздухе, стряхивая кровь, и убрал ее в ножны. — Чего они хотели от тебя?
— Еды. Золота. — Женщина пожала плечами. — Или того, что есть у любой из дочерей Всеотца, даже если боги лишили ее богатства. Но ты пришел вовремя.
Странно… Я еще не успел просветить ее «Истинным зрением», но сама манера говорить подсказывала: передо мной северянка. Но куда больше удивило другое. То, что я не увидел, а скорее почувствовал.
От незнакомки «фонило». Причем так, что я тут же сообразил, почему Хис так и не отважился приблизиться. Он испугался не четырех вооруженных мужчин, а одной женщины.
Может, и мне стоит поостеречься? И убраться побыстрее — раз уж моя помощь здесь больше не нужна.
— Тебе есть, чем накормить детей? — спросил я. — Вы выбрали не лучшее место, чтобы спрятаться.
— Другого я не нашла… Ты назовешь мне свое имя?
— Антор. — Я поймал коня за узду. — Я не могу поехать с вами в Вышеград, но если ты возьмешь лошадей…
— Не спеши. — Странная северянка указала рукой на верхушки деревьев за сгоревшей избой. — Солнце уже садится. Прошу тебя, останься с нами.
— Ты чего-то боишься? Здесь больше нет…
— Мне нечего бояться, Антор Видящий, — усмехнулась северянка. — Но богам было угодно, чтобы наши пути встретились. У меня и моих детей совсем немного еды, но мы разделим с тобой все, что есть… Ты ведь не обидишь меня отказом?
Я придумал какую-то дурацкую отговорку и уже набрал в легкие воздуха, чтобы заговорить, когда северянка вдруг подняла руки и стянула с головы капюшон.
И я так и застыл с раскрытым ртом.

Глава 24

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Очарование» 
Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Оцепенение» 
Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Головокружение» 
Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Оглушение» 
Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Остановка дыхания» 

Ну нельзя же так с живым человеком! Точнее, с живым мужиком… Гарантированная сверхчеловеческим показателем Воли ментальная сопротивляемость в сто процентов отбила все дебаффы — от самых безобидных до почти смертоносных. То есть, Характеристики и умения не пострадали, и ясность ума я сохранил…
Но только формально. Мой взгляд не затуманился, и никаких чужих мыслей в голове так и не появилось.
Но куда девать свои собственные?
Нормальные и здоровые мужские мысли. Не вызванные ведовским дурманом, а возникшие сами по себе, естественным способом. На мгновение мне показалось, что я готов остаться в этой наполовину сгоревшей хибаре не только до завтра, но и до самого Рагнерека. И даже дольше — если только ОНА попросит.
Под капюшоном невзрачного одеяния незнакомки скрывалась красота. Не приятная глазу округлая стать Айны, не огненно-рыжая юность Вигдис, не спокойное Катино очарование… Даже не ледяное совершенство живой половины тела Владычицы Хель. Что-то другое. Абсолютное, но вместе с тем живое. Всемогущая Система «Гардарики» нередко даровала местным женщинам яркую внешность, но по сравнению с тем, что я увидел, все они…
Все они как-то терялись.
— Что с тобой, Видящий? — усмехнулась незнакомка. — Ты ослеп?
Видящий — ослеп. Забавно. Почему-то странный каламбур зацепил меня даже больше чем то, что загадочная красавица знала, кто я такой.
Знала — или почувствовала?
Как бы то ни было, ее голос вырвал меня из оцепенения, и теперь я снова мог говорить, двигаться и хоть как-то анализировать происходящее.
— Я назвал тебе свое имя, — проворчал я, отпуская узду. — Назови и ты свое.
— Ванадис. — Она шагнула в сторону, открывая мне дорогу в дом. — Пойдем. Тебе стоит поесть и отдохнуть.
Что ж… Почему бы и нет? За несколько шагов до двери я придумал достаточно важных и объективных причин остаться до утра.
— Ванадис… На этих землях дочерей так не называют. — Я устроился на уцелевшей лавке — на всякий случай подальше от перепуганных детей. — Как ты оказалась так далеко от островов?
— На Эллиге больше не осталось людей. — Ванадис пожала плечами и, сняв плащ, повесила его на крюк у двери. — Холод великой зимы могут вынести только дикие звери… Или ледяные великаны.
Без верхней одежды она выглядела еще эффектнее. Разум так и норовил отключиться, раз за разом отбивая абилки, которые Ванадис раздавала, похоже, в фоновом режиме. И мне стоило немалых трудов заставить себя вглядываться в детали, а не просто давиться слюной.
Точно северянка — среди склафов тоже попадалось немало светловолосых девушек, но рыжие встречались редко. Но если грива Вигдис напоминала пламя, то у моей новой знакомой на голове сверкало золото. Крупная и рослая — разве что немногим ниже меня — она все равно казалась изящной… Но уж точно не слабой. Ванадис ничуть не испугалась четырех вооруженных мужчин. И без опаски поворачивалось спиной ко мне, хоть я в одиночку и изрубил их в капусту.
Когда я, наконец, нашел в себе силы перестать смотреть на ее… спину, мой взгляд тут же упал на прислоненный к стене меч. Не слишком длинный, с закругленным наконечником — самый обычный клинок северян. Только явно отличной работы и с украшенной серебром и блестящими камнями рукоятью. Такой не стыдно было бы носить и конунгу… И что-то подсказывало, что Ванадис не украла его, не нашла и даже не получила в подарок от какого-нибудь умирающего героя. При желании я мог бы просветить «Истинным зрением» и оружие, и его прекрасную хозяйку, но…
Нет, этот меч ковался под ее руку. Оттого и получился таким.
— Может, земли Эллиге и опустели, — снова заговорил я. — Но северяне успели бежать от зимы на кораблях… Но море далеко, а ты здесь. У тебя должно быть немало причин уйти так далеко от своего народа.
— Целых пять причин, Видящий.
Ванадис протянула что-то — кажется, кусок хлеба одному из детей за столом. Девочке лет восьми-девяти. Та молча разломала его надвое и отдала половину мальчишке. Чуть смуглому и темноволосому — с явной примесью даже не иллирийских, а скорее булгарских кровей.
Пятеро детей. Разный возраст, разная внешность. Даже происхождение разное — судя по одежде. У одной из девочек платье, хоть и явно давно не стиранное, выглядело куда изящнее и богаче, чем у остальных.
— Они… Они ведь… не твои? — негромко произнес я.
— Теперь мои. — Ванадис пожала плечами. — Их родители или погибли, или исчезли.
Похвальная добродетель. И все же…
— У тебя доброе сердце. Но разве не осталось сирот среди северян?
— Осталось, и немало. — Ванадис раздала еду детям, а сама опустилась на лавку у стола лицом ко мне. — Но о них позаботится конунг и его ярлы. А эти потеряли всех.
— Конунг, — усмехнулся я. — Я знаю двоих, кто называет себя так. И о ком же говоришь ты, Ванадис? О Сивом, что почти завоевал все земли Империи, или о Рагнаре Бьернсоне, сыне Серого Медведя?
— Мне нет дела ни до громких имен, ни до того, кому кланяется больше славных ярлов, Видящий. — Ванадис изящным движением поправила волосы. — Ни один из конунгов не будет настолько плох, чтобы не защитить своих людей, если северяне еще не забыли обычаев предков.
Тут мне крыть нечем — вряд ли даже Сивый, для которого жизнь игровых персонажей не стоит ровным счетом ничего, хоть не задумается хоть немного и о тех, кто не может держать оружие в руках. Ему ли не знать, что милосердие иной раз не только обходится немногим дороже, но и действует куда эффективнее жестокости. Достаточно отдать голодным северянам бесполезные для игроков припасы — и те пойдут за ним хоть в Йотунхейм.
— Верно. — Я развернул инвентарь. — Значит, ты здесь, чтобы позаботиться об этих детях?
— И о других, — ответила Ванадис. — Обо всех, кого смогу отыскать.
Она раздала все припасы, а себе не оставила ничего. Я не носил в своих виртуальных карманах еды — предпочитал перекусы в реале, но пара зелий ей точно пригодится.
— Детям это нужнее, чем мне. — Я положил небольшой мешок рядом с собой. — Но лучше бы вам не задерживаться здесь. В Вышеграде куда безопаснее — даже сейчас.
Вот как… — Ванадис улыбнулась одними уголками губ. — Думаешь, я не смогу себя защитить?
Она не могла не знать, как действует на меня — и с явным удовольствием этим пользовалась. Да уж… С ее способностями Ванадис без труда управилась бы с теми четырьмя. Даже не взявшись за меч, хотя и им пользоваться наверняка умеет не хуже опытного хирдманна.
— Нет, не думаю. — Я покачал головой. — Ты позвала меня остаться не потому, что боишься кого-то… Но тогда — зачем?
— Через эти земли прошла война. А за ней под покровом ночи шагают те, с кем лучше не встречаться, — отозвалась Ванадис. — Даже самым сильным, Видящий… Где твой волк? Позови его — здесь хватит места всем.
Ничего себе! Почувствовать мой дар даже под «маской» наверняка смогла бы даже не самая крутая ведьма, но зацепить Хиса, который остался далеко за стенами, да еще и в мире духов — это высший пилотаж.
— Пусть войдет. — Ванадис поднялась и шагнула к двери. — Меня не нужно бояться… даже такому, как он.
Йотуновы кости, да кто же она такая?!
— Хис! — мысленно позвал я. — Иди ко мне.
— Нет! Опасно! 
— Не опасно. — Я вгляделся в вечерний полумрак снаружи. — Она тебя не обидит.
— Яркая! Больно! 
Обычно после такого своенравный фамилиар тут же удирал в мир духов и переставал отзываться, но его голос вдруг прозвучал совсем близко — и через несколько мгновений огромная черная туша протиснулась в узкую дверь и с негромким рычанием забилась в угол. Дети тут же хором заверещали, а Ванадис…
Ванадис просто уселась обратно на лавку и поманила рукой.
И Хис пошел к ней. Прижимая уши, на полусогнутых лапах, будто бы норовя прижаться брюхом к полу — но все-таки пошел. Фамилиар, который никогда не слушался никого, кроме меня, послушно опустил морду ей на колени и едва слышно заскулил, как испуганный щенок.
— Не нужно бояться зверя. Он не причинит вам зла.
Ванадис бесстрашно провела ладонью по темной шкуре на голове и спустилась ниже, почесывая сбоку гигантские челюсти, способные одним движением отхватить голову взрослому мужчине. А Хис закрыл глаза и посапывал — уже не обреченно, а почти…
С удовольствием?
Он никогда и никому не позволял касаться себя — но теперь вдруг сделал исключение. А я с трудом поборол искушение прощупать Ванадис «Истинным зрением». Вряд ли даже она мне не по зубам, но если не пробью с первого раза — почувствует.
И тогда наверняка обидится.
— Кто ты такая? — спросил я.
— Женщина. Обычная женщина. — Ванадис посмотрела на меня и улыбнулась так, что меня снова приложило. Не абилкой, а чем-то, что не измерялось цифрами. — Не нужно искать подвоха там, где его нет, Видящий.
— Обычная женщина не отважилась бы даже коснуться моего волка, — усмехнулся я. — Ты называешь меня Видящим — значит, тебе известно, что я могу узнать о тебе многое. Даже против твоего желания.
— Знаю, — кивнула Ванадис. — Но ты этого не сделал, хоть твоя сила и велика. Почему?
Да уж… Похоже, вопросы здесь задаю не я.
— Ты сама расскажешь мне все, что пожелаешь. А если нет — ты в своем праве.
— Это так, Видящий. — Ванадис поднялась и бросила в печь несколько кусков дерева. — Спасибо тебе. Такой дар дается немногим, но еще меньше среди них тех, кто сможет закрыть глаза, когда следует.
Я не ответил. Видимо, так и должно было случиться. В первый раз за очень долгое время я чувствовал себя на своем месте. Или богам, или кому-то, чья власть еще выше, было угодно, чтобы я оказался здесь, в этой полусгоревшей избе. С этой странной колдуньей и детишками, которые как раз лезли куда-то наверх на полки под потолком, обойдя занявшего чуть ли полкомнаты Хиса по стеночке. Одна из девочек закашлялась — похоже, вдохнула немного дыма от печи.
— По ночам холодно. — Ванадис помогла самым маленьким из детей подняться. — Дым уходит вверх, но зато там хотя бы немного теплее…Ты поможешь мне спрятать лошадей?
— Куда?
— Вторая половина дома почти вся сгорела, и там холодно — но стены еще стоят. — Ванадис. — Лошади пригодятся мне и детям… Найдется место и для твоей — если ты хочешь увидеть ее живой утром.
— Похоже, ночью здесь не так уж спокойно, — проворчал я, выходя на улицу следом за хозяйкой.
— Сейчас везде неспокойно, Видящий, — отозвалась она. — Но здесь нам ничего не грозит.
Когда мы привязали лошадей и вернулись в избу, там уже все спали. Хис дремал в углу, положив на лапы косматую голову, а дети устроились наверху, прижимаясь друг к дружке. Ванадис сняла с крюка свой плащ и укрыла самых маленьких. Я последовал ее примеру и накрыл оставшихся волчьим мехом, а сам устроился поближе к печи.
Холод не способен мне навредить, но приятного в нем мало.
Ванадис, похоже, думала точно так же, и на этот раз уселась совсем рядом. Так близко, что я ощутил тепло ее тела сквозь толстую ткань гроимстоуновской мантии. И меня тут же опять накрыло. Так сильно, что даже Хис негромко заворчал во сне, подергивая ушами.
— Я не нравлюсь твоему волку. — Ванадис негромко усмехнулась. — Или я не нравлюсь тебе, Видящий?
Издевается. Но без злобы — так, чтобы развлечь себя. Или чтобы успокоиться. Когда за окном совсем стемнело, Ванадис завесила его каким-то куском тряпки и, усевшись рядом, забралась рукой за ворот платья и достала что-то, висевшее на шее.
Оберег?
В тусклом свете огня печи блеснули камни и желтый металл. Золото. Ванадис коснулась ожерелья кончиками пальцев и что-то негромко зашептала. Через несколько мгновений в интерфейсе вспыхнула крохотная иконка, и я почувствовал себя как-то… спокойнее. Кажется, сработало что-то вроде «Благословения жилища» из моего арсенала. Похожее — но не совсем. Заклятье даже не встревожило Хиса и, судя по ощущениям, оказалось сильнее раз этак в десять.
Да уж. Учиться мне еще и учиться…
— Красивое. — Я указал на ожерелье. — Твоя сила — от него?
Я хотел прибавить что-то вроде «Не боишься, что отберут?», но вовремя одумался. Если Ванадис умеет не только выстраивать магическую защиту такого уровня — наверняка завяжет в узел даже меня… Если пожелает.
— Нет, — улыбнулась она. — Просто украшение. Но оно напоминает мне о доме. Я смогла взять с собой лишь немногое.
— Расскажи мне о доме. — Я легонько толкнул Ванадис плечом. — Я и сам немало лет провел на островах Эллиге…
— Тихо! — Она вдруг схватила меня за руку. — Слышишь?
Где-то далеко за стеной — похоже, у самой кромки леса на входе в деревеньку — затрещали ветки.

Дорогие читатели! 
Пришло время сообщить весьма важную новость. Сначала я думал посоветоваться — а надо ли? — но потом понял, что на самом деле решение уже принято. Кому-то это понравится, кому-то нет, но на шестой книге серию я не закончу. Просто не уложусь по событиям. И раз уж изначально выбрал относительно неспешный стиль повествования, комкать его сейчас уже поздно. «Рагнарек» — единая история, как и все предыдущие части, но из-за большого количества и масштаба событий она увидит свет в двух томах. И первый будет завершен ориентировочно в первой половине мая. 

Хотелось бы услышать любые мнения и пожелания в комментариях — и не обязательно положительных. Но если уж вам очень хочется поругать жадного (нет) автора, который растягивает (нет) серию, чтобы купить себе еще один (ну конечно же нет) БМВ последней модели, и поругать непременно в нецензурной форме — прошу идти с этим в ЛС. Оправдываться не стану, но объяснить, если пожелаете, попробую. 
И еще раз большое спасибо всем, кто со мной с самой первой подписки! 
Ваш автор. 

Глава 25

— Кто это?
Я поднялся, чтобы выглянуть в окно, но Ванадис поймала меня за мантию и усадила обратно.
— Я не знаю, — прошептала она. — И не хочу знать.
Даже так? Но зачем тогда прятать лошадей и разговаривать шепотом? В деревеньку вполне мог забрести какой-нибудь хищник. Или сбежавшая в лес корова… Или даже человек.
Раздавшие в десятке шагов за дверью звуки перечеркнули все мои догадки разом. Что-то гулко засопело, зашуршало — а через мгновение я услышал влажный хруст, от которого к горлу тут же подкатил ком.
Так рвется плоть. И не понемногу, а огромными кусками. Кто-то или что-то раздирало на части убитых мной дезертиров. Судя по тому, с какой легкостью оно вскрывало кольчуги и толстую кожу доспехов — что-то огромное… Или их там целая стая.
Уж точно не волки — мощей не хватит. Такое под силу когтям медведя, но даже огромный хозяин леса вряд ли бы отважился подойти к деревне. Особенно сейчас, когда от почерневших изб еще воняет гарью, которая перебьет даже запах крови от трупов. Но чудище из леса пришло в опустевшую деревеньку на правах хозяина — и прогнать его некому…
Да и стоит ли? Оно наверняка будет не прочь полакомиться и живыми — и одним богам известно, какой толщины у него шкура и возьмет ли ее моя сабля или огненная плеть.
Оно там одно? Или тварей несколько?
— Не смотри! — прошептала Ванадис, касаясь моей щеки прохладной ладонью. — Не смотри, Видящий… Не надо.
— Оно может почувствовать? — Я на всякий случай нащупал пальцами рукоять сабли. — Ты… ты боишься?
— Не мне бояться ночных тварей. — Ванадис чуть нахмурилась, но через мгновение выдохнула, устало опустив плечи. — Просто не смотри.
Было во всем это что-то от детской попытки спрятаться от притаившихся в темноте комнаты чудовищ под одеялом: пока я не вижу его — оно тоже не видит меня. Ванадис ничуть не напоминала ребенка, а твари за стеной очень даже существовали… Но спорить я не стал. Если ей так хочется — почему бы и нет. Я поерзал на лавке, устраиваясь поудобнее, и через мгновение Ванадис положила голову мне на плечо.
Ночь. Наполовину сгоревшая избушка посреди разоренных войной земель. Внутри прижимаются друг к другу незнакомые мужчина и женщина, рядом спят чужие дети и огромный волк-фамилиар. А в это время снаружи доедают трупы неведомые чудовища.
Такая вот романтика Рагнарека.
— Подожди… — прошептала Ванадис. — Сиди тихо!
Она поднялась и неслышно шагнула к детям. Одна из девочек заворочалась, стягивая мой плащ с остальных. Еще не проснулась — но уже явно собиралась открыть глаза… и не сомкнуть до самого утра, если услышит, что творится на улице чуть ли не прямо за дверью.
Ванадис осторожно положила ей ладонь на лоб и едва слышно зашептала что-то. Может быть, какой-то особенный заговор-гальд… а может, просто что-то ласковое — слов я так и не разобрал. Но уже через несколько мгновений девочка перевернулась набок, притихла и задышала ровнее.
— Пусть спит крепко. — Ванадис поправила сползший плащ, укрывая детей. — Сон — одна из немногих радостей, которая у них еще осталась.
— А у тебя? — отозвался я. — Ты вообще спишь?
— Нет. — Ванадис покачала головой. — Не получается… Но не печалься обо мне, Видящий. Я долго могу обходиться и без сна.
— Отдохни. — Я поднялся с лавки. — Приляг. А мы с Хисом посторожим. К нему и муха не подберется.
Здоровенный волчара, не просыпаясь, дернул ухом. Я так и не смог разобраться, сколько в нем на самом деле от животного, а что от духа, но он умел многое… К примеру — спать и нести дозор одновременно.
— Еще успею. Когда настанет день и ты уедешь, — Ванадис улыбнулась. — Но пока ты здесь — почему бы не провести время с пользой.
Ох ты ж… Не знаю, на что она намекала, но в меня тут же прилетело три очаровательных дебаффа разом. Я отрезистил все… все, что Система могла бы выкатить мне в интерфейс.
— Тебе известно, что такой сейд, Видящий? — спросила Ванадис.
Нет. Но я, кажется, уже согласен — что бы это ни было.
— Есть много видов колдовства. Сила Видящего способна затронуть сами основы этого мира. Ей не нужны особые ритуалы — достаточно одной лишь воли того, у кого есть дар. — Ванадис подошла чуть ближе. — Но есть магия слов — гальды. И магия рун — думаю, они тебе известна.
— Как ты узнала? — буркнул я.
— Тебе покровительствует один из Асов.
Ванадис чуть прищурилась, будто просвечивая меня, но Система молчала — значит, либо не смогла поймать никаких воздействий… Либо их и вовсе не было, и меня читали, как открытую книгу без всяких сверхспособностей.
— Ты уже давно ушел по пути могущества так далеко, что тебе больше не нужны ни руны, ни гальды… Но ты еще помнишь их. — В голосе Ванадис послышалось явное одобрение. — Знание не бывает бесполезным. В тебе есть Дар, но есть и сердце, Видящий. Я могла бы научить тебя сейду.
— Это какое-то особенное колдовство? — Я на мгновение задумался, но все-таки рискнул спросить. — Женское?..
— Нет, Видящий! — Ванадис ничуть не обиделась — мои слова ее скорее развеселили. — Это древняя магия, которой боги-Асы научились от Ванов, когда они заключили мир после долгой войны. Но среди смертных сейдом мужчины занимаются редко.
— Почему?
— Эти ритуалы не сложны, но требуют особого единения с миром. — Ванадис чуть прикрыла глаза. — Ваны всегда были ближе к природе — не случайно на севере их считают богами урожая, любви и плодородия… Но мужчинам ближе могущество воинственных Асов.
— Я вообще-то мужчина, — буркнул я.
— Я вижу. — Ванадис снова улыбнулась, выдавая очередную пачку дебаффов. — Мне еще никогда не приходилось встречать Видящих-женщин. Зато среди мужчин не так уж мало тех, кто познал силу сейда. И первым из колдунов-сейдмадов по праву считается сам Всеотец. Любое знание достойно, и нет ничего постыдного в том, чтобы иной раз просить то, что можно взять и силой.
— Просить? — Я тряхнул головой. — О чем ты?
— Магия Видящих — власть. Твой Дар подчиняет сущее. — Ванадис указала на мой посох у двери. — Он подобен оружию. Сейд же подобен зерну. Ты лишь бросаешь его в землю — остальное делает она. Деревья, вода — даже скалы помогут твоему колдовству прорасти, если умеешь правильно попросить.
— Слушай лес… — Я вспомнил слова, которые давным-давно говорила мне Хильда. — Когда-то мне приходилось учиться у болотной ведьмы.
— Тогда то, что я могу рассказать, не покажется тебе сложным, — отозвалась Ванадис. — Вся магия ведьм произошла от сейда. У нас немного времени, Видящий, но кое-что можно успеть и до утра.
И опять в голову лезут мысли совсем не об изучении полезных колдунств. А скорее о том, что еще можно успеть до утра.
Но не при детях же, в самом-то деле…
— Ты хочешь показать мне какой-то ритуал? — Я изо всех сил пытался сосредоточиться. — Чтобы я мог защититься от чудовищ?
— Нет. Убивать можно и мотыгой, но меч подойдет для битвы куда лучше. — Ванадис покачала головой. — Ритуалы потребуют многих дней. Но если ты сумеешь понять саму природу сейда, он поможет творить любое твое колдовство… Ты знаешь, что там, за дверью?
— Там?..
Чавкающие звуки и даже треск веток стихли — похоже, ночные твари завершили свою трапезу и удалились. Можно просветить деревню и лес — с моим показателем Воли «Истинное зрение» бьет на километр, если не больше…
— Не смотри! — Ванадис взяла меня за руку. — Твой внутренний взор острее единственного глаза Всеотца, но всего не увидеть ни ему, ни тебе. Чутье сейдмада способно тянуться и сквозь землю, и даже сквозь толстый камень. Сейд не в уме. — Ванадис положила ладонь мне на лоб, провела вниз по лицу и остановилась на груди. — Сейд чувствуют сердцем, Видящий. И даже самим телом.
Теплая рука спустилась еще ниже — к подаренному Славкой поясу Эйрика Светлоокого… И все мысли о постижении природы колдовства тут же вылетели куда-то за пределы избы. Система до сих пор исправно докладывала об отсутствии отрицательных эффектов, но то, что творила со мной Ванадис, не отбил бы резист и в тысячу процентов.
— Так я вряд ли чему-то научусь, — вздохнул я.
— Почему? — Ванадис негромко хихикнула и ткнулась макушкой мне в щеку. — Сейд бывает… разным. Некоторые ритуалы тебе бы точно понравились. Но их мы оставим на нашу следующую встречу.
А она явно не из скромниц. Не то, чтобы я так уж сильно возражал — но обычно северянки так себе не ведут… А игроки не обучают сейду. «Истинное зрение» могло бы много рассказать о Ванадис — но я уже принял правила игры, и жульничать некрасиво.
— Думаешь, мы еще увидимся? — усмехнулся я. — Ты останешься на опасных землях — и там, куда еду я, едва ли лучше.
— Но здесь ты оказался не случайно. — Ванадис пожала плечами. — В такие времена немногое случается без причины, Видящий. Мне не дано увидеть будущее, но я чувствую, что тебе суждено пройти тем путем, который не одолеть ни смертному, ни Асу, ни Вану. Я немногим могу помочь тебе — но прими хотя бы это.
— Сейд?
— Да. — Ванадис взяла меня за руку. — Послушай, что скажет тебе земля. Твое тело росло, насыщаясь ее плодами — и настанет день, когда оно вернется в землю пеплом, отпустив дух в Небесные Чертоги…

Изучено новое умение! 
Сейд (уровень 1/3), пассивное 
Видящим дана власть, которой иной раз страшатся даже бессмертные боги. Все сущее подчиняется воле того, чей Дар силен. Но даже могучему из могучих не зазорно просить и слушать. Он уподобляет свое колдовство ростку, что тянется к небу из земли. Она сама дает ему силу, внимая просьбе сейдмада. 
Эффект: расход очков духа при использовании любых умений Видящего снижен на 15 %. При использовании непрерываемых умений есть 20 % шанс сотворить колдовство по вдвое сниженной стоимости. 

— Да… — Я осторожно стиснул пальцы Ванадис. — Кажется, я чувствую.
Тепло ее руки все еще будоражило и ум, и тело, но теперь почему-то совершенно не мешало — скорее наоборот. Я прикрыл глаза и представил, будто весь лишний жар уходит через мои ноги. Вниз, сквозь подошвы сапог и доски пола. Прямо в землю, в самую ее глубь — и уже оттуда расходится в стороны. За стены избы. К обглоданным человеческим костям у забора. И дальше — в лес. На сотню, на тысячу шагов… на десять тысяч. Я бы никогда не смог дотянуться так далеко «Истинным зрением» — но словно услышал тихий шепот.
Кто-то говорил мне о пожарах. Об опустевших городах и дорогах, вытоптанных копытами лошадей булгарской орды. О сожженных домах и убитых, чья кровь впитывалась в…
— Земля говорит. — Я открыл глаза. — И ей больно. Почти… почти как человеку.
— Это так, Видящий. Удел Мидгарда — стать местом самой последней битвы. И эта битва уже скоро.
Во взгляде Ванадис не было страха — скорее какое-то обреченное веселье. Она уж точно не собиралась прятаться или оставлять сражение богам и ледяным великанам. Я почему-то представил ее стоящей на пути мертвецов из Царства Хель — с мечом в руках и драгоценным ожерельем на шее.
И хотелось верить, что она победит.
— Ты совсем не боишься, — улыбнулся я. — Твои предки на Эллиге гордились бы тобой.
— Много ли толку бояться того, что нельзя изменить, Видящий? — Ванадис помотала головой, рассыпая по плечам золото волос — будто отгоняла дурные мысли. — Не лучше ли потратить время, которое нам еще осталось, на что-то приятное?
Йотуновы кости… Да что ж ты делаешь, ведьма?
— И на что же? — проворчал я.
— Будем спать. Завтра тебе предстоит долгий путь… Одеял у меня нет, но твой волк наверняка сможет согреть нас обоих.
— Пожалуй… — Я опустился на пол рядом с Хисом. — Но ты говорила, что не сможешь уснуть.
— Я? Да, говорила. — Ванадис легла рядом и прижалась к моему боку. — Но пока ты здесь — я попробую.

Глава 26

— Твой путь скоро завершится. — Ванадис на мгновение прикрыла глаза, словно вглядываясь туда, куда я не смог бы посмотреть даже «Истинным зрением». — Ты отыщешь то, что тебе нужно.
— Откуда ты знаешь? — Я поправил седло на коне. — Грядущее скрыто. Даже от таких, как ты.
— Я чувствую, — улыбнулась Ванадис. — Грядущее скрыто… но оно уже слишком близко.
— Так близко, что его уже не изменить?
— Мне — нет. — Ванадис погрозила пальцем, и дети спрятались обратно в избу. — Но у тебя свой путь, Видящий.
— Вот как? — отозвался я. — Похоже, ты веришь в меня даже больше, чем я сам.
— Ты не хуже меня знаешь, что Рагнарек — Конец Времен — уже близко. Но все же спешишь. — Ванадис протянула руку и пригладила гриву коня. — В такие дни торопится или глупец, или тот, кто еще может успеть обмануть даже саму судьбу… На глупца ты не похож.
— Хотелось бы и мне в это верить. — Я вздохнул и полез в седло. — Береги себя, Ванадис. И поспеши в Вышеград — там есть, кому защитить детей.
— Как скажешь, Видящий. А ты — постарайся защитить нас всех… Держи — я собрала тебе кое-что в дорогу.
— Яблоко?
Я осторожно развернул тряпицу, и мне в ладонь выкатился увесистый золотистый шарик. Крупный, блестящий, идеально-круглый и без единой червоточинки. Не знаю, где Ванадис раздобыла такую красоту, но уж точно не в соседнем лесу. На землях к югу от Круглицы зима еще не успела вступить в свои права, но на деревьях даже листьев уже почти не осталось. И тем более плодов — есть не считать костров рябин, которые то и дело мелькали среди мрачной серости голых стволов и густой зелени елей. А уж такие яблоки здесь вряд ли бы нашлись и летом. Мне приходилось видеть местные плоды и в Вышеграде, и в Каменце, и все они рядом с этим румяным великолепием смотрелись бы невразумительной мелюзгой. Яблоко Ванадис выглядело так, будто она стащила его в самом дорогом супермаркете здорового питания, а потом еще и отмыла и натерла воском.
Я никогда не питал особой страсти к фруктам, но вдруг поймал себя на мысли, что сейчас готов тут же впиться подарок зубами и сожрать целиком. Хотя, в общем-то, даже не был голоден — организм еще не успел проснуться и потребовать еды.
А когда потребует — мне уж лучше выскочить в реал и сварганить пару бутербродов. Игровая пища лишь ненадолго обманет разум, но не придаст телу сил.
Моему — не предаст.
— Лучшего подарка и не придумать. — Я подбросил яблоко и поймал обратно в ладонь. — Но сохрани его для детей. Им пищу куда нужнее — а мне голодная смерть не грозит. Хис умеет охотиться.
— Не сомневаюсь. И все же возьми. — Ванадис осторожно обхватила мою руку ладонями и сжала пальцы. — Для детей у меня еще найдется еда — но таких яблок больше не осталось. Ты же не обидишь меня отказом, Видящий?
— Нет, — усмехнулся я. — Но что я могу подарить тебе в ответ — как того требует обычай северян?
— Ты и так уже сделал достаточно. И еще сделаешь — так поспеши же.
Ванадис шагнула вперед и легонько коснулась моих губ своими. И на этот раз я почему-то не почувствовал ничего… такого. Даже Система не выдала ни единого оповещения. Если ночью странная колдунья-северянка и проверяла мой ментальный доспех на прочность, то утром ей это явно наскучило.
Просто поцелуй на прощанье — без какого-то подтекста, особых эффектов или скрытого смысла.
— Будь осторожна в дороге. — Я запрыгнул в седло. — И да хранят тебя боги.
— Их время почти закончилось. — Ванадис вздохнула и провела ладонью по стремени. — Теперь все мы сами по себе, Видящий. Но пусть твой путь будет легким.
Хотелось бы верить.
Когда я тронул поводья и пустил коня рысцой, она еще долго стояла у покосившихся и черных от пожара остатков забора. Смотрела вслед, пока деревья не скрыли нас друг от друга. И почти тогда же я перестал чувствовать и магию, спрятавшую нас от ночных чудовищ… и даже саму Ванадис.
Мне вдруг показалось, что пожелай я вернуться назад, я бы уже не застал ни ее, ни детей — только обглоданные кости дезертиров у забора, дымок из-под крыши избы, в которой мы провели ночь, и еще теплые угли в очаге.
Но проверять я не стал — вместо этого только прибавил ходу, выбираясь через лес обратно на тракт, ведущий к югу.
Когда земля и поваленные деревья под копытами коня сменились чем-то похожим на дорогу, я вытащил из седельной сумки яблоко. Набор циферок, кусок двоичного кода — обманка для разума. Мозг скажет, что на языке что-то сочное и сладкое. Соврет даже желудок…
В себя я начал приходить, только когда в моих руках остался огрызок в палец толщиной. Но и на этом я не остановился — продолжал работать челюстями, пока не раскрошил зубами даже веточку, на которой яблоко когда-то росло. И если бы кто-то сейчас осмелился попросить у меня хотя бы крохотный кусочек божественного лакомства — я бы, пожалуй, взялся за саблю.
— Йотуновы кости… — пробормотал я, кое-как прекратив облизывать пальцы, на которых могли остаться капельки чудесного сока. — Да что за?..

Внимание! На вас действует эффект «Омоложение». 
Вы исцелены от всех болезней. Все негативные эффекты сняты. 

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Что это вообще было? Ванадис вымочила сове яблочко в каком-нибудь отваре мухоморов? Не может же обычный фрукт — пусть даже и немыслимо сочный — оказаться настолько вкусным, чтобы я сожрал его, чуть не отхватив зубами половину пальцев?
Впрочем, обычные фрукты не умеют и «омолаживать».
Я развернул интерфейс и принялся вчитываться в показатели и Характеристики. Никаких перманентных дебаффов на мне не висело, но волшебное яблочко Ванадис добавило мне по десять пунктов здоровья и выносливости. Похоже, тех самых, которых я лишился еще при создании персонажа, обменяв на две единички Воли и став «Выходцем из могилы».
Давным-давно. В свой самый первый день в «Гардарике».
— Чудеса…
Я привстал на стременах. Изменились не только цифры — магия «молодильного» яблочка дотянулась туда, где не было власти даже у всемогущей Системы. Спина перестала болеть — от слова совсем. И что-то подсказывало, что если бы я повнимательнее рассмотрел вкладку персонажа — заметил бы, что седых волос на висках и в бороде стало куда меньше. Но времени на самолюбование уже не осталось — конь вынес меня на вершину холма, откуда открылся вид на уходящую вдаль дорогу.
И на огромный лагерь у самого горизонта. Солнце уже успело подняться над лесом и озаряла верхушки походных шатров и юрт.
Сотен… нет, пожалуй, даже тысяч булгарских юрт.
— Приехали… — вздохнул я. — Ну, встречай, хан.

* * *

С дороги я свернул почти сразу после холма. А одолев примерно половину пути до юрт — слез с коня и продолжил путь пешком. Не то, чтобы мне так уж хотелось сделать Есугею сюрприз, но он не мог не выставить дозорных. И если бы кто-то из них заметил на подходах к лагерю всадника — меня бы утыкали стрелами. Не дав ни объяснить, зачем я пожаловал, ни даже представиться.
Всем глаза не отвести — даже мне.
Я шагал через реденький лес вдоль тракта, подсвечивая себе пусть «Истинным зрением» и периодически ныряя в мир духов, прячась от групп в три-четыре низкоуровневых всадника с луками. Вряд ли полноценные патрули — скорее охотники. Огромное булгарское войско могло позволить себе не бояться врагов.
И все же людям нужно что-то есть. И не только воином — наверняка половина, если не две трети в орде Есугея — старики, женщины и дети. Тогда, у стен Вышеграда, он поверил мне и увел конницу обратно на юг, в уже разоренные, выжженные и опустевшие земли. Припасы наверняка уже подходили к концу, и булгарам пришлось переключиться на охоту, рыбную ловлю и банальный сбор ягод. Наверняка даже сейчас в лесах еще достаточно пищи, чтобы прокормить десятки и сотни людей.
Но не несколько тысяч. Охотники уже наверняка вымели подчистую все в радиусе пары дней пути от лагеря, и теперь добирают жалкие остатки. Люди уже начали голодать — и от очередного набега на склафские города их удерживает только стальная воля Есугея… Конечно же, если глаза меня не обманывают.
Вокруг юрт на окраинах лагеря почти не осталось взрослых мужчин — наверняка все разбрелись по окрестностям в поисках еды. Немного было и женщин с подростками — каждый, кто мог принести хоть горсть ягод или пару рыбин отправлялся в лес, в поля или к реке неподалеку. Но по мере продвижения к сердцу стойбища — возвышавшемуся над юртами шатру Есугея — я видел все больше тревожных признаков.
То тут, то там вокруг костров попадались уже успевшие побелеть лошадиные кости — слишком много. Значит, коней ели уже вовсю. У каждого воина в войске их по несколько штук — но и этого не хватит надолго. И когда закончится и мясо, Есугею снова придется вести свой народ на север.
Похоже, я успел вовремя — хан вряд ли станет отказываться от союза, которого хотел и сам… Если, конечно, уже не решился выступить войском и взять свое не переговорами и дипломатией, а силой. И тогда Вацлав получит мою голову на пике. А другие князья обрадуются — впрочем, ненадолго. Забрав осколки «Светоча» с моего бездыханного тела, умница Есугей наверняка без труда снесет перепуганных и разобщенных склафов.
Но Сивый не по зубам даже ему.
Я легонько коснулся сознания слишком уж пристально вглядывавшегося в пустоту перед собой кешиктена и зашагал дальше. Вряд ли меня уже заметили… А если и так — идти назад слишком поздно. Я неторопливо пробирался к шатру Есугея — прямо как в тот раз, когда пытался его убить. Но теперь мне хотя бы хватило ума держаться подальше от ярких пятен. Даже в многолюдье лагеря ауры багатуров выдавали владельцев за сотню шагов — и я обходил их. Не знаю, стал ли бы хоть кто-то из воинов духа слушать меня — но я и сам собирался разговаривать лишь с Есугеем.
Я нашел хана там, где ему и следовало быть — у шатра в центре лагеря. Но вместо огненно-ярких багатуров рядом с ним виднелись только две фигурки. Одна — бледная, невысокая и изящная. Вторая — еще меньше. Совсем крохотная, детская. Аура мальчишки еще не сформировалась — но будто уже готовилась вспыхнуть отцовским пламенем.
Великий хан не сидел в окружении воинов и мудрецов, а просто проводил время с семьей. Играл с ребенком.
Что ж, почему бы и нет — может, не станет убивать меня сразу.
— Здравствуй, хан. — Я шагнул из мира духов прямо на примятую траву у костра. — Я обещал тебе вернуться.
Есугей сидел ко мне спиной, но даже не вздрогнул. И все же я сумел поймать обрывки его эмоций. Хан и правда не успел меня засечь. Похоже, за эти дни я успел стать куда сильнее.
— Здравствуй, Антор-багатур. — Есугей неторопливо развернулся, заодно задвигая сына себе за спину. — Долго же я ждал тебя.

Глава 27

— Куда дольше, чем я сам желал бы. — Я склонил голову. — Но я не враг тебе, великий хан, хоть и шел к тебе дорогой, скрытой от глаз простых людей.
— Ты стал сильнее. Даже я не смог почувствовать твое приближение.
Есугей коротко кивнул, и воины вокруг нас опустили копья и вернули сабли в ножны. Но взгляд хана остался настороженным и сосредоточенным — разве что чуть потеплел. Слишком уж близко я подобрался к его семье — жене и сыну.
— Хотел бы я прийти раньше, — сказал я. — Но в такие дни иной раз спокойнее спать в поле, положив под голову седло, чем за крепкими стенами вышеградских хором.
Такой вот намек — впрочем, Есугей наверняка и сам уже успел сообразить, что задача уболтать склафских князей подружиться с булгарами была не из легких… И что едва ли дело обошлось без крови.
— И все же ты здесь, Антор-багатур. — Есугей поднялся мне навстречу. — Но будешь ли ты говорить за своего князя?
Да уж… В изящные словесные выкрутасы хан умеет не хуже меня — всего одним вопросом он задал сразу несколько. Желает ли Вышеград союза?.. И желает ли его сам князь — или я пришел от своего собственного имени?
Есугея наверняка устроил бы любой ответ.
— В Вышеграде теперь сидит князь Вацлав, — ответил я, — которого все прочие признали старшим на общем вече. Он еще молод, но достаточно мудр, чтобы желать назвать тебя своим другом, а не врагом.
— Тогда ты принес хорошие вести, Антор-багатур. — Есугей улыбнулся. — Так будь же моим гостем, хоть я уже и не ждал тебя.
Только теперь все расслабились окончательно. Да, я пришел с миром — но появился неожиданно. Просто соткался из воздуха всего нескольких шагах от Есугея. И от его семьи — и погубить меня могло одно неосторожное слово или движение… Но отправляясь к Хель, я наверняка смог бы забрать с собой десяток или полтора человек — и ближе всех ко мне стояли сам хан, его жена и сын.
Я почти физически почувствовал, как «отпускает» столпившихся вокруг кешиктенов. Любой из них наверняка готов был умереть за своего господина — но вряд ли к этому стремился.
— Моя жена Оэлун. — Есугей указал рукой на перепуганную женщину в богатых одеждах. — Великое Небо подарило нам лишь одного сына, но он стоит пятерых.
— Это так, хан. Недалек тот день, когда он станет великим багатуром — таким же, как и его отец.
— Тебе дано увидеть даже ту силу, которой только суждено проснуться. — В голосе Есугея зазвучала нескрываемая гордость за сына. — Хотел бы я, чтобы он учился у тебя… Темуджин!
Даже среди могучих кешиктенов немногие бы оказались выше меня ростом, и даже без доспехов я наверняка выглядел достаточно грозно. А уж мальчишка не мог не почувствовать исходящую от заросшего наполовину поседевшей бородой колдуна в темном одеянии силу — и все же шагнул вперед из-за широкой спины отца и встал прямо передо мной. Темуджину едва ли было больше десяти лет — но когда я присел на корточки, наши глаза оказались почти вровень. Парень казался куда взрослее своих ровесников и из реала, и даже из Вышеграда — и не только потому, что унаследовал отцовскую стать.
Из внимательных и черных, как ночь над степью, глаз на меня смотрел тот, кто уже давным-давно перестал быть ребенком. На долю юного Темуджина уже выпало столько испытаний, сколько суждено пережить не каждому взрослому… даже в этом непростом мире. Мальчишка видел, как гибнет земля, которая сотни, если не тысячи лет была домом его народа. Видел, как высыхают ручьи и реки, и как исчезает под горячим песком трава равнин. Видел, как от жажды и голода умирают дети, и как бесстрашные кешиктены отступают перед тем, с чем не в силах справиться ни лук, ни самая острая сабля.
Темуджин так же, как и все остальные, изнывал от жары днем, а ночью содрогался, слыша, как в темноте шагают те, кого Есугей называл демонами пустыни. За ними шел и сам Муспельхейм — и даже у багатуров не было той силы, что способна остановить горячие пески. Булгарам оставалось только бежать — туда, где их ждала война и мечи склафов.
Голод, заостривший скулы Есугея, коснулся и Темуджина. На долю единственного наследника великого хана едва ли пришлось больше полосок жесткого конского мяса, чем получили другие дети — но что-то подсказывало, что в тонких мальчишеских запястьях еще остались силы поднять даже полноразмерную взрослую саблю.
Темуджин смотрел мне в глаза без страха — и выдержать его взгляд оказалось непросто.
— У нас разные боги, великий хан, — негромко произнес я. — Но если им будет угодно — я научу твоего сына всему, что знаю сам.
Легко обещать то, чему не суждено сбыться.
— В такие времена юнцы быстро становятся воинами, — вздохнул Есугей. — Но хватит ли им сил сражаться с врагами, которых нельзя победить обычным оружием?
— Воину духа не нужна ни сабля, ни лук. — Я поднял руку и осторожно коснулся кончиками пальцев груди Темуджина. — Оружие багатура — здесь.
— Верно. — Есугей улыбнулся одними губами — из глаз тоска так и не ушла. — Но об этом мы поговорим, когда придет время. Ты устал с дороги, и плох тот хозяин, который оставит гостя голодным… Ты ведь еще не забыл вкус айрага, Антор-багатур?

* * *

— А где твое копье? — поинтересовался Есугей. — В Вышеграде? Неужели ты решил расстаться с таким оружием по собственной воле?
— Оно сломалось. — Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания о том, что случилось на Залит-острове. — Острие раскололось на части, а древко сгорело.
— Вот как? — Есугей приподнял брови. — Не так уж много мне пришлось им владеть, но я помню, что это было не простое оружие… Даже сильнейшему из смертных не под силу сломать такое.
— Разве я говорил, что сражался со смертным, великий хан? — Я пожал плечами. — Тебе немало пришлось пережить с тех пор, как мы в последний раз виделись — но и мой путь оказался не проще… Иначе я бы вернулся куда быстрее.
— Верно… И я рад, что ты победил своего врага, хоть он и был силен, — кивнул Есугей. — Поешь.
Хана буквально разрывало от тревожного любопытства — и все же он не стал спрашивать меня ни о новом князе, ни о союзе до того, как мы поедим. Я проголодался с дороги, но старался не налегать ни на конину, ни на айраг, хоть тот и показался еще вкуснее, чем в тот раз. Есугей предложил мне все, что имел — и каждый кусочек, попавший мне в рот, мог бы достаться Темуджину или Оэлун.
Еду и айраг в шатер принесла сама жена хана — и я видел, какими глазами она смотрела на разложенную на серебряных блюдах небогатую снедь.
— Я не голоден, друг мой. — Я откусил половину тонкой полоски сушеного конского мяса. — Боги простят, если мы чуть нарушим обычай… Времени у нас немного: я знаю — твоему народу уже нечего есть.
— Только слепой не увидит, как исхудали женщины. И только глухой не услышит детский плач, — отозвался Есугей. — Раньше у каждого из моих воинов было не меньше трех лошадей… а теперь у некоторых не осталось и одной. Если бы ты не вернулся…
— Тебе пришлось бы снова вести свой народ на наши земли, — закончил я за хана. — Князю Вацлаву известно, как велико твое войско — и он не желает вражды.
Есугей пристально посмотрел на меня, но лишних вопросов задавать не стал. Он уже наверняка успел сообразить, куда подевался Мстислав — если это его вообще интересовало. А тысячам булгарских ребятишек уж точно все равно, кто именно поделится с ними драгоценными припасами.
— Большому войско понадобится много еды. — Есугей задумчиво пригладил бородку. — И если уж князь готов назваться моим другом — что он попросит взамен?
— Всему есть своя цена, великий хан. — Я пожал плечами. — Вацлав потерял свой дом — так же, как и ты сам. Но если степи захватили духи пустыни, то в его городе теперь сидят предатели из плоти и крови.
— И все-таки война, — усмехнулся Есугей. — Твой народ строит высокие стены, Антор-багатур. Сколько моих воинов умрет прежде, чем я выполню то, что нужно князю?
— Немало. Сотни или даже тысячи. — Я не стал обманывать. — Но их жены и дети найдут в Прашне новый дом. Вольные Города богаты — и когда мы захватим их, твой народ не будет ни в чем нуждаться.
— Я верю тебе, друг мой. Приму я дружбу князя, или нет — многим моим людям суждено умереть, — вздохнул Есугей. — Но тревожит меня не это.
— А что же?
— Если уж твой Вацлав так силен, что смог подчинить остальных князей — он едва ли испугался бы и меня. — Есугей сложил руки на груди. — И все же он ищет дружбы. Зачем? Что еще грозит вашим землям? Кто тот враг, с которым ему не справиться без моего войска?
Умный… Может быть, даже слишком — но и истинных причин небывалого союза между склафами и булгарами я скрывать не собирался.
— Этот мир становится слишком тесным. — Я устроился поудобнее. — Пустыня захватила земли твоего народа на юге, а на севере стало так холодно, что людям пришлось бежать и оттуда. Войско северян немногим меньше твоего — а тот, кто ведет его, не остановится, когда пройдет через горы к западу от Вышеграда.
— И я едва ли ошибусь, если скажу, что он и отобрал у князя Вацлава его земли. — Есугей на мгновение задумался. — И тогда тебе пришлось выбирать, кого назвать своим другом. Но почему ты выбрал меня, а не пожелал искать мира с северянами?
Умный два раза. И, похоже, боится подвоха… Что ж, я на его месте тоже бы боялся.
— Мы поклоняемся разным богам, великий хан. Ты был рожден степью, а я — этими землями. — Я обвел руками круг над головой. — В нас немного похожего, но ты честный человек и отважный воин. Ты держишь свое слово и желаешь мира, даже когда твой собственный сын страдает от голода… Но тот, кто ведет северян, страшнее демонов пустыни. Он хитер и жесток, как дикий зверь, а его оружие — предательство, что всегда разит тайком, исподтишка. Между нами кровная вражда, и скорее Великое Небо упадет на землю, чем я стану сражаться на его стороне!
— Но если так — всех нас ждет смерть и забвение, Антор-багатур. — Есугей опустил голову. — Даже если мы победим северян, сражаться с демонами пустыни будет уже некому!
— Может, и так, великий хан. — Я украдкой развернул инвентарь. — Но поверь — враг из числа людей иной раз хуже горячих песков и солнца, что сжигает людей заживо. Конунг Сивый, что ведет войско на эти земли, желает заполучить власть, которой не должен владеть даже сильнейший из смертных… И если мы не одолеем его — Конец Времен придет не с юга и не с севера.
— Ты говоришь загадками, друг мой, — нахмурился Есугей. — Что ищет твой враг?.. И если такая сила действительно есть под небом — как ты станешь с ней сражаться?
— Отыщу ее раньше, чем Сивый. — Я улыбнулся и раскрыл ладонь, показывая хану небольшой кусочек серебристого металла. — Тебе ведь уже приходилось видеть такое, друг мой?

Глава 28

— Убери это сейчас же! — Есугей подался вперед, будто собираясь схватить лежащий на моей ладони осколок — но тут же отдернулся, даже не протянув руку. — Ты лишился разума, Антор-багатур?
— Разве? — усмехнулся я, заставляя свое сокровище исчезнуть в инвентаре. — Вот уж не думал, что великий хан испугается какой-то железки.
— Я боюсь не металла, хоть он может быть страшен и сам по себе, друг мой. — Есугей огляделся по сторонам. — Но тебе ли не знать, что его блеск может сделать с душой даже сильнейшего из багатуров?
— Ты не доверяешь своим людям? — Я уселся поудобнее. — Или мне?
— Всему есть мера, — проворчал Есугей. — Лишь глупец станет дразнить голодного пса куском мяса, чтобы испытать его верность.
— Ты не пес, великий хан… Но и я не глупец. — Я на всякий случай на мгновение переключился на «Истинное зрение» и убедился, что нас не подслушивают. — Но раз тебе знакома сила этих осколков — ты хранишь один из них… ведь так?
— Ты бы не стал показывать мне такое, если бы не знал. — Взгляд Есугея на мгновение стал таким тяжелым, что меня чуть не пригнуло к земле. — Что ты хочешь услышать?
— Все, что ты можешь рассказать. — Я пожал плечами. — Твой дух силен, и ты мог владеть осколком долгие годы. Тебе ли не знать, какое могущество он может дать?
— И какую цену потребует взамен, — вздохнул Есугей. — Я получил осколок от отца пятнадцать лет назад, но лишь одно нам с тобой следует знать: его сила слишком велика для смертного.
— Может, и так, — отозвался я. — Но этой силы ищет мой враг. И если все осколки попадут в его руки…
— Он погибнет! — Есугей сдвинул брови. — Я не знаю, сколько таких осколков разбросали по земле демоны, но даже одного хватит, чтобы лишить человека разума. А два высушат его душу и оставят лишь голод, который он никогда не сможет утолить!
А как насчет шести? Я осторожно опустил ладонь на сумку на боку, проверяя, все ли кусочки проклятого металла демиургов на месте — будто кто-то мог бы их украсть.
Может, Есугей и сгущает краски, в одном он уж точно прав — йотуновы железки определенно умеют сносить крышу.
— Он погибнет. — Я не стал спорить. — Но прежде этого лишенный души Сивый успеет принести в этот мир столько зла, то даже Конец Времен покажется избавлением. Разве этого ты хочешь?
— А ты? — Есугей сверкнул глазами. — Хочешь получить то, что досталось мне от отца?
— Да.
Мой ответ приложил хана не слабее хорошего удара в лоб. Он наверняка ждал угроз, вранья, обещаний — но уж точно не такого.
— Мне нет нужды обманывать друга, — я заговорил чуть тише. — И я никогда не стал бы искать такой власти, если бы мог выбирать. И лучше бы этим осколкам лежать на дне моря или глубоко в песках пустыни — но они уже в руках смертных.
— В твоих руках, Антор-багатур, — глухо проговорил Есугей. — И пусть ты достойнейший из воинов духа, что когда-либо рождались под Великим Небом — откуда мне знать, что металл демонов не превратит тебя в такого же, как твой враг? Разве может быть один безумец лучше другого?
— Хотел бы я обещать тебе, что использую силу осколков лишь во благо, — ответил я. — Но мне неведомо, смогу ли я совладать с тем, чего страшится даже великий хан. Но если ты не поверишь мне — Сивый одолеет нас обоих и заберет себе все.
— Тогда ему придется потрудиться. — Лицо Есугея прорезала недобрая усмешка. — У меня больше нет осколка. Я вернул его туда, откуда его когда-то забрал мой предок.
— Зачем?!
— Багатуры древних времен были куда мудрее нас. — Есугей покачал головой. — Но и среди них встречались те, чей разум затмевала жажда власти и могущества. И один из них отважился отправиться в горы и украсть то, чего не следовало и касаться.
— Осколка?..
— Может, у твоего народа тоже есть легенды об особых местах, которые скрывают великую силу, что хранит этот мир. — Есугей на мгновение задумался. — И об отчаянных храбрецах, которые ее искали. Мой предок привез из запретных гор не только оружие, которым ты теперь владеешь.
— Дува-Сохор? — Моя рука сама потянулась к висевшей на боку сабле. — Так это он?..
— Да, — вздохнул Есугей. — Великий хан вернулся в свой дом героем — но попав в руки смертного, сила осколка больше не могла удерживать пустыню. И с юга подули горячие ветры… Сотни лет они приходили и уходили в свое время — но не сейчас.
Отчаянные храбрецы… Или просто дураки — смотря насколько глубоко зарываться в старинные предания. Дува-Сохор. Конунг Ульв Рагнарсон, стащивший рукоять «Светоча» из-за вечных льдов севера и сам обрекший себя на тысячу лет бдения в кургане.
И я сам, ограбивший заброшенное святилище Руевита на Залит-острове. Один за одним — пусть даже в разницу в сотни лет — осколки покидали свои схроны и отправлялись странствовать по земле, меняя хозяев, подтачивая границы между Девятью Мирами и понемногу приближая тот день, когда им суждено собраться воедино.
Рагнарек.
И если бы Дува-Сохор знал, чем все это закончится — наверняка бежал бы подальше от запретных гор.
— И ты решил вернуть осколок на место? — догадался я. — Так?
— Я думал, это хоть ненадолго задержит пустыню. — Есугей опустил голову. — Но мои надежды напрасны. Твой враг не откажется от власти, которая уже попала ему в руки… Как не откажешься и ты.
— Верно, — кивнул я. — Тебе не суждено исправить ошибки Дува-Сохора… Но ты еще можешь помочь мне.
— Нет, друг мой, — ответил Есугей. — Раньше запретные горы окружала степь — но теперь там пустыня. И ее горячие пески убивают немногим медленнее стрел или сабель. Даже крепкий воин не сможет прожить там и двух дней.
— Пусть так. Я не стану просить тебя или твоих людей отправиться за осколком. Просто укажи мне путь.
— И как мне поверить, что ты не лишился рассудка? — Есугей мрачно усмехнулся. — Даже тебе не под силу добраться до запретных гор Тенгри-Хан и вернуться живым. Когда всходит солнце, пески пустыни становятся такими горячими, что даже копыта коней…
— Пускай. Если я не пройду путем Дува-Сохора — это сделает мой враг. — Я с трудом удержался от соблазна придавить Есугея Волей. — У каждого из нас своя судьба, друг мной. Ты защищаешь свой народ, а я — весь мир людей. И нет той цены, которая оказалась бы слишком высокой.
На этот раз Есугей молчал так долго, что я уже всерьез начал подумывать выпотрошить его сознание абилками Видящего и силой раздобыть заветную точку на карте. Или попытаться поискать эти самые горы Тенгри-Хан на форумах…
— Прости меня, Антор-багатур. — Есугей тряхнул головой. — Я желал увести свой народ на север… Но истинный воин не бежит от врага!
— Я не…
— Может, тебе и суждено погибнуть в пустыне. — Есугей вскочил на ноги и протянул мне руку. — И пусть меня назовут глупейшим из ханов — но ты не отправишься туда в одиночку!

* * *

Есугей уже почти четверть часа не отходил от жены и сына, но я и не думал его торопить. Если хотя бы половина из того, что он говорил про пустыню на юге — правда, нас ждет поездка, по сравнению с которой побег с Эллиге покажется круизом по Средиземному морю в разгар туристического сезона. И если у меня после смерти от жажды и палящего солнца есть неплохой шанс в очередной раз уболтать Владычицу Хель, то Есугей уже не вернется.
И его семья наверняка понимала это не хуже меня — и все же я не услышал плача и не увидел ни единой слезинки. Измученное и исхудавшее лицо Оэлун будто превратилось в безжизненную маску. Судьба уже отобрала у нее дом и покой родных степей, заставив бежать в чужие земли, где булгарским воинам приходилось сражаться чуть ли не за каждый шаг на север — а теперь по моей милости отбирала еще и мужа… И все же Оэлун даже не взглянула в мою сторону.
Зато взгляд Темуджина оказался красноречивее любых слов. Парнишка умел скрывать слезы — но не чувства. Я почти физически ощущал исходившие от него волны злобы. Не бессильной детской обиды, а вполне осязаемой готовности мстить за отца, если с тем вдруг что-то случится. Но Есугей умел найти нужные слова — и после нескольких «вспышек» Темуджин успокоился. Если он и боялся, то умел прятать свой страх даже лучше кешиктенов, расступившихся на пути у хана.
— Ты уверен, что хочешь отправиться со мной? — негромко спросил я.
— Мой предок украл силу запретных гор. — Есугей осторожно взял коня за узду. — И я не могу отпустить тебя в пустыню одного.
— Любой из твоих людей отправился бы со мной по одному твоему слову, — отозвался я. — Разве твоему народу хан не нужнее, чем мне?
— Хвала Великому Небу — у моего народа есть хан! — Есугей нахмурился. — Мой сын станет могучим воином — но не ему исправлять то, что совершил Дува-Сохор. И не тебе, Антор-багатур.
Я не стал спорить — в конце концов, дорога предстоит не из легких, а лучшего спутника, чем Есугей, сложно даже представить. Без него я потрачу на поиски Тенгри-Хан втрое больше времени… И вряд ли утащить осколок окажется так просто.
— Что ты знаешь о запретных горах? — Я забрался в седло. — Ведь тебе уже приходилось…
— Ты увидишь все своими глазами, когда придет время. — Есугей пришпорил коня. — Но до тех пор — не спрашивай. Не стоит вспоминать мертвых без надобности… Они могут услышать.
— Мертвых? — переспросил я.
— Больше я не скажу ни слова, друг мой. — Есугей сдвинул брови. — Запретные горы хранят то, что смертным лучше не видеть. Но если я расскажу тебе сейчас — ты назовешь меня лжецом.
Едва ли — я и сам вообще-то видел… некоторое дерьмо. Но если уж даже Есугей не хочет говорить — похоже, мой список жутковатых чудес этого мира скоро пополнится еще парочкой пунктов.
Мертвые… Которые могут услышать. Рукоять «Светоча» в кургане на Барекстаде охраняли драугры. Конунг Ульв Рагнарсон превратил свой хирд в вечных стражей — и все же они не поднялись, чтобы наказать грабителей.
Где-то высоко над нами раздался пронзительный крик, и я задрал голову, чтобы получше рассмотреть птицу. Но не успел — так быстро она пронеслась.
— Сокол… — пробормотал я. — Это ведь добрый знак, друг мой?
Есугей не ответил — только легонько кивнул и шевельнул поводьями, пуская коня в галоп — мы выбрались из центра лагеря, и юрты вокруг стояли не так тесно. Я уже не мог разглядеть Оэлун с Темуджином, но еще видел острую верхушку ханского шатра, у которого они остались.
А Есугей так и не обернулся.

Глава 29

Жучок вылез откуда-то из складок моей мантии и неторопливо пополз к колену. Я мог бы стряхнуть его, но не стал — просто дождался, пока он достигнет края одежды, свалится на песок и удалится по своим жучьим делам.
Пустыня убивает быстро — но она умеет и не спешить. И этому у нее, пожалуй, стоит поучиться.
Где-то там, в нескольких сотнях километров на север, уже готовились сойтись в последней битве этого мира конунг Сивый и князья с Вацлавом во главе. Собиралась двинуться в путь булгарская орда. Скрывалась на разоренных войной землях Ванадис с чужими детьми. Выходили на охоту ночные чудовища, которых раньше не видела земля. Часы Рагнарека все быстрее раскручивали шестеренки, отмеряя оставшиеся Мидгарду дни — но здесь время будто остановилось.
Конец света уже наступил — но пустыне не было до этого никакого дела. И даже демоны-песчаники, о которых говорил Есугей, нам пока не встретились. Словно кто-то всемогущий поставил бытие на паузу, чтобы я мог добраться до Тенгри-Хан и стащить седьмой осколок «Светоча».
— Ты уже проснулся, друг мой? — Хан заворочался под одеялом. — Ты еще крепче, чем я думал… Откуда в твоем теле столько сил?
Ну, я несколько часов продрых на кровати в шикарной квартире в центре Москвы, принял душ и напился перед тем, как лезть в вирт. А еще для меня жар пустыни — это просто жар. Через пару часов под палящим солнцем он подкинет кое-какие дебаффы. Через три — подсушит глотку и начнет убеждать мозг, что мне хочется пить. Но тело ему не обмануть — и пока в реальном мире я лежу в прохладной комнате, по-настоящему плохо не станет и здесь. Жажда не прикончит меня и сведет с ума, поселив в душе страх, который убивает куда быстрее обезвоживания. Цифры — всего лишь цифры. К полудню штраф на основные Характеристики и умения станет таким, что нам снова придется искать укрытие — но до этого времени мы успеем одолеть еще часть пути до Тенгри-Хан.
— Ночью пока еще прохладно. — Я поднялся на ноги и свернул одеяло. — Когда жара отступает, спишь крепче.
— Хорошо, если так. — Есугей посмотрел на розовеющий горизонт. — Тогда поспешим. Уже светает.
Значит, впереди у нас несколько часов скачки через пустыню — пока солнце не наберет силу. Когда оно повиснет в зените, мы отыщем укрытие, пересидим дневное пекло — и двинемся дальше. До заката — ночью слишком темно, и даже супервыносливым игровым лошадкам нужен отдых.
— Я уже вижу горы. — Есугей подтянул подпругу на коне. — Если ничто не задержит нас — к вечеру будем на месте.
— И что же может задержать двух воинов духа, — усмехнулся я. — Впереди только пески.
— В такие дни и пески могут убивать. — Есугей взобрался в седло. — Мы забрались слишком далеко на юг… Ты расскажешь мне, сколько осколков уже отыскал, Антор-багатур?
Я вздрогнул — настолько неожиданном оказался вопрос.
— Я не стану молчать или обманывать тебя. — Я развернулся и посмотрел Есугею прямо в глаза. — Но хочешь ли ты на самом деле знать это, великий хан?
Несколько мгновений мы молча пялились друг на друга, но потом Есугей отвел взгляд.
— Нет. Прости, друг мой, — глухо проговорил он. — Мне едва хватило сил избавиться от одного осколка…
А несколько запросто могут свести с ума даже багатура и великого хана. Достаточно дождаться, пока я засну, один раз взмахнуть саблей — и твой народ будет спасен… Хотя бы на время.
— Я знаю. И верю тебе, хан. — Я тронул поводья и пустил коня рысью. — Хоть тебе и непросто будет…
— Тебе придется куда хуже. — Есугей мрачно усмехнулся. — Я не предатель, Антор-багатур, и мне не нужны твои осколки… Я хотел просить тебя о другом.
— И о чем же?
— Немногим суждено побывать в запретных горах и вернуться живым дважды, друг мой. Если со мной что-нибудь случится… ты позаботишься об Оэлун и Темуджине?
— Лучше не думай об этом, хан, — проворчал я. — Ты нужен не только жене с сыном, но и своему народу.
— Хотел бы и я думать так же! — От Есугея ощутимо полыхнуло гневом. — Ты исполнишь мою просьбу?
— Разве я могу отказаться? — Я чуть сбавил ход, чтобы оказаться с Есугеем вровень. — Если придется, я буду защищать твоих жену и сына так, как защищал бы своих собственных… Но почему ты просишь об этом меня? Разве твои люди…
— В моем войске много тысяч воинов, но ни одному из них я не верю так же, как тебе, друг мой. — Есугей мрачно усмехнулся. — Багатуры были мне братьями с тех самых пор, как мы впервые оседлали коней… но даже им не пришлось по нраву то, что я сделал у стен Вышеграда.
— Ты мудро поступил, хан. — Я поймал взгляд Есугея. — Я желал той битвы не больше тебя… но ты не смог бы победить.
— Пожалуй. — Есугей сплюнул на песок. — Но сейчас куда важнее, что думают мои люди. Я сбежал от боя, хоть нас и было впятеро больше. И отказался вернуться назад, даже когда начали голодать дети. Я поверил тебе, Антор-багатур — но мне дорого пришлось за это заплатить.
Я не ответил и лишь дал шпор коню, вырываясь вперед. Очередная… нет, даже не ошибка — даже зная, чем это может закончится, я все равно не поступил бы иначе. И все же Вышеград и все северные земли склафов уцелели не из-за моей хитрости, а лишь благодаря стальной воле великого хана.
— Мои воины шли за мной через степь, которая превращалась в пустыню. Они без страха лезли на стены ваших городов и умирали сотнями, — снова заговорил Есугей. — Но когда я увел их обратно на юг, я услышал голоса, которые шептали, что хан или лишился разума, или превратился в труса… А когда мы начали есть коней — эти голоса стали громче.
— И кто-то из них отважился сказать, что народу нужен новый правитель? — догадался я. — Так?
— Немногие. — Лицо Есугея прорезала кривая ухмылка. — Может, Великое Небо и затуманило мой ум, заставив поверить тебе, но не лишило сил руку… и не затупило саблю.
Даже так? Видимо, дело совсем паршиво — раз уж хану приходится убивать собственных людей.
— Немногие смеют говорить обо мне — даже за моей спиной. — Есугей на мгновение обернулся назад, будто надеясь увидеть оставшихся в двух днях пути булгарский лагерь. — Но мой сын еще не набрал сил.
— Ты боишься, что кто-то из багатуров?..
— У любой верности есть край, а у любой дружбы — цена, — вздохнул Есугей. — Даже для братьев свои дети дороже моего наследника. А воины скорее назовут ханом того, кто позволит им разорить земли твоего князя и забрать свое силой, а не поведет их сражаться за чужой дом.
— Я должен тебе — за Вышеград, великий хан. — Я склонил голову. — Твой сын будет вести ваш народ, а если кто-то посмеет возразить — я лишу его жизни.
— Хорошо, если… Стой!
Есугей вдруг приподнялся на стременах и поймал моего коня за узду. Тот остановился, как вкопанный, и я едва не вылетел из седла.
— Тише! Здесь песчаник… — Есугей показал куда-то в сторону гор вдалеке. — Я говорил тебе о них.
— Ничего не вижу, — проворчал я, прикрывая глаза рукой от солнца. — Там только пустыня.
— Может, и так, — Есугей покачал головой. — Но тогда она ожила. Простой смертный не заметит песчаного демона, пока тот не подберется близко — но ты умеешь видеть скрытое, Антор-багатур.
Действительно. Мне ли не знать, что самые неприятные создания этого мира умеют скрываться от человеческих глаз.
Впрочем, как и я сам.
Я прикрыл глаза и принялся просвечивать пустыню «Истинным зрением». Поначалу передо мной проступила только серая дымка. Не было даже привычной зелени, который давали растения — только мертвый песок и маленькие искорки в паре десятков шагов. Какие-то животные.
— Смотри внимательнее, — Есугей коснулся моего плеча. — Песчаники умеют прятаться… особенно когда охотятся — мы едва не приехали прямо ему в пасть!
— Йотуновы кости… — проворчал я. — Да где же ты?..
И пустыня ожила — как и говорил Есугей. Плоское серое пятно в полтора-два моих роста диаметром вдруг зашевелилось и переползло по песку чуть левее — почти незаметно.
Почти.
— Не вижу , — зазвучал в голове голос Хиса. — Прячется. Опасно. Песок живой. 
Живой песок — лучше и не скажешь. Тварь почти ничем не отличалась от места, в котором жила — но умела двигаться.
И убивать.
Когда я переключился обратно на обычное зрение, я чуть не упустил ее из виду, но вовремя заметил небольшое облачко то ли пыли, то ли мелкого песка, будто поднятого ветерком. Оно поднялось в воздух и рывками поплыло туда, где в мире духов только что светилась крохотная алая фигурка.
Какой-то пустынный зверек — то ли собачка, то ли лисичка с большими ушами — замер и забавно задвигал носом, будто принюхиваясь. Он успел почуять опасность, но было уже слишком поздно. Облачко метнулось к нему и хлестнуло в мордочку, залепляя глаза и пасть. Ослепнув, лисенок заскулил и бестолково завертелся на месте. Песок под лапами зарябил, пошел волной — и вдруг вздыбился, раскрылся воронкой — и тут же сошелся обратно, утягивая вглубь маленькое золотисто-рыжее тельце.
Я услышал только короткий тоненький визг, и все закончилось. Пустыня получила свою жертву и снова застыла. Теперь песчаника не выдавала даже пыль над плывущей жарким маревом гладью. Он то ли насытился, то ли опять спрятался, поджидая новую добычу — и я бы никогда не смог разглядеть его ни «Истинным зрением», ни уж тем более обычным.
Если бы не знал, что он там.
— Что это за создание? — Я сорвал с седла посох, уж готовый выплюнуть огненную плеть. — Сейчас…
— Не надо. — Есугей покачал головой. — Может, тебе и хватит сил справиться даже с песчаным демоном, но к чему тратить их без надобности? Ты уже ничем не поможешь тому бедняге, Антор-багатур.
— Зато под Великим Небом будет на одну пустынную тварь меньше, — буркнул я, прицеливаясь.
— Если ты станешь сражаться с каждым песчаником на пути, мы не доберемся до Тенгри-Хан и к утру. — Есугей осторожно взял меня за запястье. — Лучше просто объедем его, друг мой… Лучше не терять времени — скоро жара станет невыносимой.
— Как скажешь… — Я пристроил посох обратно сбоку на седло. — Раньше песчаники нам не попадались. Их здесь и правда так много?
— Больше, чем там, где мы были на рассвете, — вздохнул Есугей. — И куда больше, чем я хотел бы увидеть… Держись от него подальше. Песчаник услышит тебя и за целую кочевку, но не нападет, пока ты не подойдешь на десяток шагов.
— Он не показался мне медлительным. — Я пустил лошадь шагом, огибая засаду. — От него не убежать.
— Едва ли песчаный демон станет за тобой гоняться, — отозвался Есугей. — Скорее уж подождет, пока кто-нибудь не забредет ему прямо в пасть. Пустыне некуда спешить… А вот нам с тобой стоит, друг мой. Солнце уже высоко.

Глава 30

— Вот уж не думал, что они такие огромные. — Я задрал голову, разглядывая нависавшие над нами горы. — Не случайно их назвали Тенгри-Хан…
— Легенды говорят, что на самой вершине горы живут духи. — Есугей показал рукой туда, где серый камень скал сменялся снежной шапкой. — Хотя некоторые старики думают, что там дорога прямо на Великое Небо.
— Может, и так, — кивнул я. — А что думаешь ты, хан?
— Я уже дважды был в этих горах, Антор-багатур. — Есугей натянул поводья и остановил коня. — Они высоки, но Великое Небо еще выше.
— А духи?
— Если они и есть где-то там, — отозвался Есугей, — им вряд ли нравится то, что случилось со степью. Но мы не полезем наверх.
— Тогда куда же нам? — Я огляделся по сторонам. — Я думал, место, о котором ты говорил, наверху.
— Не совсем. — Есугей покачал головой и вытянул руку вперед. — Пещера мертвых там. В самом сердце гор. Дальше мы пойдем пешком.
Пещера мертвых? Звучит жутковато. Но зато там уж точно нет песчаников. Кровожадные духи пустыни то ли не умели карабкаться по скалам, то ли просто любили жару. У подножья Тенгри-Хан они попадались все чаще и чаще, но стоило нам с Есугеем подняться на сотни две метров вверх, где воздух стал чуть прохладнее — и песчаники исчезли.
Хорошо… наверное.
Хотелось верить, что они исчезли не потому, что их спугнуло что-то пострашнее.
— Хочешь идти пешком, чтобы не разозлить… мертвых? — уточнил я. — Это священное место?
— Это место, где не пройти нашим коням. — Есугей улыбнулся одними уголками губ. — Но и мертвых злить тоже не стоит. Они и так едва ли будут рады увидеть меня… снова.
Пожалуй. Он ведь уже был здесь, и совсем недавно. Великий хан мог верить легендам и свято блюсти какие-нибудь обычаи степняков. Но глупцом и суеверным трусом он уж точно не был.
А значит, этих самых мертвых и правда лучше не тревожить.
— Как скажешь. — Я оперся ногой на стремя и вылез из седла. — Тогда показывай путь. Лучше бы нам успеть до темноты.
— Время еще есть. — Есугей спустился с коня на землю. — Не спеши. Это место не любит суеты.
Да что же, йотун его забери, за место?.. И кто такие эти мертвые?
Я с трудом поборол желание снова начать доставать Есугея вопросами. Если не хочет говорить — значит, не хочет. Или просто ждет, пока я увижу хранилище осколка собственными глазами.
Или кое-что — или кое-кого — лучше не упоминать вслух без особой надобности. Во избежание, так сказать.
Так что я покорно зашагал следом за Есугеем — и даже не стал переключаться на «Истинное зрение». Песчаники остались далеко внизу, а местные обитатели… Местные обитатели пока никак себя не проявляли — но я почему-то никак не мог избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.
— Они смотрят. 
Вот спасибо. Только этого мне и не хватало.
Голос Хиса в голове не сообщил ничего принципиально нового — я и так уже чувствовал чей-то взгляд. Не из-за камней, не с белоснежной вершины Тенгри-Хан и даже не с тропы, по которой меня вел Есугей — скорее эти самые «он» прятались в тенях скал.
Со всех сторон одновременно.
Не сердитые и даже не любопытные — но усталые, мрачные и… Нет, уж точно не добрые. Кто бы это ни был, местные духи определенно не слишком-то обрадовались нашему появлению.
— Ты видишь их? Хис! — Я мысленно позвал фамилиара. — Кто это? И где они?
— Не вижу. Чувствую , — отозвался Хис. — Прячутся. Старые. Сильные. 
Старые и сильные. Вполне похоже на «мертвых» Есугея.
— Опасно? — уточнил я.
— Спят… Не опасно.  — Хис на мгновение замолк, будто задумываясь. — Не шумишь — не тронут. Ступай тихо. 
Отличная идея. Достаточно не топать, и…
— Старые спят. Другие не спят. 
Йотуновы кости, кто на этот раз? Не только какие-то духи, но и… еще какие-то духи?
— Другие. Опасно . — Голос Хиса в голове зазвучал встревоженно. — Внизу. Голодные .
Иногда у меня получалось без труда разгадать шарады из нескольких слов, которые представляла из себя примитивная речь фамилиара — но не сейчас.
— Внизу? — переспросил я. — В пустыне? Песчаники?
— Внизу. Не песок. Под камнем.  — Хис явно не был настроен болтать. — Внизу! 
— Прямо здесь? — Я легонько потопал по земле сапогом. — В земле?
— Под землей. Под камнем!  — визгнул Хис. — Глубоко. Не вижу. Не слышу! 
Да уж, никаких разъяснений я, похоже, не дождусь. Пока ясно только одно — где-то в глубине самих скал сидят еще какие-то голодные твари. Может, что-то вроде песчаников, только…
— Не шуми. — Есугей обернулся и хмуро взглянул на меня. — Нас могут услышать.
Вряд ли он услышал, как я разговариваю с Хисом, но стук моего сапога по камням явно заметил — до этого я старался шагать потише.
— Кто? — проворчал я. — Скажи — кто может прятаться здесь?!
— Я… Я не знаю.
Я думал, что Есугей снова отмахнется от моих назойливых вопросов или просто молча пойдет дальше, но вместо этого он остановился и чуть пригнулся, будто заметив кого-то впереди на тропе. И лицо у него вдруг стало какое-то… озадаченное.
— Ты же был здесь раньше, — сказал я, подходя поближе. — Видел здесь… кого-нибудь?
— Не совсем. — Есугей поморщился и задумчиво пригладил бородку. — Тогда здесь все было иначе… Слышишь что-нибудь?
— Нет. — Я пожал плечами. — Только ветер с вершин. Здесь тихо.
— Это место любит тишину. Любило раньше. — Есугей опустился на корточки. — Послушай еще. Горы… они будто гудят!
Я присел рядом с ним — и только тогда за негромким свистом прохладного горного ветерка смог разобрать другой звук. Гул. Не далекий и не тихий, но настолько густой и басовитый, что я не слышал, а скорее чувствовал вибрацию телом. Для человеческого уха частота оказалась слишком низкой — а вот Хису, похоже, доставалось по полной. Поэтому он и взбесился.
— Горы гудят, — закивал я. — Как… как пламя в печи.
— Огонь горит в очаге… в печи. — Есугей повторил непривычное слово. — И здесь тоже. Камни теплые!
— Теплые… — Я провел ладонью по шершавому боку здоровенного валуна, а потом коснулся земли под ногами. — Пустыня скоро придет и сюда?
— Когда я был здесь, пески уже лежали вокруг на целую кочевку, — отозвался Есугей. — Но скалы оставались холодными даже в полдень… Их согрело не солнце, Антор-багатур.
Пламя горит в печи… И если печь размером горы Тенгри-Хан, то и огонь нужен соответствующий.
Я снова прислушался к доносившемуся из-под земли гулу. Там, в глубине каменной породы, набирало силу что-то огромное и горячее — и Хис не зря сказал, что оно проголодалось. Рано или поздно скалы не выдержат и расколются, и даже если на волю вырвутся не какие-нибудь огненные архидемоны с пылающими мечами в четыре моих роста, а самая обычная лава — нам с Есугеем вряд ли станет от этого легче.
— Нет, не солнце, — вздохнул я, снова опуская ладонь на камень. — Огонь глубоко внизу, но уже скоро он захочет выбраться наружу.
— Великое Небо… — Есугей зажмурился и помотал головой. — Я думал, что не увижу ничего страшнее песчаных демонов пустыни, пожирающих степь. И я ошибался.
— На севере это называют Муспельхейм, — сказал я. — Царство Огня. Оно уже подобралось к миру людей и не остановится.
— Тогда не будем терять времени! — Есугей резко поднялся на ноги. — Идем!
Как будто у нас есть выбор. Даже с поправкой на отсутствие боли и гарантированное всемогущей Системой бессмертие мне не слишком-то хотелось шагать прямо в готовую раскрыться огненную пасть Муспельхейма — но там меня ждал седьмой осколок «Светоча».
И я шел за Есугеем, стараясь не обращать внимание на то и дело сыплющуюся со скал под ноги каменную крошку. Тенгри-Хан ощутимо потряхивало. То ли нам не повезло оказаться здесь в самое неподходящее время… То ли мы сами стали причиной тому, что сейчас происходило где-то в глубине скал под ногами. Огненные демоны почуяли нас и с каждым мгновением ревели все громче.
— Видишь? — Есугей запрыгнул на очередной валун и вытянул руку вперед. — Я уже вижу пещеру. Нам туда!
Сначала мне показалось, что огромная щель в скале совсем близко, но шагать до нее пришлось еще чуть ли не часа полтора. Когда над нашими головами сомкнулись каменные своды, солнце уже коснулось белоснежной верхушки Тенгри-Хан.
— Скоро стемнеет. — Я оглянулся назад. — Мы успеем выбраться до заката?
Под ногами снова вздрогнуло — и на этот раз сильнее. Из глубины пещеры послышался раскатистый грохот.
— Даже если нет, — усмехнулся Есугей, — я не собираюсь ночевать в горах. Теперь здесь… Берегись!
Я среагировал на оклик быстрее, чем успел понять, откуда исходит опасность. Магический щит с тихим звоном полыхнул и сожрал четверть синей шкалы зараз — и огромный камень, который чуть было не свалился мне на голову, отлетел в сторону и прокатился к ногам Есугея.
— Щит духа?.. Хотел бы я уметь так же. — Хан задрал голову и посмотрел наверх. — Надеюсь, нас тут не завалит. Было бы глупо умереть в нескольких шагах от конца пути… Сейчас.
Есугей отошел в стороны несколько мгновений ковырялся у стены — похоже, что-то искал.
— Я оставил здесь кое-что… Будто знал, что еще вернусь. — В его руках вдруг вспыхнул факел. — Возьми, друг мой. В глубине пещеры не так темно, но в проход солнце даже не заглядывает.
— Мой огонь всегда со мной, хан. — Я улыбнулся и зажег на кончике посоха пламя Сварога. — И он ничем не хуже твоего.
— Верно… Но я бы не стал брать с собой палку. — Есугей нахмурился и расстегнул пояс, сбрасывая ножны с саблей на землю. — В обитель мертвых можно войти с оружием — но нельзя выйти.
— Едва ли они испугаются того, что помогает ходить хромому.
Насчет хромого я немного приврал — волшебное яблочко Ванадис вылечило меня полностью, но Есугей не стал спорить. Ему вполне хватило того, что я оставил подаренную им саблю — видимо, строгий запрет распространялся только на серьезное оружие…
И какая разница, что своим посохом я могу сражаться не хуже, чем острой сталью.
— Пойдем. Не отставай. — Есугей развернулся и неторопливо зашагал вглубь пещеры, подняв над головой факел. — И смотри под ноги — я видел здесь трещины.
Демоны из Муспельхейма явно взялись за дело всерьез. Подземные толчки становились все сильнее, и мне то и дело приходилось прикрывать и себя, и Есугея от валящихся сверху камней. Но опасность поджидала и снизу — перешагивая через трещины в камне, я каждый раз чувствовал идущий из них жар, а в ноздри с каждым мгновением все настойчивее забирался запах серы… Наверное, примерно так и выглядела Роковая Щель из «Властелина Колец».
С той только разницей, что бедному хоббиту в моем исполнении предстояло не выбросить сосредоточенное в металле Зло в кипящую лаву, а вытащить его оттуда и забрать себе.
С каждым шагом мне все больше хотелось послать все к йотунам и повернуть обратно. А лучше — разлогиниться, выключить ноут и пить прохладную газировку из холодильника, пока она не польется из ушей. Жар понемногу становился невыносимым, от поземных газов слезились глаза, а стены скал вокруг будто сжимались каменным мешком, грозясь раздавить своей тяжестью.
Но на Есугея все это, похоже, не действовало — напротив, чем глубже мы забирались в недра Тенгри-Хан, тмем больше его охватывало какое-то странное веселье. Я все чаще видел в отблесках пламени факела широкую улыбку и глаза, горящие нездоровым блеском.
— Не бойся, Антор-багатур! — Есугей вдруг сделал несколько шагов вперед, чудом не поймав головой очередной камень сверху. — Этой горе не убить таких, как мы! Даже огонь не сможет навредить воину духа.
— Как скажешь, — проворчал я. — Но не стоить испытывать судьбу.
Впрочем, именно этим хан, похоже, и собирался заняться. Увернувшись от еще одного камня, он бесстрашно шагнул через расщелину, из которой со свистом выходил горячий раз — и тут же шагнул к следующей.
Он что, с ума сошел? Или просто надышался серой?
— Стой! — крикнул я. — Осторожнее!
Я рванулся вперед и вытянул руку, чтобы схватить Есугея за ворот прежде, чем он свернет себе шею, но не успел. Прямо подо мной что-то громыхнуло, лицо обожгло вырвавшимся наружу газом, и я почувствовал, как мои ноги разъезжаются в стороны — трещина между ними становилась все шире.
И из ее глубины прямо ко мне метнулось что-то огромное и огненно-красное.

Глава 31

На мгновение мне показалось, что на свободу из недр горы вырвалось чудовище с огромными когтистыми лапами. Лава плеснула вверх, едва не подпалив мне штаны — и упала обратно в трещину. Я уже выдал что-то вроде шпагата, но мои ноги продолжали расходиться в стороны.
— Держись! — заорал Есугей.
Вместо того чтобы пытаться схватить меня за руку и вытащить, он одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние и всем весом ударил в грудь. Прямо за его спиной из трещины вновь вырвалось пламя, но мы уже катились по камням. Я потерял немного здоровья и обзавелся парочкой новых ссадин — зато остался цел. Алое чудище из бездны лишь коснулось меня кончиками когтей и отступило обратно.
Правда, едва ли надолго.
— Будь осторожнее, Антор-багатур. — Есугей откатился вбок, слезая с меня. — Даже самый могучий дар не защитит от огня… Ты едва не поджарился, как кусок конины на костре.
Похоже, хан находил все это забавным, хоть никаких причин для веселья у нас определенно не было. В свете валявшегося на земле факела я разглядел на его одежде небольшие круглые дыры. Капли лавы прожгли ткань насквозь.
Вырвав меня из когтей подземной твари, хан подставился под них сам.
— Ты не ранен? — Я ухватился за протянутую ладонь и поднялся на ноги. — Огонь задел тебя?
— Сабли и стрелы бьют куда сильнее, Антор-багатур, — усмехнулся Есугей. — Не стоит останавливаться из-за царапин. Идем!
— Как скажешь… — Я поднял посох и снова зажег колдовской свет. — Куда нам теперь?
— Великое Небо… — Есугей шагнул к краю трещины, в которую я едва не свалился. — Другой дороги я не знаю — но здесь нам не пройти!
— Йотуновы кости, — пробормотал я, поднимая посох повыше.
Подчиняясь моей воле, пламя Сварога вспыхнуло ярче, и свет озарил все вокруг на несколько десятков шагов. Потолка пещеры я не увидел даже сейчас — он оказался слишком высоко над нами и все так же утопал в темноте. Стены нависали по сторонам — ни какого-то другого прохода, ни даже трещины, в которую можно было бы протиснуться.
А дорогу вглубь пещеры перегородил огонь. Чуть не убивший меня подземный толчок открыл сразу несколько трещин, и они выплюнули достаточно алой лавы, чтобы превратить все на полсотни шагов вперед в сплошное минное поле. Этакий крохотный филиал Муспельхейма, через который не пройти.
Даже мне. Если магический шит и прикроет от температуры в несколько сотен градусов — наверняка сгорит за пару секунд, и мои ноги тут же окажутся по щиколотку в лаве.
— Я смогу перепрыгнуть, Антор-багатур! — Есугей вытянул руку. — Видишь камень там, впереди? Если я доберусь…
— Ты спятил? — Я поймал его за пояс. — Десять шагов… Ты сгоришь!
— Я не поверну обратно!
Есугей обернулся, и я увидел в его глазах безумие. Не знаю, что именно подействовало на него так — но обычно спокойный и рассудительный хан сейчас без страха шагнул бы в огонь. Будто что-то в одночасье изменило его…
Вот только что?
— Отважный не боится смерти, но только глупец сам ищет ее, хан. — Я покачал головой. — Мы сможем пройти здесь…
— Если только огонь остынет! — Есугей криво ухмыльнулся. — Разве мы можем ждать, Антор-багатур? Огненное Царстве северян не оступит!
Если огонь остынет…
Остынет!
— Нам не придется ждать, друг мой. — Я развернул инвентарь. — Вот уж не думал, когда-нибудь воспользуюсь этим.
— Мне еще не приходилось видеть таких камней… — Есугей с явным сомнением посмотрел на синий кристаллик на моей ладони. — Что это?
— Дыхание ледяного великана. — Я активировал подаренный Славкой артефакт. — Оно остудит все. Даже огонь.
Запертая в искрящуюся синим стекляшку сотни лет назад магия работала. Кристаллик рассыпался в моих руках, и кожу тут же приморозило. На мгновение мне показалось, что я сейчас сам превращусь в ледышку — но колдовство послушалось. Холод разошелся в стороны и заструился по камням серебристым инеем. И там, где он касался раскаленной лавы, алый жар тут же сменялся чернотой. Под ногами снова задрожало — поземные твари злились, что я принес в их царство дыхание севера — но вырваться наружу пока еще не могли.
Ледяная броня чуть ли не в палец толщиной покрыла все вокруг и расползлась дальше, забираясь в пышущие жаром трещины и заставляя их гаснуть.
— Я никогда еще не видел такой силы, Антор-багатур… — прошептал Есугей. — Мы пройдем. Быстрее — пещера мертвых уже близко!
На этот раз я не стал его удерживать — дыхание Трима справилось с подземным огнем, но подарило нам совсем немного. По стенам струилась вода, а ноги тут же намокли. Колдовской лед стремительно таял. Когда я прошагал до кромки, до которой «добило» заклинание, за спиной уже вовсю трещало и шипело.
И мне почему-то совсем не хотелось думать, как мы будем возвращаться обратно.
— Погаси свой огонь, Антор-багатур. — Есугей затушил факел. — Не стоит тревожить мертвых без надобности — в пещере нам хватит света.
Как ни странно, он не ошибся. Когда я загасил огонь Сварога на кончике посоха, темнота тут же навалилась на нас со всех сторон, но в сотне шагов впереди откуда-то пробивался свет. Тусклый, но мягкий и ровный — совсем не похожий на пламя.
— Тише. — Есугей обернулся. — Мы ступаем туда, куда смертным заходить не следует.
После узкого прохода в скале пещера мертвых показалась огромной — я так и не смог увидеть ее стен. Но что-то вроде потолка у нее определенно имелось — иначе откуда бы здесь взяться… естественному освещению?
Я задрал голову и прямо над головой увидел темнеющее вечернее небо, в котором уже зажглись первые звезды.
— Удивлен, друг мой? — Есугей похлопал меня по плечу. — Мертвые скрыты под землей — но Великое Небо смотрит на них.
— Где они? — Я огляделся по сторонам. — Я никого не…
— Погляди! — Есугей отошел в сторону и вытянул руку. — Но никому не рассказывай о том, что увидел. Даже моим братьям-багатурам не суждено побывать здесь.
От открывшегося из-за широкой спины хана вида захватило дух. Будто кто-то сжал мое горло огромными пальцами, не позволяя выдавить ни слова. Я с трудом заставил себя сделать хоть несколько шагов вперед — настолько пугающим и одновременно величественным оказалось зрелище. Неудивительно, что Есугей не сказал мне ни слова — я вряд ли бы поверил.
В нескольких десятках шагов перед нами в полумраке за высеченном из камня огромным столом сидели неподвижные фигуры, облаченные в доспехи.
— Теперь ты знаешь, почему это место называется пещерой мертвых, — прошептал Есугей. — Легче шаг, друг мой. Не нужно тревожить их сон.
Этого мне уж точно не хотелось — даже несмотря на то, что закованные в броню воители определенно скончались сотни, если не целую тысячу лет назад. Из-под тяжелых шлемов на нас с Есугеем смотрели пустые глазницы черепов, обтянутых высохшей кожей. Я уже встречал что-то подобное — в кургане конунга Ульва Рагнарсона на Барекстаде, где отыскал самый первый осколок «Светоча».
С той только разницей, что среди собравшихся за вечным пиром мертвецов двухметровый конунг оказался бы одним из самых низкорослых. Приблизившись, я понял, что для какого-нибудь худосочного булгарина выражение «ходить под стол пешком» приобрело бы в этом месте вовсе не фигуральное значение.
Убранство пещеры мертвых было под стать великанам — каждый восседал на каменном троне. Самые низкие — если такое вообще можно сказать про бронированные скелеты, любой из которых на голову выше нас с Есугеем — расположились напротив входа в пещеру. Я заметил, что их доспехи мало чем отличались от панцирей и шлемов кешиктенов — тяжелой конницы булгарского войска. Но чем ближе мертвец сидел к главе стола, тем более роскошной и громоздкой выглядела его броня. Огромные нагрудные пластины, массивные наплечники из красноватого металла, украшенного золотом блестели так же, как и сотни лет назад — даже всесильное время ничего не смогло с ними сделать. У меня не мелькнуло и мысли поживиться местным богатством — такие латы наверняка выдержали бы попадание любой стрелы или копья, но я не смог бы ступить в них и шагу даже под всеми баффами разом. Слишком тяжелыми они оказались бы для простых людей.
Но те, кто носил их при жизни, управлялись с громадным весом без труда. Мертвые воины в дальнем конце стола выглядели раза в полтора выше обычного человека. Похоже, булгары — по крайней мере, некоторые из них — вели свой род от древних великанов.
— Это твои предки! — догадался я. — Когда-то здесь хоронили правителей степного народа!
— Может быть. — Есугей склонил голову, приветствуя мертвых гигантов. — Об этом месте забыли задолго до того, как родился Дува-Сохор. Но он отыскал пещеру и забрал осколок…
— У него? — Я вытянул руку и указал на громадную фигуру во главе стола. — Ты знаешь, кто это?
— Нет, — ответил Есугей. — Я не знаю даже, человек ли это, Антор-багатур… Разве люди бывают такими?
Нет, не бывают. Подойдя поближе, я прикинул рост повелителя мертвецов — и мне стало страшно. Просто оттого, что подобные создания когда-то ходили по этой земле, а не по какому-нибудь Йотунхейму, где им самое место. Вдвое выше меня — а может, еще больше. Огромные золоченые доспехи целиком скрывали тело, но лицо под шлемом когда-то было человеческим. Даже высушенное сотнями лет в скалах под солнцем и звездами оно хранило достаточно грозной силы, чтобы огненные подземные твари боялись потревожить покой обители древних мертвецов.
Я не чувствовал гула под ногами с тех самых пор, как мы вошли в пещеру.
— Осколок… там, — Есугей показал рукой на стол перед великаном. — Забери его.
— Где? — Я приподнялся на цыпочки. — Я не вижу…
— Забери! — Есугей вдруг схватил меня за плечи и развернул к себе. — Поспеши!
На его лице снова появилась безумная улыбка, которую я уже видел раньше — по пути через недра Тенгри-Хан. Она исчезла, когда мы ступили в пещеру мертвых, но теперь…
— Что с тобой, хан? — Я крепко схватил его за запястья и освободился. — Жар пустыни затуманил твой разум?
— Как знать, — усмехнулся Есугей, отходя в сторону. — Разве мы с тобой не безумцы, если проделали весь этот путь?
— Может быть, — проворчал я.
Одному Всеотцу известно, что так подействовало на хана — то ли дорога через пышущую жаром пустыню, то ли подземный газ из трещин… То ли близость оставленного им здесь осколка. Но я вдруг понял, что куда больше мертвых гигантов меня пугает то, что я увидел в сияющих нездоровым блеском глазах Есугея.
— Забирай… — прошептал он за мое спиной. — Возьми его!
Лучше отсюда убраться. И чем скорее — тем лучше.
Приближаясь к трону древнего повелителя, я почувствовал себя ребенком, который задумал стащить что-то со стола у родителей. Что-то опасное и очень-очень взрослое — то, что ребенку не следует брать ни при каких обстоятельствах. И если заметят…
Осколок лежал прямо перед закованным в доспехи гигантом. На мгновение мне показалось, что стоит потянуться за ним — и древний тут же очнется от тысячелетнего сна и схватит меня мертвой рукой… Но я пришел сюда не для того, чтобы испугаться трупа на троне.
Пусть даже этот труп вдвое выше меня ростом.

Глава 32

Если я чему-то и должен был научиться за долгие дни, проведенные в «Гардарике» почти безвылазно — так это тому, что люди здесь иной раз куда страшнее и коварнее любых злых духов или тварей из оставшихся Восьми Миров Иггдрасиля. И что бояться следует живых, а не мертвых.
Услышав за спиной звук, с которым обычно рассекает воздух остро отточенная сталь, я чуть пригнулся, уходя в сторону — и только это меня и спасло. Огромный клинок, нацеленный мне в голову, вспорол мантию на плече и с грохотом высек искры из каменного стола мертвецов. Я сгреб осколок «Светоча» кончиками пальцев, откатился вбок по камням и встретил своего врага уже с посохом в руках.
— Что ты делаешь?! — заорал я.
— То, для чего был рожден.
Есугей выдохнул сквозь зубы и снова поднял саблю. Огромную — раза в полтора больше обычной, и выкованную из того же желтоватого материала, что и оружие Дува-Сохора, что он мне подарил.
И потребовал оставить у входа в пещеру. Неужели уже тогда задумал?.. Или это осколок, который хан хранил долгие годы, так хотел снова попасть в руки хозяина, что свел того с ума?
Куски «Светоча» не отдают просто так. За них сражаются, умирают — но куда охотнее убивают, чтобы поскорее заполучить все до единого. Властью не делятся. И уж тем более — абсолютной власть.
Мне ли не знать, как срывают крышу эти йотуновы железки?
— Прекрати! — Я выставил вперед посох. — У тебя есть честь, хан! Неужели ты ударишь в спину того, кого назвал своим другом?
— Честь? — Есугей криво ухмыльнулся. — Кому есть до нее дело, когда нечего есть женщинам и детям? Мой народ будет жить!
Он двинулся вперед, с трудом занося гигантский клинок. Слишком тяжелый даже для сильнейшего из людей — хан украл его у одного из мертвых великанов, пока я ковырялся у стола.
Хуже некуда. Если уж он настолько слетел с катушек, что отважился осквернить гробницу предков — прикончит меня без раздумий.
— Твоему народу не нужен безумец! — Я отступил на шаг. — Только вместе мы победим наших врагов!
— Я не верю тебе. — Есугей захихикал, мелко тряся головой. — Ты и твой князь обманете нас. Нет, я не позволю тебе забрать силу, которая предназначена мне… Ты останешься здесь!
Огромная сабля снова загудела в воздухе, и мне снова пришлось отходить назад, подгоняя себя магией. Алчность сильнее жажды и страха смерти захватила разум Есугея — но не лишила сил. Даже с оружием не по росту он двигался немногим медленнее меня. Я несколько раз ударил его Волей, пытаясь придавить разбушевавшееся сознание, но он даже не замедлился.
Хан действительно не видел другого выхода — только убить меня и забрать все осколки. С их силой его дар багатура возрастет многократно… И даже если его не хватит, чтобы остановить беспощадное наступление песков, Есугей сможет без труда снести склафов и схватиться на равных с Сивым. Пусть не победить — но хотя бы подарить своему народу еще немного времени на землях, до которых Конец Времен пока не добрался.
В глазах Есугея горела безумная ярость — но ярость белого цвета, отчаянный гнев того, кто не сомневается в своей правоте. И это защищало его не хуже самого могучего ментального щита. А мне оставалось или дать разрубить себя надвое, или дальше убегать, кое-как отбиваясь посохом, на котором уже появилась пара глубоких зазубрин от сабли…
Или ударить в ответ — в полную силу.
— Остановись, хан! — Над моей головой с громким шипением развернулась огненная плеть. — Остановись, или больше никогда не увидишь жену и сына!
Если Есугея и смутило умение, которого он раньше не видел, то лишь на мгновение. Он без страха бросился бы хоть на всех огненных великанов вместе взятых — что ему какой-то там Видящий двадцать первого уровня?..
Я несколько раз ужалил его огненным хлыстом, но мое оружие встретило лишь древний металл клинка. Есугей больше не произнес ни слова и тяжело дышал сквозь зубы — но орудовал саблей чуть ли не в собственный рост достаточно быстро, чтобы отбивать все мои выпады. А когда я упустил момент, поднимая огненный хлыст с камней — сам пошел в атаку. Мне пришлось выжать все из магического ускорения, чтобы уйти от страшного удара, и огромная сабля в очередной раз со звоном впилась в камень. Я попытался схватить Есугея, но он словно знал, что меряться со мной грубой силой не стоит — ловко скользнул назад и тут же напал снова. Я увернулся и выстрелил огненным хлыстом, целясь в грудь.
Есугей кое-как закрылся саблей, но на ногах не устоял — мое заклятье оттолкнуло его на несколько шагов и свалило на камни.
— Хватит! — рявкнул я, втягивая плеть обратно в посох. — Если ты умрешь — некому будет вести твой народ на север. Они все погибнут!
— Я не умру один, — выдохнул Есугей, поднимаясь. — Мы оба останемся здесь. И тогда мои багатуры сожгут все ваши города до единого!
— И ты нарушишь свое слово? — усмехнулся я. — Постыдись, хан! Перед лицом своих предков и под Великим Небом — постыдись! Или тебя ждет…
Я ждал эффекта от своих слов… но уж точно не настолько мощного! Не успел я договорить, как вся пещера вздрогнула — да так, что мы с Есугеем еле удержались на ногах.
— Мертвые пробудились! — закричал он. — Мои предки восстали, чтобы помочь мне!
Я краем глаза уловил какое-то движение за спиной и тут же сместился вбок, стараясь не упускать из виду и самого хана, и нового противника.
Мертвый повелитель великанов вставал со своего трона. Медленно, чуть склоняясь вперед, будто после тысячелетнего сна у него едва хватало сил поднять собственные доспехи. Могучие бронированные плечи опустились, огромная голова в золоченом шлеме повернулась, посмотрела на меня пустыми глазницами…
И вдруг отвалилась и упала на стол, гулко громыхнув по камню металлом. А следом за ней рухнул и сам мертвый гигант, разваливаясь на части. Его трон пошел трещинами, раскололся надвое и осыпался неровными темными обломками — и из того места, где он только что стоял, метнулся к небу фонтан раскаленной лавы.
Под землей снова ударило, и я почувствовал, как пол пещеры под моими ногами кренится и встает дыбом, как палуба драккара во время шторма. Меня отшвырнуло на десяток шагов и протащило лопатками по камням. И не успел я подняться, как рядом со мной свалился один из мертвых великанов. Странно, но он не рассыпался при падении — только свесил голову набок и вытянул ко мне высохшую ручищу. Но в его позе не было угрозы. Скорее в пустых глазницах черепа читалось явное сожаление, что древний воин не смог ни унять съехавшего с катушек потомка, ни остановить тех, кто сейчас буквально разносил его обитель на части.
Пещера мертвых стремительно превращалась в Муспельхейм. С потолка валились камни размером с круглый щит, скала под ногами ходила ходуном и то и дело раскрывалась трещинами, из которых хлестал уже не горячий газ, а чистое пламя.
Подземные демоны вырвались на свободу и собирались сожрать все, до чего смогут дотянуться.
Я поднялся на ноги и завертел головой по сторонам, отыскивая Есугея, но его нигде не было видно. Хан или свалился в одну из трещин, или сгорел в огне, или поймал головой камень и упокоился. На мгновение у меня даже мелькнула мысль его поискать, но глаза тут же заслезились от жара и дыма, и я не мог ничего разглядеть даже «Истинным зрением» — слишком много вокруг было алого. Искорка ауры Есугея потонула бы в пламени силуэтов тех, кто полз ко мне по камням, цепляясь за выступы и края расселин длинными острыми когтями.
Я развернулся и побежал к выходу из пещеры, прыгая через трещины и ручейки лавы, которые текли уже отовсюду. Полы моей мантии уже тлели, легкие отчаянно пытались вырвать из серного жара драгоценные крохи кислорода, а руки и ноги работали на одном лишь усилии воли — и даже нырок в мир духов не принес облегчения. Гнавшиеся за мной огненные чудовища превратили в пекло даже вечно холодную Навь.
Еще немного — и вспыхнут волосы.
Кольцо Молчана сработало, когда я уже вывалился в каменный коридор — и где-то на минуту вернуло мне способность ускоряться и защищать голову чем-то покрепче собственных рук. Но для того, чтобы выбраться из горы, этого не хватило.
Я уже видел свет — до него оставалась какая-то сотня шагов — но сил уже не осталось. Зеленая полоска закончилась одновременно с синей, и мне пришлось брести, опираясь на посох, хватаясь за теплые стены и вслушиваясь в грохот по сторонам и за спиной. Огненные твари тоже поубавили прыть — но наверняка двигались куда быстрее меня.
Когда камни подо мной расступились, я не успел сделать ровным счетом ничего — ни отпрыгнуть, ни перекатиться вперед, ни хотя бы бросить поперек трещины посох, чтобы удержаться. Он скользнул по кромке, свалился вниз, вспыхнул и исчез, оставив после себя лишь сгусток пламени. А сам я ухватился за каменную кромку и повис, болтая ногами над лавой, из которой ко мне уже лезли когтистые лапы. Сил хватило только чуть подтянуться и поелозить ладонью — но без толку. Ни выступа, ни даже трещинки толщиной с ноготь, за которую я мог бы уцепиться, чтобы поднять собственное тело, вдруг ставшее немыслимо тяжелом.
Медленно, миллиметр за миллиметром, мои пальцы скользили к краю.
— Хис! — прохрипел я. — Ты меня слышишь?!
Нет ответа. Похоже, огненный шторм шарахнул и по миру духов, и Хису пришлось убраться подальше, чтобы уцелеть. Я попытался перехватить край трещины, но сделал только хуже — левая рука соскользнула, и теперь я висел на одной правой.
Ну здравствуй, Хель. Давно не виделись…
— Держись, друг мой!
Прямо надо мной на фоне огня и дыма появилась голова Есугея. Не знаю, как ему хватило сил выбраться из пещеры — особенно после таких ран. От его одежды остались лишь тлеющие лохмотья, половину лица заливала кровь, а волосы на голове слиплись и висели мокрыми сосульками. Похоже, он не только обгорел, но и получил камнем.
Но в изуродованном и измученном теле еще остался дух багатура.
Его руки сомкнулись на моей, и я почувствовал, как медленно двигаюсь вверх. Есугей глухо стонал — но все же тянул, отдавая последние силы. Огненные чудовища взвыли, пытаясь ухватить ускользающую добычу, но уже через мгновение я оперся на край трещины и выбрался наружу, придавливая рухнувшего на спину хана.
— Беги, Антор-багатур, — выдохнул он. — Беги, или эта пещера станет нашей могилой.
— Пойдем. — Я подсунул руки ему под лопатки и попытался приподнять. — Я тебя не брошу.
— Двоим нам не уйти. — Есугей перекатился на бок и кое-как встал на колени. — Они не отпустят…
Вырвавшиеся из-под земли демоны неторопливо надвигались на нас — и с каждым шагом они все меньше напоминали сгустки лавы и языки пламени, обретая свою истинную форму. Я видел, как они поднимаются с раскаленных камней и выпрямляются — в два, в три моих роста…
— Бежим! — Я потянул Есугея за руку. — Осталось немного!
— Уходи. — Хан развернулся лицом к наступающим огненным тварям. — Позволь мне умереть в бою, как и подобает воину.
— Я тебя не…
— Уходи!
Пламя, хлестнувшее из глубины каменного коридора, отбросило меня и швырнуло за камни, но почему-то не заставило Есугея даже покачнуться. Он выставил ладони вперед — и демоны остановились, словно измученный крохотный человечек действительно мог что-то противопоставить их мощи.
— Пойдем! — Я поднялся на ноги — и они сами понесли меня к выходу. — Мы вернемся вместе!
— Нет! — Есугей даже не обернулся. — Помни, что ты обещал мне!
И больше он не издал ни звука.
Даже когда вспыхнул как свечка. Хан продолжал стоять, закрывая меня телом, которое на глазах истончалось, таяло, превращаясь в скелет — но и шага не уступило чудовищам из огненной бездны.
Пламя торжествующе загудело, окутывая Есугея — но даже его рев потонул в грохоте, с которым сдвинулись скалы. Стены пещеры не выдержали и обрушились, погребая под собой нас всех. Я упал, закрывая голову руками, и слушал, как сверху сыплются камни, пока меня не накрыла темнота.
И в темноте не осталось ни жара, ни боли, ни страха.

Эпилог

Пламя, чуть потрескивая плясало в очаге и отбрасывало на стены шатра причудливые тени, похожие на чудовищ, о которых рассказывала мать. Когда-то давно Темуджин верил в сказки для детей — но перестал задолго до того дня, как отец впервые посадил его на коня и дал в руки лук.
Но теперь поверил снова — когда вместе с горячими ветрами с юга пришли те, кого его народ не видел тысячи лет.
— Нужно уходить. — Высокая фигура в блестящих латах шагнула к огню. — Пески приближаются.
В свете пламени доспехи Джаргала переливались сталью и золотом, превращая его в сказочного багатура — непобедимого воителя, который не испугался бы ни жара пустыни, ни тех, кто шел за ним следом. Темуджин завистливо вздохнул и на мгновение снова почувствовал себя мальчишкой — но тут же подобрался и грозно сдвинул брови — как и подобает сыну великого хана.
Когда-нибудь и у него будут свои доспехи — и получше этих.
— Разве ты не слышал, что говорил мой отец? — проговорил Темуджин. — Мы не свернем юрты, пока он не вернется.
— Ты отважный юноша и истинный сын степи. — Джаргал склонил голову. — Отец гордился бы твоей преданностью… Но он уже не придет, Темуджин. Прошло уже четыре дня…
— И их достаточно, чтобы испытать твою верность, Джаргал-багатур? — Темуджин возвысил голос и сложил руки на груди. — Или ты забыл, кого называл своим ханом?
— Я помню и не забуду, пока Великое Небо не призовет меня к себе, — отозвался Джаргал. — Но Есугея больше нет. Даже сильнейшему из сильнейших не прожить столько времени в песках!
— Отец говорил, что могуществу духа истинного багатура нет предела. — Темуджин шагнул вперед и заглянул Джаргалу в лицо. — Но если даже пески забрали его — у нашего народа есть хан. И ты не ослушаешься его воли, хоть отец называл тебя не слугой, а братом!
— И он повелевает остаться и смотреть, как умирают мои дети, — усмехнулся Джаргал, разворачиваясь к выходу из шатра. — Разве могу я сказать хоть слово против… хан?
Только когда шаги багатура стихли за пологом, Темуджин позволил себе опуститься обратно на шкуру. Ноги предательски дрожали — он с самого утра ничего не ел, и сил осталось совсем немного.
Но их еще хватало стоять, не согнув спины.
— Возьми, сынок. — Мать зашуршала чем-то в темноте и через несколько мгновений вернулась с чашкой айрана. — Тебе нужно поесть… хоть немного.
— Оставь себе. — Темуджин покачал головой. — Воин должен уметь терпеть голод.
— На севере мы могли бы отыскать достаточно пищи. — Мать уселась рядом с Темуджином и обняла его за плечи. Если бы ты послушал Джаргала…
— И ты готова предать отца? — Темуджин оттолкнул женщину и снова вскочил на ноги. — Как ты смеешь?!
— Есугей мой муж и мой повелитель. — Мать склонила голову. — Но он всегда слушал меня — и мой совет для него стоил не меньше совета любого из братьев-багатуров. Послушай и ты, сынок.
— Может, я и послушаю женщину, — произнес Темуджин. — Но никогда не стану слушать предателя.
— В тебе дух твоего отца. — Мать протяжно вздохнула. — Но пока нет его силы. Завтра на рассвете Джаргал свернет свой шатер — и с ним уйдет три четверти войска. Разве ты сможешь их удержать?
— Нет. — Темуджин покачал головой. — Но тот, кто ослушается отца, пожалеет об этом. Я знаю.
— Может и так. — Мать не стала спорить. — Ты получил от отца особый дар, Темуджин. Обычный человек видит на три полета стрелы, но твоему взору откроется все и на три кочевки. Тебе известно то, что я узнать не в силах.
— Джаргал может сворачивать свой шатер. Но не успеет солнце подняться, как наш защитник вернется. — Темуджин развернулся к югу и посмотрел вдаль, словно и правда мог пронзить взглядом и ткань шатра, и ночью темноту. — И тогда каждый, кто пойдет против воли хана — умрет.

Россия, Санкт-Петербург, 22 мая 2020 г. 

На сайте https://knigiru.info Вы можете скачать бесплатно книги Самиздат и так же приобрести издательские электронные и бумажные книги на ЛитРес http://www.litres.ru/?lfrom=839421162
    Переходите по ссылкам и скачивайте книги. Удачи Всем!